Лорд зверей (ЛП)

— Понимаю, вы быстро сдружились. Но Сорка и Бес к тебе привязались — они составят тебе компанию, пока мы вернёмся.
Это была не причина, по которой я хотела ехать. И, рассказав ему всё это, я вдруг ясно поняла истинную — ту, что не хотела признавать. Даже себе.
— Дело не в этом.
— Тогда в чём?
Я резко отвела взгляд. Мимо, переглянувшись и хихикнув, прошла стайка девушек. Среди них — Велга, и её усмешка ясно показала, что она обо мне думает. Коготь Редвира лёг мне под подбородок и мягко развернул обратно.
  
— Скажи, Джессамин.
— Велга — одна из твоих любовниц?
Сменить тему — лучший способ уйти от того, о чём говорить не хочется.
Его лицо вытянулось в веселом изумлении:
— Что?
— Велга. Эта красивая девушка, которая явно меня ненавидит. Она — твоя?
Он усмехнулся, и мне впервые в жизни захотелось врезать зверо-фейри по морде.
— Нет. Не моя.
— А была? — вскинулась я.
Он покачал головой, ухмыляясь — мужское самолюбие так и сияло в этой самодовольной физиономии:
— Хотя пару раз недвусмысленно намекала, что хотела бы.
— Понятно. — Я проводила взглядом женскую стайку, растворяющуюся в толпе, собирающей пожитки. — Она меня не любит.
— Не любит. Ты красивая девушка, и ты была со мной наедине в лесу. И с тех пор я провожу с тобой слишком много времени.
— Она думает, что мы любовники? — удивление сорвалось само.
— Скорее всего. Или что ими станем.
— Глупость какая, — я выдавила смешок и встретила его взгляд.
Он продолжал улыбаться — но не смеялся. Совсем.
— Велга — не причина, по которой ты не хочешь ехать с кланом. Ты слишком смелая для такого.
Он был прав.
— Раз уж отвлечь меня у тебя не вышло, скажи наконец, почему ты не хочешь в Вейл с остальными.
Я подняла подбородок выше — доказательство, что я и правда не из пугливых, — и призналась:
— Потому что с тобой мне безопаснее.
Он замолчал. Улыбка сошла. Порыв холодного ветра швырнул мне на лицо прядь волос. Он тихо фыркнул и убрал её в сторону.
— Иди за своим свёртком — тем, на котором спала прошлой ночью. Поедешь со мной.
Глава 11. ДЖЕССАМИН
Хелламир был недалеко от Ванглосы. Это единственный город светлых фейри по эту сторону реки Блюевал — главной границы между Нортгаллом и Лумерией. Пограничье делило земли светлых и тёмных фейри, даже несмотря на то, что теперь обоими королевствами правили как единым — король Голлайя с новой королевой.
Но наличие у нас королевы-светлой и короля-тёмного не означало, что фейри стали единым народом. В Хелламире, возможно, найдутся парочка широких на руку торговцев, готовых вести дела с кланом зверо-фейри, но огромных, рогатых мужчин в сам город не пустят.
Это — вместе с тем, что рядом с Редвиром я действительно ощущала себя в безопасности, — и было главной причиной, по которой я напросилась в путь с ними. Тессе тоже было бы спокойнее со мной. Но теперь, когда мы полдня провели верхом на Волке, с широкой грудью Редвира и его мощными бёдрами, прижатыми ко мне, я начинала сомневаться в своём решении.
Перед тем как мы расстались с остальным кланом, ушедшим в противоположную сторону, Сорка принесла мне новые сапоги. Сначала я не поняла, почему голенище такое длинное: верх доходил до нижней части бёдер. Потом Сорка показала, что для езды на Волке придётся распустить шнуровки разрезов на юбке. Сапоги закрывали кожу, чтобы не мёрзнуть, и поднимались высоко для удобства в седле.
Дорогу до Хелламира я прошла на редкость молча, уставившись на кожаные штанины Редвира, вплотную прижатые к моим. Мороз крепчал, деревья и тропу присыпало снегом, а я вся взмокла.
Мы с Редвиром держались тишины, тогда как спутники переговаривались шёпотом. Безалиэль и Тесса ехали позади, прижимая к себе дочь между собой. Спрайт Халлизель, обожавшая Саралин, никуда от неё не отлетала: жужжала в ветвях над нами, иногда спускалась и усаживалась на голову их волку Мишке. Тот не возражал.
