Тетрадь для мемуаров (СИ)

— Проводите, — согласился Сэсил. — Четверти часа вам хватит, чтобы привести себя в порядок?
Барт вспыхнул и отвернулся.
— Так хватит, или накинуть еще четверть?
— Хватит, — Барт взял себя в руки и уточнил: — Где встречаемся?
— У выхода из замка, конечно же.
На сборы ушло чуть больше времени, чем рассчитывал Барт. Пришлось переодеваться, потому что он не мог ходить в том, что напоминало о вчерашнем позоре. Военная форма казалась спасением — ее строгий вид не располагал к фривольным беседам и многозначительным намекам. Впрочем, герцогский наследник должен обладать достаточным тактом, чтобы деликатно обойти скользкие моменты. Главное снова не попасть в лапы принцу — время завтрака его высочества неумолимо приближалось.
Барт старательно отгонял от себя понимание, что просто бежит от проблемы. Пора бы смириться — прихоть его высочества не могла продлиться долго. Сэсил «выздоровел», миссию можно считать завершенной. А по возвращении в столицу его ждет новое место службы, где принц не будет иметь над ним власти, той власти, которую он хочет себе единолично присвоить. «Приручить», — подумал Барт и остановился возле кованой ограды, за которой мрачно высился склеп.
— Я подожду здесь, — сказал он и присел на нагретый солнцем камень.
— Спасибо, — голос Сэсила прозвучал непривычно низко, он стоял, неловко вертя в руках шляпу с высокой тульей — где только нашел такую древность, их не носили уже лет тридцать точно.
— Вам нужно побыть одному, — тихо сказал Барт.
Сэсил кивнул, в его глазах читалась благодарность.
— Вам, наверное, тоже.
Барт молча кивнул и запрокинул голову, подставляя лицо еще нежаркому утреннему солнцу. Бездумно сидеть, нежась в его лучах, было приятно.
— Бартоломью?
Барт стряхнул с себя остатки дремы.
— Кажется, я заснул.
— У вас нос покраснел.
— И теперь ваше чувство прекрасного запрещает даже идти со мной рядом?
— Ну что вы, наоборот. Вы теперь чудесно оттеняете мою утонченную красоту.
— Где ваша шляпа? Хотите и себе такой нос?
— Оставил там. Отец очень любил ее… Глупо, да? Он был очень хорошим отцом.
— Расскажите о нем, — попросил Барт, понимая, как важно для Сэсила поговорить о близком человеке.
— Он был для меня всем. Я не знаю, как сказать иначе. Заботился, возил сначала к светилам медицины, а потом принял таким, каков я есть. Правда, винил во всем себя. Говорил, что был уже слишком стар, когда встретил моего второго отца и влюбился как мальчишка…
— А ваш второй отец? — Барт внезапно понял, что никто ничего не слышал о супруге герцога. — Простите, я допустил бестактность.
— Бросьте, — Сэсил махнул рукой. — Я не помню его. Он умер в родах.
— Соболезную, — Барту действительно было жаль — детям-омегам и так-то приходилось несладко, а тут даже некому пожаловаться. Барт сомневался, что альфа-отец смог бы утешать и направлять растущего сына в одиночку.
— Мне его жаль, как любого другого человека, слишком рано ушедшего из жизни. Но он сам принял решение рожать, хотя знал, чем ему это грозит, — Сэсил пожал плечами. — Надеюсь, я не кажусь вам слишком черствым?
— Нет, что вы.
— А вот отец мучился чувством вины всю жизнь и не снимал траур. Они поженились недели за две до моего появления на свет — папочка-омега не хотел связывать обязательствами сиятельного герцога. Так что я почти бастард.
— Сейчас традиции соблюдаются не так строго, так что это не имеет никакого значения. Главное, что вас признали, а поженились или нет, когда поженились, не так важно.
— Утешаете?
— Получается?
— Спасибо, — Сесил наклонил голову, разглядывая дорожную пыль. — Мне и правда было нужно выговориться.
— Я никому не расскажу ничего из того, что вы мне доверите. Даю слово.
— Это почти неважно. Но спасибо. Я собираюсь уехать после оглашения завещания. Сегодня днем приедет стряпчий.
— Волнуетесь?
