Не развод, а война (СИ)

— Я не играю, Руслан. Я воюю.
— Тогда знай: войну выигрывает тот, у кого больше ресурсов. А у меня их больше.
— Посмотрим.
Он поднимает сумки и направляется к машине.
— Куда это ты? — кричу я ему вслед.
— В гостиницу. Временно.
— Дорого будет жить в гостинице. Может, к своей любовнице поедешь?
Руслан резко останавливается.
— У меня нет никакой любовницы!
— Ну да, конечно. А зачем тогда развод?
  
— Я же объяснил! Мы устали друг от друга!
— Мужики не устают от жен, Руслан. Мужики находят новых баб.
— Ты больная на голову!
— А ты долбаный лжец!
Соседи уже собрались целой толпой. Зинаида даже чипсы себе принесла, кажется. Или семечки. В общем, наш семейный цирк идет полным ходом.
Руслан садится в машину и резко разворачивается. Гравий летит во все стороны. Он всегда так делает, когда злится — давит на газ посильнее.
А я остаюсь на террасе и допиваю остывший кофе. Первый раунд точно мой. Но это была только разминка. Настоящая война еще впереди.
Думаю, что он уехал в гостиницу, как и обещал. Иду в дом, мою чашку, привожу себя в порядок. Надо встретить Савелия от друга, накормить ужином, делать вид, что жизнь продолжается.
Но не тут-то было.
Через полчаса слышу странные звуки со стороны гостиной. Какое-то шуршание, потом глухой стук. Замираю посреди кухни, прислушиваюсь.
Еще один стук. Уже громче.
Черт побери. Он пытается лезть через окно.
Тихо иду в гостиную. Окно первого этажа действительно дрожит — кто-то пытается его открыть снаружи. Вижу знакомую фигуру за стеклом. Руслан в полный рост, упирается плечом в раму.
— Твою мать, — шепчу я себе под нос.
Он что, совсем охренел? Лезет в собственный дом, как какой-то вор. Хотя, если подумать, после того как замки поменяны, он технически и есть вор.
Окно поддается. Руслан просовывает руку, ищет защелку. Еще немного — и он будет внутри.
Ну, нет. Этого я не позволю.
Я хватаю с комода антикварную вазу. Бабушкина, еще советских времен, тяжелая, как гиря. Если ею хорошенько ударить, мало не покажется.
Руслан уже наполовину влез в окно. Ноги болтаются снаружи, голова и руки — внутри. Выглядит по-идиотски, если честно.
— Привет, дорогой, — говорю я сладким голосом.
Он поднимает голову и видит меня с вазой в руках. Глаза округляются.
— Злата, не дури.
— Кто тут дурит? Я сижу в своем доме, пью кофе. А ты лазишь по окнам, как домушник.
— Это мой дом тоже!
— Был твой. До вчерашнего дня.
Руслан пытается протиснуться дальше, но я поднимаю вазу выше.
— Еще шаг — и я вызываю полицию за попытку проникновения в жилище!
— Ты спятила!
— Нет, это ты спятил. Думал, я буду сидеть и плакать, пока ты разрушаешь нашу семью?
— Я не разрушаю...
— А что тогда делаешь? Укрепляешь семейные узы?
Руслан замирает в окне. Понимает, что его поймали с поличным. Соседи опять высыпали во двор — наверное, услышали шум. Зинаида даже бинокль принесла, старая карга.
— Злата, давай поговорим по-человечески.
— Ты начал разговор вчера. При гостях. Объявил о разводе, как приговор зачитал.
— Это был не развод...
— Да заткнись уже со своим "не разводом"! — взрываюсь я. — Что это было тогда? Розыгрыш? Социальный эксперимент? Или ты просто решил проверить, сколько унижений я выдержу, прежде чем мой мозг начнёт плавиться от твоей тупой, как кирпич, логики?
— Я хотел, чтобы ты поняла...
— Что поняла? Что ты меня больше не любишь? Поняла. Что устал от семейной жизни? Поняла. Что хочешь начать все заново без жены и ребенка? Тоже поняла.
— Не без ребенка!
— А, ну да. Ребенка ты оставишь себе, а жену выкинешь. Очень удобно.
Руслан медленно вылезает из окна обратно. Понимает, что штурм не удался.
— Я не хочу тебя выкидывать.
— Хочешь. Только красиво, чтобы я сама ушла. Чтобы потом рассказывать всем, какая я стерва, бросила семью.
