Тетрадь для мемуаров (СИ)

От греха подальше, Алгернон решил поехать к тому озерцу, где они были с Бартом. Воспоминания оно навевало не самые приятные, но зато обладало неоспоримым достоинством: склепов поблизости не было. Двое сопровождающих почтительно держались чуть позади и сурово оглядывали окрестности, словно пытались обнаружить в кустах пяток наемных убийц. Алгернон сожалел, что рядом нет Барта. С ним можно было побыть самим собой и даже немного подурачиться. Искать нейтральные темы для разговоров с охраной не хотелось, он не видел смысла в пустой болтовне. Не вовремя наследник выздоровел. Ох, не вовремя. Или как раз-таки в нужный момент? Барт-стервец уж не в сговоре ли был с милым омежкой? Алгернон несколько раз объехал озерцо, размышляя о том, как обвели его вокруг пальца. По всему выходило, что Барт выгораживал этого пройдоху. И доктор та еще прожженная бестия, не побоялся запятнать репутацию.
Алгернон вспомнил про разрушенную башню — времени до обеда было полно — и решил посмотреть на развалины. Груда камней не оправдала ожиданий. Издали она казалась живописными развалинами, а копошащиеся люди представлялись искателями сокровищ. Вблизи же все оказалось прозаичней — неровные обломки стен и грязные и потные крестьяне, невесть зачем перебиравшие камень за камнем.
— Возвращаемся, — сообщил Алгернон охране и пришпорил лошадь. Солнце поднялось уже высоко, и становилось жарко.
— Ваше высочество, — в замке его встретил чем-то расстроенный и упорно отводящий глаза Барт. — Прибыл поверенный герцога. На какое время вам угодно назначить чтение завещания?
Алгернон пристально посмотрел на него:
— Решил лично доложить? Похвально. Не перебарщивай с почтительностью, тебе не идет. Через час в той голубой гостиной, где гобелены. Там будет достаточно места для всех желающих. Собери слуг, наверняка хозяин кого-то из них пожелал наградить за верную службу.
Барт поклонился и ушел. Алгернон стиснул кулаки, направляясь к лестнице: как же с ним трудно!
Рассерженный Алгернон вернулся в комнату, отмахнулся от камердинера, позволив тому лишь снять опостылевший камзол. В такую жару хорошо бы ходить в свободной рубахе, но для принца это было недостижимой мечтой. Приходилось париться.
— Ваше высочество?
— Рэнс, да уйди же ты наконец. Принеси воды с лимоном и иди. Куда-нибудь.
Камердинер потоптался немного, вздохнул, но все же убрался из комнаты. Алгернон оттянул ворот рубашки и достал из ящика тетрадь. Он испытывал почти непреодолимое желание привести мысли в порядок, выплеснуть из себя то, что накопилось. Дневник мог бы быть неплохим помощником в этом деле, но затем страницы откровений придется сжечь. Поколебавшись несколько минут, он решился и обмакнул перо в чернила. Слова складывались в предложения сами собой. Алгернон едва заметил вернувшегося камердинера, но поднесенный стакан холодной воды оценил, выпил залпом и снова вернулся к дневнику.
— Ваше высочество, вас ждут, — доложил камердинер, и Алгернон словно очнулся. Пролистал исписанные страницы — чуть меньше десяти за какой-то час. Даже под руководством строгих гувернеров он не достигал таких успехов. Пришедшая в голову мысль всегда многократно обдумывалась, шлифовалась и только тогда могла быть доверена бумаге.
Он облачился в свежий камзол, вытерпел помощь камердинера и уже хотел было привычно сунуть тетрадь в ящик бюро, но опомнился — слишком доступное место, слишком легко добраться — и сунул тетрадь за пазуху. Камердинер сделал вид, что ничуть не удивился.
Алгернон поспешил в голубую гостиную. Народа там оказалось не так много, как можно было бы предположить: сам сирота, одетый в старомодное траурное платье, казавшееся слишком строгим для его возраста, Барт, стоящий чуть в стороне, душеприказчик в черной мантии и с полдюжины слуг у двери. Алгернон прошел вперед, сел в приготовленное для него кресло и махнул рукой — можно начинать. Стряпчий надел очки и стал нудно зачитывать обязательные формулы. Это могло занять много времени. По всей видимости, герцог был весьма дотошным человеком и не хотел, чтобы в завещании была возможность придраться хоть к чему-нибудь. Оспорить такой документ было бы невероятно сложно.
