Ликвидатор (СИ)

Келли молчала, исподлобья наблюдая за ним. Дыхание почти восстановилось, боль в груди поутихла. Получилось даже украдкой прощупать ребра сквозь ткань куртки — вроде целы.
— Я не хотел навредить тебе.
Неожиданно. Каких-то несколько секунд назад она готовилась к смерти, а он, вместо того чтобы убить, разговоры разговаривает.
Извиняется даже.
Только не верилось, что искренне.
  
— А чего ты хотел?
Он покаянно уронил голову ниже плеч и взъерошил пятерней короткий ежик волос на макушке.
— Возможно, это покажется тебе странным, но я хотел справедливости.
Келли невольно фыркнула, разгибаясь. Смотреть на него сверху вниз как-то… спокойнее, что ли.
— Ты прав. Странное у тебя представление о справедливости.
— Почему?
На его правильном лице, в которое костяшки пальцев Келли внесли легкий отпечаток неидеальности, отразилось живейшее любопытство.
— Почему? Ты серьезно? Ты знал, что мне очень нужен тридиопсин. Ради него я жизнью рискнула, встретившись с тобой. Но ты обманул меня и уничтожил его еще до нашей встречи. Это, по-твоему, справедливо?
Джей какое-то время пялился на нее с мальчишеским интересом, задрав голову вверх.
— Давай взглянем на это под другим углом. На планете творится черт знает что. Живых людей почти не осталось. А те, кто выжили, продолжают враждовать. Одни группируются со всеми удобствами и благами цивилизации на бывшей космической базе, которая, по сути, им не принадлежит. Другие, буквально в двух шагах от этой базы, вынуждены влачить жалкое существование без электричества, нормального питания, без доступа к лечению, посреди отравленной химикатами территории и рядом с таким же отравленным техническим озером, в котором даже вещи постирать нельзя — расползаются.
Келли поняла, что ее снова трясет от ярости, и, чтобы опять не броситься на придурка с кулаками, она сунула руки под мышки. Даже губу прикусила на всякий случай.
— У обеих человеческих группировок, как я понял, проблемы с фертильностью, что ставит под угрозу само существование антропоидной колонии на Дердане. И вот группировка халикских небожителей обнаруживает лекарство, которое способно решить эту проблему. Само собой, делиться лекарством с карьерными обитателями никто из небожителей не собирался. Поэтому, отвечая на твой вопрос, скажу еще раз: да, я счел это несправедливым. И решил, что лекарство послужит утешительным бонусом для карьерных обитателей.
Келли даже рот раскрыла от изумления, позабыв о ярости.
— Так ты не уничтожил тридиопсин?
— Нет. Какой смысл? Я отдал его парням из лагеря.
— Зачем?
— Одно из двух. Либо у них появится козырь в виде способности размножаться. Либо вы попробуете между собой договориться.
Странный замес из желания придушить придурка, расцеловать его за вновь вспыхнувшую надежду и немедленно бежать к «жукам» за тридиопсином отозвался в теле нервной дрожью.
Келли отлепилась от стены.
— Это чудовищная ошибка, а не справедливость. Верни мне мое оружие, пожалуйста.
— Зачем?
— Я пойду в лагерь к твоим «парням» и попробую исправить то, что ты натворил. Пока не стало по-настоящему поздно. А без оружия у меня не будет шансов даже приблизиться к ним.
— У тебя и с оружием не будет шансов, — пожал плечами Джей, даже не подумав подняться с насиженного контейнера.
Келли шагнула к нему и протянула руку.
— Это не твое дело. Я разберусь сама. Просто верни то, что принадлежит мне.
— Нет.
Джей запрокинул голову так сильно, что у Келли возникло иррациональное желание резко подбить его подбородок, чтобы помочь дурной шее сломаться.
Она с трудом подавила в себе это желание и медленно выдохнула сквозь сцепленные зубы.
— Ты ошибся. Тридиопсин не поможет им восстановить фертильность.
— Но Энджи сказала…
