Библиотекарь государя (СИ)

Впрочем, совсем издеваться над этими ущербными я не буду. Хотя и… жизнь у них теперь настанет — ух какая интересная.
Минут через двадцать я вызвал такси, и мы поехали в Комитет. Я посадил парочку сзади и наблюдал за ними через зеркало.
По дороге размышлял над произошедшим.
Я понимал, что оставлять всё как есть — нельзя. Дядя с тётей настолько ослеплены деньгами, что ради возвращения прежней жизни они готовы на всё. Даже на физическое устранение меня. И если бы я вовремя не среагировал — так бы оно и произошло. Уверен, им бы сошло это с рук.
Никаких проблем бы им не составило подкупить врачей и выставить всё так, что произошла какая-то ошибка, и рак ко мне всё-таки вернулся.
Если оставить их в покое, то рано или поздно они меня убьют. Ведь если умру я — наследником первой очереди станет дядя. И тогда всё вернётся на круги своя. Если не станет ещё хуже.
В голову приходят два варианта решения этой проблемы. Первый — обратиться в суд. И в суде попытаться доказать тот факт, что семья дяди укрывала от нас доходы с портов. Но… это дело довольно бесперспективное. Очень вряд ли мне удастся его выиграть. Ведь дядя, по сути, до наступления моего совершеннолетия был главой рода, и в его руках содержалось управление всеми активами.
Впрочем, и тут можно найти какие-нибудь лазейки. Вопрос только — зачем? Что я от этого получу?
Не-е-т. Я поступлю иначе. Я сделаю умнее.
Через полчаса подъехали к большому бетонному зданию с надписью — «Комитет по контролю за имуществом». Дядя Олег расплатился с таксистом, и мы проследовали внутрь.
Перед заходом в кабинет я подхватил тётю за руку и со счастливым лицом затащил её туда.
— Эх, тётя Лена. Какой сегодня денёк чудесный. Правда?
Почти до самого вечера мы шатались по бюрократическому аду, переходя из кабинета в кабинет. Сначала меня переоформляли как нового главу клана. Я без конца звонил маме и просил присылать её сканы документов отца, документы, доказывающие наше родство, и прочую ерунду.
Уже после этого мы занимались непосредственно имуществом. Я даже на секунду обрадовался, что Воронцовым принадлежат всего 2 порта. Иначе бы пришлось забыть о нормальной жизни минимум на неделю.
Дядя Олег почти вслепую подписывал все документы. Ему уже было всё равно, что будет дальше. Он находился в прострации. Он чувствовал себя ужасно и поэтому не рыпался. Зато тётя без конца продолжала возникать и запугивать меня. Наконец, к восьми вечера мы вышли на улицу, и я выдохнул. Дело было сделано.
И что же дальше?
А дальше…
— Родня, — я подошёл к сидящим на скамейке дяде и тёте, — у меня для вас шикарная новость!
Естественно, они ничего мне не отвечали. Тётя нервно стучала пальцами по ноге, а дядя ныл от болей в челюсти.
— Что, не хотите её узнать? Ну, правда, вы будете очень рады её услышать…!
— …
— Какие же вы нелюбопытные. Ладно-ладно. Всё равно скажу. В общем… теперь вы будете жить в Полярном!
— Ч…что? — Отозвалась тётя, замерев после услышанного. — Где мы будем жить…?
— В Полярном. Это такой город. На Чукотке.
— Не поняла…
— А-а-а, ой, извините. Перепутал. Это не город, это посёлок. Ну, тоже неплохо.
— Что ты несёшь…
— Природа там, м-м-м… просто сказка! А зимы-то, зимы-то какие. Это вам не питерская недозима. Это реальный, русский морозец. Эх, как же я вам завидую…
Осознав, что я не шучу, тётя стала просить о помиловании.
— Умоляю, не надо… мы больше никогда вас не побеспокоим. Можно хотя бы в Москву? Зато мы всегда будем под присмотром. Зачем нас так далеко…?
— А название-то какое! Слышишь? По-ляр-ный. Уже от самого слова жизнью веет. А воздух там какой чистый… здоровые станете, как бычары. Честно говорю.
— Наш Игорёк морозы не переносит…! Нельзя нас в Полярный… — Настаивала на своём тётя Лена.
— Ничё, привыкнет ваш Игорёк. Если хорошо сдаст школьные экзамены, присылайте сюда. Так уж и быть, устрою где-нибудь. А пока… у вас всего полтора часа до отлёта. Билеты я уже купил. Так что…
Я доехал с ними до особняка в центре города. Подождал, пока они соберут вещи, и проводил до аэропорта. Убедился, что они сели на рейс и со спокойной душой поехал домой.
 
