Император ярости (ЛП)

Дзиро, личный повар Кензо, выносит роскошное угощение, которое он приготовил на вечер: смесь великолепных суши и сашими, а также всевозможные невероятно вкусные японские закуски: караагэ, менти кацу, ассорти из якитори и окономияки.
И, конечно, саке.
Так много саке.
Сота и Кир немного обсуждают дела, прежде чем Кензо направляет разговор на Киото в целом.
  
Кир откашливается, бросая взгляд в мою сторону.
— Фрея, прежде чем я забуду, надеялся, что ты сможешь удаленно подключиться к моей домашней системе и поискать возможные уязвимости. — Его брови хмурятся. — Я не уверен, но думаю, что кто-то пытается взломать ее.
Дэмиен хихикает.
— Нажимал на эти сомнительные всплывающие рекламы, дядя? Искал горячих и похотливых MILF в своем районе снова?
Кир бросает на него уничтожающий взгляд, пока Анника и я прячем смешки и улыбки.
— Нет, умник, — хрипит он. — Но в моей домашней сети много конфиденциальной деловой информации, поэтому я хочу быть вдвойне уверен, что она защищена.
Я пожимаю плечами.
— Ну, не хвастаясь, но я ее построила. Им нужно быть действительно хорошими, чтобы проникнуть внутрь. Но да, — я улыбаюсь ему. — Я посмотрю…
Вздрагиваю, когда чувствую, как рука Мала скользит под скатертью и ложится на мое бедро — молча напоминая мне о динамике власти между нами, которая, кажется, никогда не меняется.
Дэмиен, сидящий напротив, холодно наблюдает за нами, его выражение лица нечитаемо, но я чувствую, как под поверхностью кипит гнев.
Хватка Мала на моей ноге усиливается, его большой палец медленно и намеренно скользит по ткани моих джинсов. Его прикосновение вызывает отвлекающую волну тепла во мне, затрудняя сосредоточение на разговоре вокруг нас. Я уверена, что это именно то, чего он хочет — напомнить мне, а может, и всем остальным в комнате, что я его.
Метит свою территорию. Заявляет права на меня.
И самое безумное, что части меня это нравится.
Большей часть.
Знаю, что не должна. Я знаю, что его собственничество должно казаться удушающим. Но есть что-то в том, как Мал проявляет свое доминирование над ситуацией, как он так непреклонен в этом, что заставляет мое сердце биться быстрее так, как я не могу контролировать.
— Так, Дэмиен, скажи мне, — холодно говорит Мал. — Ты нанял еще каких-нибудь сексуальных хищников, чтобы заполнить вакансию в своих рядах в Нью-Йорке?
Я не могу сдержать стон. Он имеет в виду Дмитрия. Нет, не стоит этого делать. Он хочет устроить скандал и превратить этот ужин в настоящий фейерверк.
Рот Дэмиена искривляется, когда он улыбается в ответ Малу.
— Ты поймешь, Мал что я не клюю на наживку так легко. Если тебе интересно, я лично перерезал горло тому куску дерьма, о котором ты говоришь, и убедился, что он все еще дышал, когда я запихнул его яйца ему в глотку.
— Разговор за ужином, Дэмиен, — бормочет Кир себе под нос, его тон раздраженный, когда он бросает племяннику темный взгляд.
Дэмиен опускает подбородок.
— Извини, дядя, — вежливо говорит он, прежде чем снова встретиться взглядом с Малом. — Однако, судя по синякам на шее моей сестры, — сквозь зубы говорит он, — я думаю, что сексуальный хищник, который меня больше беспокоит, сидит напротив…
— Она не твоя сестра, — ледяным тоном говорит Мал.
— И она точно не твоя чертова груша для битья…
— Нет, она не твоя, но ты сейчас станешь моей.
Рука Мала убирается с моего бедра, когда он спокойно встает. Дэмиен делает то же самое, за ним следуют Такеши и Исаак.
— Я думаю…
Голос Соты не громкий. Но когда он говорит, комната затихает.
— Что мы закончили этот разговор, — бормочет он, бросая взгляд на Мала. — Пожалуйста, садись, Мал.
Грозные, ледяные голубые глаза Мала скользят по столу, прожигая дыры в Дэмиене. Но затем, кивнув Соте, он садится. Такеши следует за ним, затем Дэмиен и Исаак. Я бросаю им обоим взгляд «что за черт». Исаак выглядит своим обычным бесстрастным, молчаливым «я», но, возможно, немного смущенным. Дэмиен просто смотрит на меня, прежде чем повернуться, чтобы разрезать Мала своим взглядом.
