Призраки дома Эшберн

Фотографией, должно быть, очень дорожили. Богато украшенная рамка выглядела тяжелой. Фотографии, сделанные в то время, кажется, были ужасно дорогими? Семья Эдит, должно быть, была состоятельна, раз рискнула сделать такой откровенный снимок.
Эдриенн вновь встала и оглядела комнату. Свет быстро угасал, погружая ее почти в непроглядную темноту, но девушка все еще хотела изучить ящики, расставленные по всему чердаку. Подойдя к ближайшему из них, она обнаружила, что его крышка уже сбита. Эдриенн приподняла ее, надеясь, что не соберет слишком много заноз, и заглянула внутрь.
  
Свечи. Десятки свеч. Круглые и толстые, они были пересыпаны деревянной стружкой. Эдриенн вытащила одну свечу и повертела в руке. Этикетки на ней не было, но свеча выглядела дорогой и была тяжелой, как кирпич. Эдриенн снова повернулась к подсвечнику и заметила, что оттенки воска совпадали, затем осторожно положила свечу обратно в коробку и оглядела комнату. Там стояли десятки ящиков – все похожие на тот, что она только что открыла. Подойдя к другой коробке, Эдриенн, на всякий случай, откинула крышку и не удивилась, обнаружив там свечи.
Должно быть, их здесь тысячи. Целые века пылающих свечей. Нет-нет, больше – целые поколения. Какое странное вложение. Более странным было, что каждую неделю Эдит сжигала всего одну свечу – только одну – без какой-либо явной цели, кроме как осветить свою собственную фотографию.
Дрожь пробежала по спине Эдриенн. Что-то близилось. Она не понимала, что происходит, пока не затаила дыхание и не осознала, насколько совершенно, абсолютно безмолвен стал мир вокруг.
Прямо как прошлой ночью. Девушка медленно и осторожно подошла к окну, затаив дыхание. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, а луна и тысячи точек звездного света освещали лес за ее домом.
Она оперлась кончиками пальцев о подоконник и наклонилась ближе. Пока Эдриенн рассматривала мир снаружи, от ее дыхания на стекле образовалось небольшое облачко конденсата. Окна выходили на город, и свет из городских окон очертил сияющую карту перед ее глазами. Дорога через лес заняла всего пятнадцать минут, но сейчас расстояние казалось непреодолимым.
Эдриенн попыталась сглотнуть ком в горле, но во рту пересохло. Тишина давила на нее, сжимала, душила. Мир чего-то выжидал, и каждая прошедшая секунда поднимала градус напряжения до ошеломляющего уровня.
А потом это произошло. Что бы это ни было, оно вырвалось на волю – словно открылся какой-то шлюз, и тишина разлетелась вдребезги, когда с верхушек деревьев хлынул поток птиц, а их крики и удары крыльев превратились в какофонию звуков. С криками смешался вопль, который длился всего секунду, после чего резко оборваться. Эдриенн зажмурилась и подождала, пока звуки стихнут.
Все, как и прошлой ночью. Что это? Ощущают ли это жители города? А если спрошу, поймут ли, о чем я говорю, или подумают, что я сошла с ума?
Трепет крыльев и крики птиц стихли. Лес снова погрузился в безмятежный покой. Эдриенн долго стояла у окна и смотрела на деревья и город. Стекло плохо защищало ее от внешней прохлады, и, когда она наконец отвернулась от него, то вся дрожала.
Было уже слишком темно, чтобы разглядеть там что-либо, кроме неясных силуэтов в лунном свете. На секунду задумавшись, не взять ли одну из свечей, чтобы осветить дорогу вниз, Эдриенн все же решила рискнуть и спуститься вслепую.
Она не была уверена, в том, для чего вообще использовался этот чердак, но зажигать там даже одну свечу у нее не было ни малейшего желания.
  
