Библиотекарь государя (СИ)

Пока завтракал, из своей комнаты выползла Соня. Я тут же спросил у неё о том, где находится мама.
— А ты не знал, что она у нас теперь в религию ударилась? — Говорила сестра, заглядывая в холодильник.
— В вере нет ничего плохого. Тем более, если речь идёт о православии. — Я улыбнулся.
— Да. Слава Богу, её не перекосило в какую-нибудь другую сторону. А то было бы сложно жить без свинины, или телятины. — Соня достала из холодильника молоко и стала пить прямо из горла.
— Значит, она сейчас в храме?
— Угу. — Кивнула, и смешно икнула сестра. Убрала молоко обратно. — Когда ты заболел, она начала за тебя молиться и ставить свечки. А когда выздоровел — для неё это стало подтверждением существования Бога. Теперь, наверное, вылезать из храма не будет.
— Вполне закономерная реакция. Для неё это хорошее успокоение.
— Позалипаем в телевизор? — Предложила сестра.
Они с реципиентом часто это делали. Такие разные брат и сестра находили общий интерес в просмотре занятных передач и фильмов ужасов. Но мне, почему-то, совершенно этого не хотелось.
— Давай лучше семейный альбом посмотрим? — Сказал я. Мне было нужно это для того, чтобы вызвать в памяти воспоминания об остальных членах рода.
— Семейный альбом? — Удивилась сестра. — А давай. Почему бы нет?
Соня принесла из чулана огромную кожаную книгу и с ней мы уселись на диван. Я положил альбом на колени и раскрыл его.
На ближайшие минут тридцать мы основательно залипли на наши старые фотки. На те, где были изображены я, Соня, и мама. Мы смеялись, без конца вспоминали ситуации, что происходили в то время. В груди растекалось что-то тёплое и приятное. Память отзывалась отлично. Я без особого труда вспоминал то, что происходило в жизни реципиента, и воспринимал это как свою собственную жизнь.
Занятно.
Но изначально посмотреть альбом я предложил не для этого. А для того, что было на последних страницах.
А там были изображены портреты членов нашего рода. Нашей «большой», как это любила говорить мама, семьи. Множество небольших портретов с подписями.
Как только Николай бездарно профукал активы рода, за этим последовала закономерная реакция остальных. А какая может быть первая реакция? Оскорбления, и отказ от любого общения.
Когда люди поняли, что больше не смогут получать халявные деньги и работать в структурах, принадлежащих портам — они затаили на нашу семью обиду. Так же, как это сделал и дядя Олег с тётей Леной. Хотя и… раньше мы думали, что хотя бы они являются исключением. Но нет.
За грехи отца нас возненавидели многие.
Впрочем…
Такое суждение не совсем верно. Всё-таки, оставались члены рода, которые заняли нейтральную позицию. И таких было большинство. Просто из-за особо крикливых казалось, что наоборот.
И вот из нейтральных мне кое-кто был нужен…
— А что насчёт него скажешь? — Я ткнул пальцем в лицо чернокожего мужика по имени Альберт.
— А, Альберт! — С теплотой в голосе отозвалась Соня. — Альберт хороший. Я его помню. Ещё когда мы были маленькие, он продолжал помогать нам. Представляешь, даже после того, что сделал отец, Альберт не бросил нас…
— Он был нашим слугой?
— Да, но я всегда воспринимала его как хорошего друга…
— А где он теперь?
— Он умер ещё лет пятнадцать назад. — Ответила сестра. — Помню, я всё спрашивала у мамы, а где Альберт? Она отвечала, что он вернулся на свой родной остров с ананасами и бананами. Не хотела меня расстраивать… лишь когда я выросла, сама всё поняла…
— Грустная история… — Согласился я.
— Но насколько я знаю, у Альберта остался сын. Он взрослый. Ему уже около тридцати. А зовут его… Василий, кажется.
«Чернокожий Василий. Просто прекрасно. Это тот, кто мне нужен…»
— А помимо Альберта, как ты думаешь, кому из нашего рода ещё можно доверять? — Спросил я у сестры.
— Доверять… — Она задумалась. — Я… я не знаю.
— Может быть, знаешь, кому из них доверял отец?
— Ну и вопросы ты задаёшь. — Озадачилась сестра. — Тебе это всё зачем?