— Энджи сказала то, что знала. Или то, что сочла нужным сказать, чтобы сохранить свою жизнь. Тридиопсин — это не лекарство. Это синтетическое вещество — составная часть препарата, который,возможно,будет эффективен для борьбы с генным блокиратором, впрыснутым всем нам через чип-контроль. Само по себе оно бесполезно. Если эти придурки… если твои «парни» израсходуют его впустую, или если оно придет в негодность из-за нарушения условий хранения, они ничего не добьются, просто уничтожат надежду для всех нас.
Джей слушал ее очень внимательно, даже без бесящей до зубовного скрежета улыбки.
— Тогда вам придется договориться.
Келли с трудом удержала лицо.
— Что ж. Именно этим я сейчас и попытаюсь заняться. Вернешь мне оружие?
Завороженно глядя на нее, Джей медленно покачал головой.
Келли подавила в себе еще одно жгучее желание — плюнуть в эту правильную до тошноты рожу.
Мозг ломило в попытках решить, что теперь делать.
Кидаться на придурка с кулаками, чтобы вернул оружие? Абсурд.
Да если бы и вернул, его слова омерзительно правдивы: даже будь у Келли по излучателю в каждой руке, ей вряд ли удалось бы «договориться».
А идти к карьерщикам безоружной — самоубийство.
Разве что…
Мысль родилась как акт отчаяния, как попытка уцепиться за соломинку: может, стоит обойти все секции хранилища, пока их не окончательно разграбили? Вдруг случится чудо, и в одном из холодильников она обнаружит еще один контейнер с тридиопсином?
Ведь даже Зои не могла запомнить всё содержимое огромного хранилища до последней ампулы.
Джей молча наблюдал за ней. Поза расслаблена, никакой враждебности. На лице — чистейшее любопытство исследователя, изучающего поведение подопытной мыши.
Келли не смогла удержаться от презрительной гримасы.
— Кем бы ты ни был, Джей. Если в тебе есть хоть капля совести, напиши Мэдлин, чтобы они выслали ремонтный манипулятор и восстановили электропитание лаборатории. И позволь ему выполнить ремонт. Здесь еще много полезных реактивов, которые больше никогда не произведут на Дердане.
Переступив через груду битого стекла, она направилась к распахнутой двери из секции хранилища 6-D-30.
На успешные поиски Келли не особо надеялась. Если честно, это даже на внятный план не походило. Но монотонные действия — открыть дверь, подсветить коммуникатором холодильники, прочитать бирки на контейнерах, выйти из ячейки, записать в заметки названия, открыть следующую дверь — помогали сохранить рассудок в действующем состоянии и не думать о том, что будет дальше.
А что дальше?
Даже если предположить, что ей позволят вернуться обратно под Купол — что, поглоти ее черная дыра, делать потом? Влачить жалкое существование без цели, без свободы, наблюдая за тем, как старшее поколение уходит в небытие, молодежь старится, так и не произведя на свет потомство, а сегодняшние дети станут последними людьми на Дердане?
Жуть берет от одной мысли о таких перспективах.
А ведь все могло получиться! Если бы не Джей, тридиопсин был бы у нее уже после первой вылазки.
И откуда этот гребаный придурок только взялся?
Она со злостью хлопнула дверью, выходя из очередного бокса, и застыла от неожиданности.
Перед ней стоял человек.
Не Джей.
Келли медленно подняла взгляд.
Косматая бородища, достающая до середины груди, горящие нездоровым восторгом глаза, распахнутая модная куртка из бутика, мешком висящая на сутулых плечах.
— Ух ты, блондинка! — осклабился «не Джей».
Растопыренная пятерня вцепилась в футболку на груди; резкий рывок — и Келли, не успев опомниться, оказалась прижатой к костлявой груди. В ноздри ударил тошнотворный запах давно не мытого тела. Руки, заломленные за спиной, прострелило болью.
— Да ладно! Та самая, что ли? — раздалось позади. — Парни, есть улов, сваливаем!
  
Коридор нижнего сектора вмиг наполнился шумом: тяжелые шаги, одобрительные возгласы, задорный свист. Кто-то с силой дернул ее за волосы, кто-то бесцеремонно ощупал задницу.
Келли, не думая, лягнула невидимого обидчика кроссовкой. В ответ получила увесистую оплеуху, отборную ругань и дружное конское ржание.