— Ты несёшь чушь.
— Несу? А что тогда происходит? Объясни мне, дуре безмозглой.
Руслан стоит под окном, злой и растрёпанный. Дорогой костюм измят, на лице царапина от веток. Жалкое зрелище.
— Нам нужен перерыв, — говорит он устало. — Мы ссоримся каждый день. Ты постоянно недовольна. Я прихожу домой, а ты...
— А я что?
— Ты смотришь на меня, как на врага.
— Потому что ты и есть враг! По крайней мере, последние полгода.
— Я работаю, обеспечиваю семью...
— Работаешь до полуночи, чтобы не быть дома. Приходишь, когда мы уже спим. Утром убегаешь, не позавтракав. Это не работа, Руслан. Это бегство.
— Бегство от чего?
— От нас. От меня. От семьи, которая тебе наскучила.
Он молчит. Значит, я права. Попала в яблочко.
— Злата, я устал...
— А я не устала? Думаешь, мне легко одной тянуть дом, ребенка, студию? Думаешь, я не хочу иногда все бросить и убежать?
— Почему не убежишь?
Вопрос сбивает меня с толку.
— Что?
— Почему не убежишь? Что тебя держит?
Я смотрю на него и понимаю: он действительно не понимает. Не понимает, что такое ответственность. Что такое любовь. Что такое семья.
— Меня держит то, что ты уже забыл, — говорю я тихо. — Меня держит любовь.
— Какая любовь? Мы же ругаемся постоянно!
— Ругаемся, потому что ещё не всё равно друг на друга. Когда станет всё равно — тогда и конец.
Руслан нервно проводит рукой по волосам.
— Может, уже конец?
Эти слова бьют меня, как пощечина. Ваза чуть не выскальзывает из рук.
— Для тебя — может быть, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Для меня — нет.
— Тогда что мы делаем?
— Ты — не знаю. А я дерусь за наш дом, за нашего сына, за наш брак.
— Но если я не хочу драться?
— Тогда получишь по полной программе в суде. Думаешь, я шучу? Завтра же иду к адвокату.
Лицо Руслана мгновенно меняется. Бизнесмен проснулся.
— Не надо адвокатов. Мы договоримся сами.
— Не договоримся. Ты уже показал, как умеешь договариваться. Публично объявил о разводе.
— Это была ошибка...
— Вот именно. Ошибка. И теперь ты за неё заплатишь.
Руслан делает шаг к окну, но я поднимаю вазу.
— Попробуй только тронь!
— Я хочу взять свои вещи!
— Заберёшь через адвокатов. Опись, свидетели, печати.
— Ты окончательно спятила!
— Спятил тот, кто начал эту войну. Я только отвечаю на твою агрессию. Гений оправданий, блин!
Слышу звук открывающейся калитки. Оборачиваюсь и вижу, Савелий возвращается от друга.
Черт. Ребенок не должен видеть этот цирк.
— Всё, спектакль окончен, — говорю я Руслану. — Сын приехал.
— Это мой сын тоже!
— Тогда веди себя соответственно. Не травмируй ребенка своими выкрутасами.
Руслан отходит от окна. Поправляет одежду, пытается привести себя в порядок.
Савелий входит в дом как раз в тот момент, когда я ставлю вазу обратно на комод.
— Мам, что тут происходит? — Он смотрит на открытое окно, на меня, потом выглядывает во двор. — Папа что, через окно лазал?
Умный мальчик. Слишком умный.
— Папа забыл ключи, — вру я. — Хотел попасть в дом.
— А почему он не позвонил в дверь?
— Он... Мы не услышали.
Савелий смотрит на меня долгим взглядом. Понимает, что вру. Но не настаивает.
— Можно я к Мише ещё съезжу? Мы не доиграли в новую игру.
— Конечно. Только ужинать дома.
— Окей.
Он целует меня в щёку и выбегает во двор. Через мгновенье слышу голоса.
Подхожу к окну. Руслан стоит возле своей машины. Увидел сына, говорит с ним. Савелий кивает, потом садится на велосипед и уезжает к другу.
Хорошо. Пусть пока не знает, что его семья разваливается на части.
Руслан открывает дверь машины. Смотрит на дом, на меня в окне. В его глазах читается что-то похожее на сожаление.
  
Поздно, думаю я. Поздно сожалеть.
Он садится в машину и уезжает. На этот раз спокойнее, без лишнего шума.