— Пока не могу сказать, но очень скоро ты всё узнаешь.
 
— Не нравится мне это… — Нахмурилась Соня. — Только всё стало хорошо, и ты начинаешь воду мутить… ладно… кажется, я кое-кого припоминаю. — Она стала перелистывать страницы и вглядываться в маленькие лица. — Да, точно. — Она остановилась на последней странице и тыкнула пальцем в симпатичного мужчину с длинными волосами и бородой. — Иисус!
— Кто?
— Ну, Иисус. Его так для простоты называют. А вообще, это — Исидор Христофорович.
— Интересно… и чего с ним?
— Человек с самыми светлыми помыслами и твёрдыми принципами. Натуральный Иисус. Он всю жизнь был правой рукой отца. Считай, в одиночку держал на себе семейный бизнес. И, даже не смотря на то, что отец — полным говнюком был, он его не предавал и честно делал свою работу.
— А потом?
— Потом он автоматически под руководство дяди Олега попал. Но а там… так как управлять больше нечем, он и оставил эти дела. Сейчас не знаю, чем промышляет.
— Какая же у меня чудесная сестричка! — Я захлопнул альбом и отложил его в сторону. Насильно притянул к себе Соню и чмокнул в макушку. Взгляд невольно упал на шрам, что тонкой рубцеватой полосой тянулся от ключицы к шее. Из-за его небольших размеров и массивной одежды сестры до этого момента я его не замечал.
И как бы я не напрягал память, не удавалось вспомнить, откуда он взялся. Судя по всему, это дело старое. По крайней мере, он появился точно не в последний год.
— Эй, ты чего, детскими воспоминаниями преисполнился? — Хихикала Соня.
— Да я в своём познании настолько преисполнился, что…
Где-то минут через тридцать вернулась мама. Она застала нас за просмотром ужастика. Всё-таки, во мне взыграла ностальгия реципиента, и я решил провести время с сестрой. Было весело.
Странно, и в то же время забавно осознавать то, что тебе сто тринадцать лет, а ты занят подростковой ерундой.
Мама, по совету знакомой из храма, принесла домой с десяток свечей. Она расставила их по всей квартире и зажгла. Теперь в нашем доме царила атмосфера девятнадцатого века. Был в этом какой-то особенный шарм…
Но долго засиживаться с родными мне было нельзя. Ждали дела. Мама с грустным лицом проводила меня до двери и перекрестила. Поинтересовалась, для чего я вчера просил её отсылать документы, но я пока что отмахнулся от этих вопросов. Потом. Расскажу им всё чуть позже.
Что же я собирался делать?
Вообще, цель была такая — впервые за многие годы созвать всех членов нашего рода и провести собрание. Мне очень многое нужно было с ними обсудить. Ведь обстановка изменилась, и я собираюсь возвращать нас, Воронцовых, к прежней жизни.
Николай спустил в трубу все активы, принадлежащие роду, дядя Олег никак этого не исправлял много лет, а как исправил — не подумал о том, что нужно делиться с остальными.
Я собираюсь поступить иначе.
Чтобы с родом Воронцовых считались, чтобы мы снова поднялись на первые позиции, я должен сильно для этого постараться.
И для начала я налажу связь с африканцем Василием, а потом — с Иисусом.
В альбоме был указан адрес проживания Альберта. Отца Василия. Думаю, что в том же месте и продолжило обитать его семейство. Поэтому я поехал туда. Вызвал такси и назвал водителю номер улицы и дома. Но когда машина проезжала мимо магазина с макпами, я попросил остановиться.
Дал водителю пару сотен и сказал, чтобы он меня ждал.
Совершенно вылетело из головы то, что у меня всё ещё нет своего макпа. Тот, что еле налезал на палец, вернул обратно сестре, и поэтому у меня больше ничего не оставалось. А это плохо. Привычка использовать Буквы без каких бы то ни было посторонних приспособлений, коей я обзавёлся в прошлой жизни — играет со мной злую шутку.
Из-за смерти дяди Олега, и из-за того, что я — глава рода, мне теперь принадлежали нехилые (что мягко сказано) денежные ресурсы. И, несмотря на то, что я собираюсь распределять их среди остальных, и вкладывать в дело — тем не менее, для собственных нужд всё ещё остаётся прилично.