При любезном прощании предупредил, что если они не будут каждую неделю присылать мне фотки из дома — будет худо. Денег в дорогу позволил взять сколько угодно. В такой дыре они ничего хорошего всё равно не купят. Так что, плевать.
Ну, вот и всё. Одной проблемой меньше.
Когда я вернулся домой, была уже поздняя ночь. Аккуратно прошагав в свою комнату, завалился в кровать. И, по идее, стоило бы мне засыпать, ведь день выдался тяжёлым. Но что-то никак не выходило. Глаза не смыкались, расслабления не наступало.
Что ещё остаётся в такой ситуации?
Я достал телефон и начал листать новости. Ничего не предвещало беды, пока я не наткнулся на совсем свежее известие. Самолёт, на котором я отправил семью дяди Олега в Полярный — разбился.
  
Глава 6
 
Вот так вашу ж мать.
Я смотрел на фотографии разбитого самолёта и испытывал смешанные чувства.
Дядя Олег с его семьёй — мертвы. И хотя я совершенно не питал к ним никаких положительных эмоций, тем не менее, смерти не желал. Но это случилось, и не по моей вине.
Но, тогда по чьей?
Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в то, что это случайность. Нет, это спланированный теракт. Сомнений быть не может. Я даже проверил погодные условия в месте крушения — полная ясность.
В новостях написали, что причины крушения всё ещё устанавливаются, но предварительный вердикт — сбои в работе двигателя. Часто ли такое случается? Нет. По статистике, самолёт — это самый безопасный транспорт. А тут такое.
Самолёт, очевидно, не направлялся прямиком в Полярный. Вообще, я составлял полёт так, чтобы дядя Олег с семьёй летели разными авиакомпаниями. То есть самолёт Санкт-Петербург — Красноярск — это отдельный рейс. Красноярск и так далее — другие рейсы. По другому до Полярного просто не добраться.
И вот как раз самолёт, летящий из Санкт-Петербурга в Красноярск — упал. Упал где-то через полтора часа после отлёта. То есть, довольно быстро.
Когда я провожал их на самолёт, то обратил внимание, что людей почти совсем нет. Помимо моих родственников на рейс записались всего человек пять. Я специально следил за стойкой регистрации. Не знаю, радоваться от этого, или наоборот. Но это всяко лучше, чем если бы летело двести человек.
Наверное, стоило бы мне про всё это забыть и не переживать. Ну, умерли и умерли, меня-то это как касается?
А касается теперь самым непосредственным образом.
Если предположить, что дядю Олега захотели убрать. То — с какой целью? Чем кому-то мог помешать неприметный дядя? Ответ ясен — это как-то связано с нашим семейным бизнесом. Ну, с портами. Там ведь неплохие деньги водятся, а там, где деньги — там и смерть.
То есть, с сегодняшнего дня, когда вместо дяди Олега я стал владельцем семейных активов, то подвергаюсь такой же опасности. А это — так себе ситуация. Придётся разбираться с тем, кто за всем этим стоит. Иначе может стать поздно.
Но время, пока что, на моей стороне. Ведь те, кто устроил смерть дяди Олега, вряд ли ещё знают о том, что я — новый владелец богатств Воронцовых.
Ночка выдалась бессонная. Проспал я от силы часа четыре. Когда утром оторвался от подушки и вышел в гостиную, обнаружил странную вещь. Меня не дожидался свеженький завтрак. А что это значит? Только одно — мамы нет дома. И это довольно странно, потому что я знаю, что она специально взяла отпуск, чтобы побольше находиться рядом со мной.
Я достал из холодильника три яйца, молоко, колбасу, и сварганил себе омлет. Заварил кофе. В целом, я довольно неплохо ориентировался в доме. Как-то интуитивно знал, где что находится. Без конца возникало чувство дежавю.
Что же касается воспоминаний Андрея, то тут сложнее. В общем и целом, я мало что помнил. Но, как только представлялся случай, и обстоятельства складывались нужным образом — воспоминания всплывали самостоятельно.