Разрешаю себе Любить (СИ)

Пауза.
Дверь снова отворилась. Вышел Пашка, с лицом человека, прошедшего через мясорубку.
— Ну⁈ — воскликнули мы хором.
Он развёл руками.
— Пять. Говорит, «в прошлый раз ошиблись, а теперь реабилитировались».
— Пять? — завопила Лера. — И после этого ты ещё жалуешься на жизнь?
Пашка победно вскинул кулак:
— Я теперь рыцарь налогового кодекса. Кому расписаться на зачетке?
  
Смех. Объятия. Облегчение.
Жизнь вернулась в коридор. Сессия сдана. Осталось дождаться Сеньку и жизнь можно сказать удалась.
  
32
 
Сначала раздался звонок в домофон короткий, будто нетерпеливый. Я вздрогнула, хотя ждала этого звонка все последние дни. Сердце сразу упало куда-то в пятки, потом с силой ударилось в грудную клетку. На экране знакомое лицо, чуть загорелое, с выбившимися из под капюшона светлыми прядями. Он. Сенька.
Я не сразу открыла. Просто смотрела, будто боялась, что если нажму кнопку всё окажется сном. Но потом всё-таки нажала. Щёлк и глухой скрип двери, гул шагов по лестнице. Я уже стояла в коридоре, босая, в растянутой футболке, с волосами, собранными в небрежный пучок. Глупо. Никак не готова. Но всё равно ждала.
Он появился в дверном проёме с рюкзаком на плече, с тем самым прищуром как перед улыбкой, но без самой улыбки. Молча. Я тоже молчала. Просто стояли и смотрели друг на друга, как будто целую вечность.
— Привет, — сказал он наконец, голос чуть хриплый, будто простудился в дороге.
— Привет, — ответила я. И не знала, что дальше обнять? Засмеяться? Заплакать?
Он шагнул ко мне. Сначала неуверенно, потом быстрее. И всё сразу стало понятно. Он обнял меня крепко, бережно, будто боялся, что я исчезну. Я уткнулась носом в его шею, почувствовала запах вокзала, дождя и его одеколона. Дом. Пахло Сенькой.
— Я скучал, — сказал он.
Всё внутри меня растаяло. Сердце колотилось, как в детстве как тогда, когда мы прятались от дождя под балконом и он впервые взял меня за руку.
Он стал выше. Или просто время сделало его старше. Скулы отчётливей, плечи шире. Но в глазах всё то же родное.
— Я тоже скучала, — прошептала я, — ты правда приехал?
— Куда бы я делся?
Я улыбнулась, хотя внутри стало щемяще.
— А если бы ты передумал?
Он чуть отстранился, посмотрел прямо в глаза — серьёзно, мягко:
— Я не могу передумать, когда речь о тебе.
В этот момент что-то щёлкнуло внутри там, где до сих пор жила девочка, которая думала, что дружба это всегда просто, что любовь случается как в кино.
— Что за шум? — послышался голос из коридора.
Мама вышла, полотенце на плечах, с прищуром удивления и радости.
— Сенька! — выпалила я, улыбаясь и одновременно сжимая его руку.
— Да ты что! — в дверях появился Папа, широко распахнув глаза. — Я думал, ты приедешь через пару дней!
Макар влетел в комнату, будто услышал что-то важное:
— Сенька! Ну наконец-то! Я уже начал думать, что ты забыл нас.
Мама подошла, обняла его, чуть покрутила за плечо, как в детстве:
— Вот это сюрприз! Мы уже чай ставили, думали, как тебя ждать.
Сенька улыбнулся, огляделся, и в этом взгляде было что-то домашнее словно он наконец вернулся не только ко мне, а в наш общий мир.
— Не удержался, — тихо сказал он, обнимая меня ещё раз.
Мама быстро исчезла на кухню, и я услышала знакомые звуки хлопки сковородок, шуршание пакетов, звон посуды. Через несколько минут она вернулась с большой тарелкой стопки горячих пирожков, из которых валил тёплый аромат свежей выпечки.
— Вот, чтобы согреться, — улыбнулась она, ставя тарелку на стол. — Сенька, садись, напою тебя чаем, а я ещё горячего сделаю, если надо.
Сенька снял куртку, с благодарной улыбкой понюхал пирожки и сел рядом со мной. Я уже успела почувствовать, как тепло пирожков разливается внутри, словно это была не просто еда, а символ нашего дома и того, что он снова здесь.