Рука Мала снова скользит на мое бедро и сжимает.
Сильно.
Остальная часть ужина — это размытое напряжение и неловкие разговоры, но я лишь наполовину обращаю внимание. Все, на чем могу сосредоточиться, — это рука Мала на моем бедре, ощущение его пальцев, прижатых к моей коже, удерживающих меня и втягивающих дальше в темный, опасный мир, который мы построили для себя.
После ужина есть еще напитки, и, конечно, десерт, и еще немного болтовни. Но в конце концов Сота объявляет, что уходит домой. Кир и Исаак вскоре уезжают в свой отель в центре Киото.
Я люблю его до безумия, но, к счастью, они забирают Дэмиена с собой.
Когда они уходят, Мал встает из-за стола, демонстративно держа мою руку, чтобы остальные — если они все еще не знали, что происходит между нами — увидели. Затем, без слов, с пульсирующим лицом, когда я улыбаюсь Аннике, Мал ведет меня из комнаты, из дома и обратно в гостевой дом.
Он вводит меня внутрь, а затем на мгновение выходит на улицу. Когда он возвращается, напряжение между нами меняется, превращаясь во что-то более тяжелое и опасное. Мал притягивает меня ближе, его руки обхватывают мою талию, когда он прижимает меня к стене, его тело теснит мое, и я вижу собственничество, горящее в его глазах.
— Чтобы мы были чертовски ясны, — рычит он, его слова вибрируют во мне. — Ты моя. Я ни с кем не собираюсь делиться тобой.
Я сглатываю.
— Ладно, просто чтобы ты понимал, что Дэмиен для меня как брат. Это не…
— Вы связаны кровью?
Я хмурюсь.
— Что?
— Он кровный родственник. У вас общая ДНК. Его родители — твои родители.
Я закатываю глаза.
— Нет…
— Тогда он не твой брат, — хрипит Мал, его голос теперь грубее. — Он не твой брат, и уж точно не мой. Он просто еще один мужчина, пытающийся забрать то, что принадлежит мне.
Есть что-то темное и грубое в том, как он это говорит, что вызывает дрожь по моей спине. Но это не страх — это извращенное возбуждение, тяга, которую я не могу объяснить, как будто я зависима от безумия, которым является Мал Ульстад.
Он прижимается ближе, прижимая меня к стене, когда его руки скользят вверх по моим бокам, его прикосновение властное и твердое.
— Я не буду делиться тобой, Фрея, — снова рычит он, его голос низкий хрип у моего уха. — Мне все равно, видит ли он тебя как сестру или какие у тебя с ним отношения. Для меня он просто конкурент. И я. Не. Проигрываю.
Я должна отстраниться, сказать ему, чтобы он перестал быть таким контролирующим, но правда в том, что не хочу и не уверена, что смогла бы, даже если бы попыталась. Интенсивность его взгляда, чистая сила его воли втягивают меня глубже каждый раз.
— Мал… — шепчу я, мой голос дрожит от клубка эмоций, которые я едва могу разобрать. — С Дэмиеном все не так. Он всегда был защитником для меня, но это все. Он тот, кто вытащил Аннику и меня из афер и попыток украсть часы, познакомил нас с Киром… Он дал нам жизнь, которая у нас сейчас есть.
Его хватка слегка усиливается, и его глаза вспыхивают чем-то опасным, собственническим и яростным.
— Все равно, — хрипит он, его голос грубее. — Ты моя. Не его. Ничья больше. Только моя.
В его словах есть интенсивность, которая должна пугать меня, но вместо этого пробуждает что-то глубоко внутри меня — что-то темное, что я пыталась отрицать. Как бы я ни хотела оттолкнуть его и сказать ему, чтобы он успокоился, часть меня жаждет этого — того, как он так яростно заявляет права на меня и заставляет чувствовать, будто я единственное, что имеет значение в мире.
  
— Тебе это нравится, да? — бормочет он, как будто читая мои мысли. — Тебе нравится, что я ни с кем не поделюсь тобой.
Я сглатываю.
Он прав. И я ненавижу, что он прав.
Но я ничего не говорю. Не могу. Вместо этого просто смотрю на него, мое сердце колотится, тело предает меня, когда правда оседает глубоко в моей груди. Мне это нравится. И я хочу всего, что он предлагает, даже если это опасно и извращенно.