Не развод, а война (СИ)

Больно. Очень больно слышать такое от одиннадцатилетнего ребёнка.
Выходим из кафе, садимся в машину. Руслан по-прежнему торчит неподалёку. Терпение лопается.
— Савелий, сиди в машине. Я сейчас.
— Мам, не надо...
— Сиди!
Иду прямо к его машине. Он видит меня в зеркале, но не трогается с места. Подхожу к водительскому окну, стучу.
Стекло опускается. Лицо Руслана осунувшееся, глаза красные — видимо не спит.
  
— Что тебе нужно? — спрашиваю я холодно.
— Поговорить.
— Ты следишь за мной уже скоро неделю. Это не поговорить, это психоз.
— Я должен знать, кто он.
— Почему?
— Потому что ты моя жена!
— Твоя бывшая жена. И очень скоро это будет официально.
— Злата, — его голос дрожит от напряжения, — скажи мне честно: ты правда с кем-то встречаешься?
Я смотрю ему в глаза. Вижу боль, отчаяние, ревность. Хочется сказать правду — что никого нет, что я придумала всё от злости. Но потом вспоминаю Виолетту, вспоминаю все унижения...
— Да, — говорю я жёстко. — Встречаюсь.
Он бледнеет.
— С кем?
— Это не твоё дело.
— Как его зовут? Где вы познакомились?
— Руслан, отстань от меня.
— Ты спишь с ним?
— А тебе что, для коллекции?
— Отвечай!
— Да, сплю! — кричу я. — И знаешь что? С ним я чувствую себя женщиной. Настоящей женщиной, а не домработницей!
Он сжимает руль так, что костяшки белеют.
— Я тебя убью. И его тоже.
— Попробуй. Сначала найди.
— Найду. Обязательно найду.
— Удачи, — бросаю я и иду обратно к машине.
Весь оставшийся вечер телефон раскаляется от звонков. Я отключаю его.
А утром история принимает совсем неожиданный поворот.
Иду по коридору в студии, и Лена подбегает ко мне с круглыми от ужаса глазами:
— Злата Владиславовна, там ваш муж! Он обыскивает весь кабинет!
— Что?!
Бегу к себе в кабинет. Руслан роется в моих бумагах, переворачивает всё вверх дном.
— Ты что тут делаешь?! — кричу я.
— Ищу улики, — отвечает он, не поднимая головы. — Письма, фотографии, номера телефонов.
— Убирайся отсюда немедленно!
— Нет. Не уйду, пока не узнаю, кто этот ублюдок.
— Руслан, я вызову охрану!
— Зови. Мне плевать.
Он открывает ящики стола, вытряхивает содержимое на пол. Сумасшедший. Он совсем сумасшедший.
— Прекрати немедленно! — хватаю я его за руку.
Он резко поворачивается ко мне. Глаза налиты кровью, лицо перекошено от ярости.
— Где он? Где твой любовник?
— Тебя это не касается!
— Касается! Ты моя жена!
— Не твоя!
— Моя! — рычит он. — И была моей последние двенадцать лет!
— И что? Это не даёт тебе права...
— Даёт! Всё даёт! Я не позволю какому-то хахалю лапать тебя!
— А ты позволил себе лапать свою архитекторшу!
— Это другое!
— Ничем не другое!
Он хватает меня за плечи, трясёт:
— Скажи мне его имя!
— Отпусти!
— Имя!
— Иван! — выкрикиваю я первое, что приходит в голову. — Иван Петров!
Он замирает.
— Кто такой Иван Петров?
Мозг лихорадочно работает. Надо что-то придумать.
— Художник. Мы познакомились на выставке.
— Сколько ему лет?
— Тридцать пять.
— Где он живёт?
— Да пошёл ты!
Руслан отпускает меня, отходит к окну, стоит спиной.
— Я найду его, — говорит он тихо. — И когда найду...
— Что?
— Убью.
— Дурак ты, Руслан. Большой дурак.
Он поворачивается, смотрит на меня странным взглядом:
— А ты его любишь?
Вопрос сбивает меня с толку. Ивана? Которого не существует?
— Не твоё дело.
— Злата, отвечай: ты его любишь?
— Я... я не знаю пока.
— Но чувствуешь что-то?
— Чувствую.
Лицо Руслана становится серым.
— Значит, всё кончено между нами.