Макар успел схватить сразу два пирожка и, глядя на Сеньку, сказал:
— Видишь, Сень, у нас тут пирожки не просто так, их любят быстро съесть. Так что не расслабляйся!
Мы все устроились за кухонным столом мама налила чай с лимоном, а пирожки уже потихоньку остывали, но пахли всё так же аппетитно.
Макар тут же схватил один пирожок и смачно откусил:
— Ну, Сенька, как там Петербург? Ты хоть ел нормально или только тренировался?
Сенька усмехнулся:
— Еда была… специфическая. Но я старался. Главное возвращаться домой.
— Вот так! — мама подмигнула, — главное, что ты здесь. Мы тебя очень ждали.
Я посмотрела на Сеньку, и в его глазах светилась усталость, смешанная с облегчением.
— Как там дорога? Не устал? — спросила я, беря чашку.
— Немного, — ответил он, — но это ничто по сравнению с тем, как я скучал.
Макар подмигнул мне:
— Видишь, сестренка, без меня он уже не может.
— Ха-ха, — рассмеялся Сенька, — без вас обоих тем более.
Мама добавила:
— А теперь отдыхай, ешь, а завтра расскажешь всё подробно.
Папа, улыбаясь, махнул рукой:
— Ты лучше не забудь, кто у нас тут главный защитник.
— Главное, чтобы теперь защищал меня от Макаровых шуток, — пошутила я.
Чай медленно подходил к концу, в комнате осталась теплая тишина, перебиваемая только тихими звуками посуды и редкими словами. Мама улыбнулась, убирая пустые чашки, а Макар уже лениво валялся на диване, переворачивая телефон в руках.
— Ну что, — сказал папа, — мы вас оставим немного одних, наверно, многое надо наверстать.
Мама кивнула:
— Да, пускай пообщаются. А мы уж потом придём ужинать и болтать.
Сенька и я обменялись взглядами. В его глазах светилась какая-то тихая радость и нежность, которую трудно было выразить словами.
— Пойдём? — тихо спросил он, поднимаясь со стула и протягивая руку.
Я взяла её, и мы вместе вышли из кухни, прячась от домашних в узком коридоре. За дверью моей комнаты было немного прохладно, но это казалось ничтожным по сравнению с теплом, которое разливалось внутри.
Он закрыл дверь за нами, и мы остались наедине, словно мир вокруг перестал существовать.
— Я так долго хотел увидеть тебя, — прошептал он, мягко касаясь моей руки.
— Я тоже, — ответила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он осторожно взял мою руку в свою, пальцы мягко обвились вокруг неё. Сердце застучало громче казалось, его ритм совпал с моим.
— Ты теплая, — прошептал он, чуть наклонившись ближе. Его дыхание касалось кожи, легкое и тёплое.
Я не могла сразу ответить, просто смотрела в его глаза, где отражалась вся нежность и волнение.
— Я думал с ума сойду без тебя, — тихо признался он.
— А я боялась, что не справлюсь с этим… — едва слышно сказала я.
Он улыбнулся, и эта улыбка растопила все мои сомнения.
— Теперь всё будет по-другому. Я здесь, и я не уйду.
Мы прижались друг к другу, шепоты сменились тихим смехом и долгим, согревающим молчанием.Он наклонился ещё ближе, его глаза сомкнулись, и дыхание стало чуть прерывистым. Я почувствовала, как всё внутри сжимается в ожидании, будто время замедлилось.
Его губы коснулись моих сначала нежно, почти робко, как первый вздох весны. Затем поцелуй стал глубже, теплее, пробуждая во мне что-то давно спрятанное.
Моё сердце колотилось в такт с его дыханием, и казалось, что мир сузился до этого единственного момента.Я обвила его шею руками, а он крепче прижал меня к себе, словно боялся потерять.
Когда мы оторвались друг от друга, наши взгляды встретились, и в них была вся та нежность и обещания, которые не нужно было произносить вслух.
— Я долго мечтал об этом, — тихо сказал он.
— И я, — прошептала я в ответ, ощущая, что это только начало.
  
Всё внутри меня сжималось и одновременно распахивалось словно я стояла на краю чего-то нового и одновременно знакомого. Страх и надежда переплетались в один клубок эмоций, который не давал мне дышать свободно.