Глава 14
 
Ночная пропажа
 
Деревянные доски исчезли, процарапанные насквозь, и ее покрытые струпьями пальцы впились в густую, плотно утрамбованную землю. Рот был открыт, но в изголодавшихся легких не осталось воздуха. Почва давила ее, душила, заполняя каждую щель вокруг. Она проникала ей под веки, заполняла рот и превращала каждое движение пальцев в борьбу, но она продолжала копать, скрести, цепляться, бороться за каждый сантиметр. Терпение. Когда-нибудь земля над ее головой закончится.
Громкий стук вырвал Эдриенн из сна. Она вскочила и судорожно задышала. Во сне она задержала дыхание, и сейчас у нее резко закружилась голова. Эдриенн поморщилась, ожидая, пока все вокруг придет в равновесие.
Что произошло? Образы взрытой тяжелой почвы мелькнули в ее сознании, и она тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих воспоминаний.
Эдриенн лежала в спальне, которую приготовила для нее Эдит. Дорожный чемодан был отправлен в шкаф, а ноутбук стоял на рабочем столе. Ей пришлось очень постараться, чтобы затащить чемодан вверх по лестнице накануне вечером. Держа в одной руке лампу, она карабкалась по извилистой лестнице, выкрикивая отборные ругательства.
События на чердаке выбили Эдриенн из колеи. Она хотела, чтобы Вольфганг остался ночевать с ней, но пушистый монстр был решительно настроен в час ведьмовства скитаться по дому и попросту не отзывался.
Снова послышался стук, и Эдриенн поняла, что кто-то стучит в парадную дверь. Выбравшись из постели, она натянула джинсы и куртку прямо поверх пижамы. Господи, должно быть, я проспала. Сколько времени?
Бросив взгляд на окно, она удивленно моргнула. Ладно, значит, я не проспала. Может, горожане просыпаются очень рано?
Солнце едва поднялось над горизонтом. И слабое ровное свечение разливалось по тонким, туманным облакам, которые вскоре должны были превратиться в яркий восход солнца. В тяжелом тумане тонули стволы деревьев и весь двор, но среди дымчатых волн мелькнул серебристый отблеск знакомого седана. Джейн?
Стук повторился, на этот раз громче и настойчивее. Эдриенн выскочила из комнаты, пробежала по коридору с портретами и слетела вниз по лестнице.
– Иду! Я иду!
Когда я предложила заходить в любое время, я не ожидала, что она воспримет это настолько буквально. Может, она хочет позавтракать?
Добравшись до двери, Эдриенн запыхалась. Она знала, что ее волосы выглядели просто чудовищно, но ничего не могла с ними поделать, кроме как прочесать их пальцами и перекинуть через плечо. Она открыла дверь и улыбнулась девушке, ожидавшей на крыльце.
– Эй, доброе утро! – ее улыбка исчезла. Джейн отступила назад, подальше от Эдриенн, и скрестила руки на груди. Без макияжа ее лицо выглядело болезненным и скучным, а блестящие волосы растрепались от того, что она слишком часто теребила их пальцами. На ее лице не было и следа вчерашней приветливости. Вместо этого она смотрела на Эдриенн со страхом и гневом.
– Мэрион здесь?
– Что? Нет… – от шока Эдриенн не смогла произнести что-то связное. Веки Джейн выглядели красными и опухшими, а темные круги под глазами говорили о том, что она почти не спала. Эдриенн шагнула ближе и протянула девушке руку, но Джейн отшатнулась, а выражение ее лица стало еще жестче. Она прикрыла одну руку другой, но Эдриенн заметила, что в ней что-то сверкнуло. Нож?
Эдриенн поджала губы. Она еще не до конца проснулась, но ее захлестнула тревога.
– Почему ты спросила, здесь ли Мэрион? Что-то случилось?
Джейн не ответила на вопросы и не сводила с Эдриенн глаз. Молчание тянулось до тех пор, пока не стало почти неловким. Затем девушка заговорила, ее тон был размеренным и медленным, будто она тщательно подбирала слова.
– Мэрион приезжала сюда вчера вечером? Ты видела ее со вчерашнего утра?
– Нет, – ощущение, что что-то не так, перерастало в сильную тревогу. – Не видела, с тех пор как ты вчера отвезла ее на работу. Джейн, что случилось?
  
Девушка помолчала еще мгновение, а затем жесткое, враждебное выражение лица исчезло. Она опустила руки и сморщилась, пытаясь сдержать слезы.
– Мэрион пропала… она сказала, что собиралась навестить тебя после работы… но так и не вернулась домой…
– Что? – Эдриенн вышла на крыльцо, но на этот раз Джейн не отпрянула. Сверкнул нож, который она убрала в карман, и прижала ладони к лицу.