— Нет. Я присутствовал, когда отец диктовал его. Так что не узнаю ничего нового.
— Вы думаете, что вас отпустят с миром? И вообще, зачем уезжать?
— Я совершеннолетний обеспеченный человек. Могу принимать решения сам. Никакие опекуны надо мной не властны.
  
— А воля короля?
— Вот поэтому я и стремлюсь уехать. Не хочу повторить судьбу второго отца и отдать концы, не разродившись, — лицо Сэсила стало жестким, и губы сомкнулись в тонкую нить. Сейчас он ничем не напоминал беззаботного молодого человека, которого видел перед собой Барт еще несколько минут назад.
— Почему вы так уверены, что будет так? Это на самом деле большая редкость, ведь организм омег полностью соответствует функции деторождения.
— Бартоломью, вы себя слышите? Устав ходячий! Боже, «организм омег полностью соответствует функции деторождения», — повторил он и нервно рассмеялся.
— Простите, издержки воспитания. Как научили, так и…
— Это вы меня простите. Я не должен был так говорить. У меня был любящий отец, а вам и того не досталось. И если вы мне будете говорить, что не все так плохо в этих ваших приютах, то я не поверю. Видел, что это такое.
— Но зачем?! — искренне удивился Барт. — Возможно, благотворительность…
— Нет. Решил посмотреть, что ждало бы меня, если бы не любовь отца.
— Что?
— Что-что… При рождении меня определили как омегу, но это не совсем верно. Я нечто среднее между бетой и омегой… Течка была в моей жизни один раз, ужасное состояние. Возможно, я и смог бы когда-нибудь забеременеть, но доносить до срока и нормально родить — нет. Не развилось у меня там что-то. Боюсь, что это плохая наследственность от отца-омеги, хотя другой отец винил во всем себя. Говорил, что был слишком стар, когда зачал меня…
Барт растерянно смотрел на ухмыляющегося Сэсила и не знал как себя вести. Услышанное просто не укладывалось у него в голове.
========== Глава 10 ==========
Когда Алгернон проснулся, Барта в спальне ожидаемо не было. Глупо было бы надеяться на совместное пробуждение. Алгернон и не рассчитывал, зная его характер. Но поговорить все равно придется. Зажать в угол, вызвать на откровенность. Объясниться.
— Ваше высочество, — камердинер был уже тут как тут. — Капитан изволил уйти около двух часов назад. Я не счел возможным его задерживать.
— Хорошо. Где он сейчас? Надеюсь, завтрак он не пропустит.
— Он оттрапезничал с наследником герцога, а затем они покинули замок.
— Как интересно, — процедил Алгернон.
— Прикажете разузнать?
— Да, хотелось бы новостей о чудесном выздоровлении бедного омеги. Я сам оденусь, иди.
Камердинер с сожалением отложил приготовленные бриджи и попятился к двери. Алгернон раздраженно сунул ногу в чулок: иногда такие вот неуместные проявления почтения выводили из себя. Хотя злиться нужно было бы только на себя — пустил дела на самотек, забыл, зачем завяз здесь, пытаясь наладить отношения там, где их быть не должно.
На завтрак вместо опостылевшей каши его ждал омлет с овощами, приготовленный весьма недурно. Алгернон хмыкнул: слуги расстарались для поднявшегося со смертного одра наследника, вот и гостям перепало от щедрот. Или Сэсил приказал расстараться, что тоже казалось похожим на правду.
— Ваше высочество, — один из лейтенантов охраны мялся поодаль.
— Говори, — Алгернон отложил вилку.
— Капитан и наследник позавтракали и отправились в склеп. Наследник изъявил желание посетить отца, а капитан вызвался сопровождать. Их встреча вряд ли была не случайной. Капитан удивился, увидев наследника за столом.
Алгернон кивнул и снова принялся за завтрак, хотя аппетит почти пропал. Похвалить за бдительность не поворачивался язык, оборвать доклад лейтенанта означало бы лишь подогреть интерес к происходящему. Он велел оседлать лошадь. Прогулка после завтрака казалась неплохим времяпровождением. Хорошо бы узнать, где склеп, чтобы даже случайно не поехать в ту сторону. Даже у принцев есть своя гордость. Выслеживать парочку на потеху окружающим он не собирался.