Не развод, а война (СИ)

Но внутри всё кипит. Руслан думает, что он такой хитрый, что может меня обвести вокруг пальца. А я теперь знаю правду. И эта правда стоит не половины его бизнеса, а гораздо больше.
Иду на кухню, где Савелий роется в холодильнике.
— Как дела в школе? — спрашиваю я, пытаясь вести себя как обычно.
— Нормально. Мам, а папа когда придёт?
Сердце болезненно сжимается. Как объяснить одиннадцатилетнему мальчику, что его отец — лжец и вор?
  
— Не знаю, дорогой. Мы с папой... сложно сейчас.
Савелий закрывает холодильник и смотрит на меня своими зелёными глазами — точь-в-точь как мои.
— Мам, а вы точно разведётесь?
Вопрос как удар ножом в сердце. Я так устала от этой войны. Так устала ненавидеть человека, которого когда-то любила больше жизни.
— Я не знаю, Савка. Правда, не знаю.
Мальчик кивает и идет к себе в комнату. А я остаюсь на кухне и думаю: что теперь делать с этой информацией?
Звоню Тихону Мензурову. Трубку берёт не сразу — наверное, с клиентами.
— Златочка! Как дела, боец? Новости есть?
— Тихон Аркадьевич, мне нужно к вам приехать. Срочно. У меня есть кое-что интересное.
— Интрига! — смеётся адвокат. — Давайте через час. Я как раз освобождаюсь.
Кладу трубку и иду собираться. Сбрасываю документы с телефона на флешку и кладу её в сумку. Оригиналы пока оставлю в подвале. Мало ли что.
По дороге к Мензурову прокручиваю в голове нашу с Русланом жизнь. Сколько раз он ездил в командировки? Сколько раз говорил, что дела идут плохо, что нужно экономить? А сам в это время переводил миллионы на зарубежные счета.
Вспоминаю, как два года назад я хотела купить новую машину. Руслан тогда сказал: "Злата, деньги не резиновые. Потерпи ещё годик". А в это время покупал землю за пятнадцать миллионов.
Или когда я просила денег на ремонт студии. "Сейчас трудные времена, дорогая. Давай отложим". А сам откладывал миллионы долларов в зарубежные банки.
Мразь. Подонок. Как я могла быть такой слепой?
В офисе Мензурова показываю ему фотографии документов. Адвокат сначала листает их вяло, потом всё внимательнее, а к концу просто присвистывает.
— Златочка, где вы это взяли?
— В подвале. Случайно нашла.
— Случайно... — Мензуров снимает очки и протирает их. — Ну и случай. С такими козырями мы можем потребовать две трети всего имущества в качестве компенсации за сокрытие доходов.
— Две трети? — Сердце начинает колотиться от предвкушения.
— Минимум. А если эти Корешковы и Быстровы — подставные лица, то можем и вообще всё потребовать. Сокрытие доходов, уклонение от налогов, обман супруги... Да твой Руслан сядет, если не захочет…
— Я не хочу, чтобы он сел. У нас сын.
— Понимаю. Тогда используем это как рычаг давления. Он даст нам всё, что мы потребуем, лишь бы избежать тюрьмы.
Мензуров встаёт и начинает ходить по кабинету. Я вижу, как в его глазах загораются огоньки — адвокат почуял большую добычу.
— Златочка, а вы уверены, что документы подлинные?
— А как проверить?
— Я наведу справки. У меня есть связи в банковской сфере. Пару дней — и мы будем знать точно.
Киваю. Две трети бизнеса... Это же сколько миллионов. Да там процентов хватит и на студию, и на учебу Савелия, и вообще на всю жизнь.
— И что дальше?
— А дальше, милая моя, мы устроим твоему благверному такую встряску, что он забудет, как зовут эту его Виолетту.
При упоминании любовницы Руслана внутри всё скручивается от злости. Да, я почти забыла про эту молодую стерву. Интересно, знает ли она, на какие деньги её содержат? На ворованные?
— Тихон Аркадьевич, а можно узнать, откуда эти деньги? Я имею в виду — законно ли их заработали?
Мензуров останавливается и смотрит на меня.
— Златочка, а вы действительно хотите это знать?
Я задумываюсь. А хочу ли? Если Руслан ворует у государства, у рабочих — смогу ли я жить на эти деньги? Даже если они по закону мне положены?