— Да, — говорю я твёрдо. — Всё кончено.
Он кивает, идёт к двери, останавливается:
— Но я всё равно найду его. И тогда мы поговорим — как мужчина с мужчиной.
— Руслан...
— Что?
— Не делай глупостей.
— Поздно, — усмехается он горько. — Я уже сделал главную глупость в своей жизни.
— Какую?
— Потерял тебя.
И уходит.
Я сижу посреди разгромленной студии и понимаю: всё зашло слишком далеко. Он и правда ищет несуществующего Ивана Петрова. Он готов на всё — и это меня пугает.
Но остановиться уже не могу. Война подчиняется своим законам — и я не намерена проигрывать.
На следующий день звоню Тихону Мензурову.
— Мне нужна срочная встреча, — говорю я в трубку. — У нас проблемы.
— Какие проблемы, Злата Владиславовна?
— Руслан совсем с ума сошёл. Нанял детектива, следит за мной, устраивает обыски в студии.
— Понятно. Можете приехать сегодня в шесть вечера?
— А можно встретиться в кафе? Мне не хочется светиться в вашем офисе.
— Конечно. Знаете кафе "Ароматика" на Токарева?
— Знаю.
— Увидимся там в шесть.
Весь день мечусь по студии как зверь в клетке. Руслан опять звонит, но я не отвечаю. Лена говорит, что тот мужик снова крутился возле входа.
— Может, действительно в полицию обратиться? — предлагает она.
— Пока не надо. Но будь готова.
К вечеру еду в кафе. По дороге проверяю зеркала — кажется, никто не следит. Хотя с Русланом теперь никогда не знаешь.
Тихон Аркадьевич уже сидит за столиком в дальнем углу. Строгий костюм, очки, папка с документами — типичный адвокат.
— Добрый вечер, — здороваюсь я, садясь напротив.
— Добрый. Рассказывайте, что случилось.
Официантка подходит, я заказываю кофе. Тихон просит чай.
— Руслан сходит с ума от того, что я встречаюсь с другим мужчиной, — начинаю я осторожно.
— Я помню, как вы эффектно об этом объявили, и что?
Пауза.
— Это... сложно.
— Злата Владиславовна, мне нужна конкретность, если вы хотите, чтобы я вам помог.
— Хорошо, — вздыхаю я. — Вы знаете, что никого у меня нет. Я соврала Руслану из мести.
Тихон поднимает брови:
— И не подумали о последствиях?
— Хотела, чтобы он почувствовал то же, что чувствовала я, когда узнала про его любовницу.
— Понятно. И теперь он ищет несуществующего соперника?
— Да. Нанял частного детектива, следит за каждым моим шагом. Вчера ворвался в студию, перевернул всё вверх дном.
— Это уже преследование. Можем подать заявление.
— Пока не хочу. Но он становится опасным.
Официантка приносит заказ. Пью кофе, пытаюсь успокоиться.
— А что если он найдёт какого-нибудь Ивана Петрова? — спрашиваю я.
— Кого?
— Я назвала ему это имя. Сказала, что встречаюсь с художником Иваном Петровым.
Тихон качает головой:
— Злата Владиславовна, вы понимаете, во что это может вылиться? Если ваш муж найдёт невинного человека с таким именем...
— Господи, я не подумала об этом.
— Нужно как-то выходить из ситуации. Может, скажете правду?
— Нет! — резко отвечаю я. — Пусть помучается.
— Тогда будьте осторожны. Ревность — опасная штука.
Сидим молча несколько минут. Я пью кофе и думаю о том, что натворила. Может, действительно зря всё это затеяла?
— Кстати, — говорит Тихон, доставая документы из папки, — по поводу вашего дела. Нужно обсудить стратегию раздела имущества.
— Какую стратегию?
— У нас есть документы о тайных счетах мужа. Можем требовать не только половину, но и компенсацию морального вреда.
— За что?
— За измену, за психологическое давление, за ущерб вашему бизнесу.
Склоняюсь над документами, изучаю цифры. Суммы внушительные.
— Сколько мы можем получить?
— При удачном исходе — процентов семьдесят от общего имущества.
— Хм. А он согласится?
— А он согласится на что угодно, лишь бы эти документы не попали в налоговую, — усмехается Тихон.
Мы обсуждаем детали, когда вдруг дверь кафе распахивается с таким грохотом, что все посетители оборачиваются.