Двое других воинов — Дейн и Лейфкин — замыкали колонну. Оба высокие, сухие, жилистые, с теми самыми кошачьими, оранжевыми глазами. У Лейфкина длинные волосы были собраны в косу-хвост, у Дейна спадали свободно, ниже плеч. Судя по тому, как они перешёптывались и посмеивались почти всю дорогу, дружили тесно.
То там, то тут позади нас смех — у этих двоих или у Тессы с Безалиэлем. Мы с Редвиром почти не произнесли ни слова.
Я вздрогнула, когда он всё же заговорил:
— Почему ты не использовала свою магию против того мужчины, что напал на тебя?
Мы вернулись к вчерашнему разговору. И вопрос был очень кстати.
— Не знаю. Я запаниковала, до смерти перепугалась и среагировала автоматически — так, как брат учил меня защищаться.
Только потом меня осенило, что я обязана натренировать себя вызывать сиренскин мгновенно, в любую секунду.
— Если брат так тебя оберегал, почему он не убедил отца не отдавать тебя мевийскому лорду? — последнее слово он произнёс с предельным презрением.
— Не мог.
— Почему? Он боялся твоего отца?
— Нет. Всегда вставал ему поперёк — пока был жив. Но моего брата нет.
Его пальцы у меня на талии чуть напряглись.
— Когда?
— В прошлом году. Отец пытался удержать, но Дрэйдин всё равно ушёл с небольшим войском — воевать в Нортгалле против людей короля Закиэля.
Закиэль был отцом короля Голлайи. И вёл войны жестоко, не щадя мирные города и деревни.
— Дрэйдин слышал, что творит армия Закиэля с лесными фейри Мирковирского леса. Он не мог стоять в стороне. И отдал за это жизнь.
Мы выбрались из чащи, и вдали, на закате, показались крыши Хелламира. Редвир помолчал, а потом произнёс:
— Смерть — часть жизни. Как бы ни было тяжело, лучше оплакать — и принять. Боги знают лучше нас.
Я улыбнулась. Обычно мне говорят «соболезную», что брат слишком молод, что так не должно было случиться. Но не этот зверо-фейри. Он дал те тяжёлые слова, которые мне и были нужны: его забрали ради замысла, что мне пока не понять.
— Ты веришь в богов? — спросила я с удивлением.
— Да.
— В каких?
— В Викса, разумеется, — уверенно ответил он. — Он могучий, праотец всех тёмных фейри.
— Кто ещё?
— Солзкин, бог солнца: помогает нашим полям летом. Гозриэль, страж Викса: его знамения предупреждают о беде. Ну и Ивензель, богиня очага.
— Сорка о ней говорила.
— Да. Она хранит дом и детей. Мы чтим и Эльску.
— Богиню Леса? Но она же богиня светлых.
— Богов вы не приватизировали, — отчитал он.
Я оглянулась через плечо — на лице у него играла насмешка.
— Нет, но удивляет, что вы её чтите.
— Мы живём лесом и с леса, едим его дары. Эльска даёт их нам.
— Хм. — Я снова повернулась вперёд, заметив, как Редвир сворачивает Волка к перелеску между нами и Хелламиром.
— Тише, — рыкнул он едва слышно, сжав мои бока. — Впереди могут показаться лесные фейри из Хелламира.
Мы двинулись бесшумно, скользя в вечерних тенях, и вошли в небольшой лесок у города. По дороге мы отдыхали чаще, чем, казалось бы, нужно — теперь стало ясно зачем: чтобы прийти в сумерках и идти скрытно.
Шорохов не было — только ветер гнался меж голых ветвей, заставляя их стучать друг о друга. Волк зашагал целеустремлённее, увёл нас глубже, пока впереди не вынырнула небольшая избушка. Сруб крепкий, но заброшенный: на соломенной крыше — наваленные ветки и хворост.
Волк остановился у порога, Редвир соскользнул вниз. Не дав мне опомниться, он ухватил меня за талию и снял к себе перед грудью. Ноги зашатались после часов в седле, и я ухватилась за его предплечья, чтобы устоять.
— Ноги вспомнила? — спросил Редвир вполголоса, уголок рта дернулся в насмешливой улыбке.
  
— Всё в порядке. — Я выскользнула из его рук, затянула шнуровку сапог и закрыла разрезы на юбке, которые давали свободу в седле.
Прочие тоже спешились; Лейфкин — тот, у кого хвост-коса — вошёл в дом с обнажённым клинком. Безалиэль прижал к груди дочь; Тесса затянула у горла шнуры плаща и накинула капюшон.