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Наверное, да. Я устала быть дурой.
— Тогда я всё выясню. А вы пока никому ни слова. Даже Савелию. И документы спрячьте хорошенько.
Я киваю и собираюсь уходить. В дверях Мензуров окликает меня:
— Златочка! А вы готовы играть по-крупному? Потому что теперь это будет не просто развод. Это будет война на уничтожение.
Война на уничтожение... Да она уже началась в тот день, когда Руслан заявил мне о разводе при гостях. Просто теперь у меня появилось настоящее оружие.
— Я готова, — говорю и выхожу из кабинета.
На улице моросит дождь. Иду к машине и чувствую, как внутри что-то изменилось. Ещё утром я была жертвой — брошенной женой, которая борется. А теперь... Теперь я хищник, который вышел на охоту.
Руслан даже не подозревает, что его тайна раскрыта. Пусть думает, что я всё ещё та наивная дурочка, которая верит в его россказни про трудные времена. Пусть строит планы, как поделить со мной наши "скромные" накопления.
А я пока подготовлюсь к финальному удару.
Дома сажусь за компьютер и начинаю копаться в интернете. Гуглю фамилии из документов: Корешкова, Быстров, Злобина. Ничего особенного не нахожу — обычные люди, ничем не примечательные. Слишком обычные для владельцев миллионных счетов.
Звонит телефон. Руслан.
— Алло, — отвечаю я как можно равнодушнее.
— Злата, нужно поговорить. Завтра, после работы.
— О чем?
— О разделе имущества. Мой адвокат подготовил новое предложение.
Новое предложение... Интересно, что он придумал на этот раз? Наверное, решил быть великодушным и предложить мне не сорок процентов, а все-таки половину от официально задекларированного имущества.
— Хорошо. Приезжай к семи.
— Нет, завтра поедем в ресторан. Нейтральная территория.
— Как скажешь.
Кладу трубку и усмехаюсь. Нейтральная территория... Как будто мы враги на переговорах. Хотя так оно и есть.
Весь следующий день не могу найти себе места. Постоянно думаю о документах в подвале. А что, если Руслан вспомнит про них и пойдет проверить? Что, если догадается?
К вечеру нервы натянуты как струны. Савелий ушёл к родителям — договорились, что переночует у дедушки с бабушкой. Хорошо. Не хочу, чтобы сын видел, во что превратились его родители.
Руслан приезжает ровно в семь. Сигналит под окнами — как в старые добрые времена, когда мы ещё были счастливы. Только теперь этот сигнал звучит как похоронный марш.
Выхожу к машине. Руслан выглядит уставшим. Под глазами синяки, щетина небритая. Видимо, нелегко ему даётся роль разводящегося мужа.
— Привет, — говорит он, не глядя на меня.
— Привет.
Сажусь в машину. Пахнет его парфюмом и сигаретами. Когда он начал курить? После того, как бросил, терпеть не мог табачный дым.
Едем молча. Руслан включает радио — играет какая-то попса. Я смотрю в окно и думаю: знает ли он, что его жизнь вот-вот перевернётся с ног на голову?
Ресторан выбрал приличный — "Каравелла" в центре. Дорогой, пафосный. Официанты в белых рубашках, живая музыка, винная карта толще телефонного справочника. Раньше мы сюда приходили отмечать только значимые события.
— Ностальгируешь? — спрашиваю я, когда нас усаживают за столик у окна.
— Что? — Руслан отвлекается от меню.
— Место выбрал знакомое. Помнишь, тут отмечали пять лет свадьбы?
Лицо мужа каменеет.
— Злата, давай без сентиментов. Мы пришли по делу.
По делу... Вот так просто можно перечеркнуть двенадцать лет брака. "По делу".
Заказываем. Я беру салат и воду — есть не хочется, желудок сжат в кулак от нервов. Руслан заказывает стейк и коньяк. Аппетит у него отменный для человека, который разрушает семью.
  
— Так о чем ты хотел со мной поговорить? — спрашиваю я, когда официант уходит.
Руслан достает из портфеля папку с документами.
— Мой адвокат пересчитал наше совместно нажитое имущество. Готов предложить тебе, как договаривались, сорок процентов от всего.