  
Слуги получили по пятьсот золотых монет каждый и Алгернон не выдержал, обернулся. Люди прижимали руки к груди и плакали от счастья — дар был весьма щедрым. Тем, кого отметил своей милостью герцог, работать теперь было без надобности.
— Сыну моему Сэсилу я завещаю хранить честь нашего рода и желаю, чтобы он осуществил свою мечту. Замок же, как майоратное владение, передаю в ведение короне вместе с библиотекой, конюшней и прочим имуществом.
— Это какая-то ошибка, — Алгернон встал и выхватил свиток с завещанием. — Не может же любящий отец лишить наследства…
— Нет-нет, — перебил его Сэсил. — Все правильно. Такова воля отца, и я ее исполню. Вечером меня здесь уже не будет.
— Послушайте, наследник, — Алгернон поморщился, это обращение к молодому человеку звучало сейчас насмешкой. — Вам нет необходимости уезжать. Мы решим этот вопрос. Да и как вы собрались путешествовать без денег?
— Благодарю за заботу, ваше высочество, но все давно решено. И у меня есть некоторая сумма, которой должно хватить на необходимые нужды.
 — Так же нельзя, — Алгернон пытался воззвать к здравому смыслу омеги, который от обиды не видел иных вариантов дальнейшей жизни. — Останьтесь хотя бы на неделю, успокойтесь, и мы найдем удобное решение.
— Ваше высочество, — Сэсил улыбнулся открыто и располагающе. — Я не представляю никакого интереса в качестве жениха. У меня нет желания провести жизнь в компаньонах у вдового омеги или вступить в брак с шестым сыном какого-нибудь мелкопоместного дворянчика.
— Не так много возможностей для омег без приданого, — устало сказал Алгернон. — Даже принять послушание в храме не так просто. Столичные жрецы…
— Я знаю, — мягко возразил Сэсил. — Но в столицу не собираюсь.
— Тогда я буду настаивать, чтобы вас сопровождали до места! Не дело одинокому молодому…
— Могу согласиться только на сопровождающего-бету.
— Я полагаю, вы так намекаете на капитана Лиордана?
— Как бы я осмелился на такую непочтительность, ваше высочество, — Сэсил поклонился. — Позвольте идти? После болезни я еще быстро утомляюсь.
Алгернон встал, отпихнув от себя кресло. Образ беспомощного омеги трещал по всем швам — этот человек, которого он на несколько мгновений увидел перед собой, совершенно точно знал, чего хочет. И Алгернон не сомневался: делиться своими планами ни с кем не будет и сделает так, как угодно ему.
— Поступайте как знаете, — Алгернон махнул рукой, в самом деле, удерживать сына герцога Сивардского, когда он лишен наследства и не представляет интереса для королевства, смысла не было. Но его не покидала мысль о том, что где-то он знатно просчитался.
Алгернон пошел в конюшню. Рыкнул на надоевших до зубовного скрежета альф-охранников, чтобы оставили в покое, и плюхнулся на охапку сена в пустом деннике. Ему как никогда нужно было побыть одному и подумать. В соседнем стойле шумно хрустела овсом гнедая лошадь, и ей не было никакого дела до переживаний наследника престола Алгернона.
========== Глава 11 ==========
Он смотрел на сноп пылинок, танцевавших в луче солнечного света, лившегося из узкого оконца наверху. На душе было тягостно. Предстоял непростой разговор с отцом, но больше всего Алгернона волновал Барт. Именно с ним нужно было побеседовать приватно и откровенно.
— …уезжать именно сейчас? — голос Барта прозвучал неожиданно, и Алгернон вытянул шею, чтобы через щель в досках разглядеть проход между стойлами.
— Собираться в путь к ночи не слишком дальновидно, не правда ли? — ответил Сэсил. В дорожном костюме, сапогах и широкополой шляпе он возвышался над собеседником почти на полголовы. Саквояж коричневой кожи небрежно пристроил на ясли.
— Да, конечно. Глупо с моей стороны… Но все же охрана, его высочество еще никого не успел назначить.
— Поехали со мной.