Измена. Цена прощения (СИ)

Сколько я ещё вынесу?
– Тасенька, что у вас случилось? – женщина ставит чайник, смотрит на меня с сочувствием. – Что ты уже придумала с полицией? Вы поругались с Димой, да? Бывает.
– Я… Я сына заберу, ясно? Вы не можете запретить мне забрать моего ребёнка! Не оставлю его здесь!
– Не кричи так, Степашку разбудишь.
Степашка – это Степан Артёмович, это мой свёкор.
Но мне плевать на то, что потревожу его сон.
  
А вот Руслана жаль, не хочу его пугать.
Мой малыш, мой хороший мальчик, который не должен узнать, каким жестоким бывает его отец. Нет, никогда не расскажу. Он будет самым счастливым и любимым.
– Ну что ты удумала? – Алина Михайловна тяжело вздыхает, подходит ближе, сжимая мои трясущиеся ладони. – Куда ты на ночь глядя заберешь Русланчика? Прав был Дима, что нельзя тебя с сыном отпускать.
– Прав?! Это нарушение закона. Я не дам забрать у меня сына. Я всё туту переверну, если сейчас же не…
– Забрать? Тасенька, что у вас такого случилось уже? Сядь ты, - мягко подталкивает меня к плетенному креслу, давит на плечи. – А теперь объясни мне всё. Откуда такие глупые мысли? Кто у тебя собирается забирать Руслана?
– Вы сказали, что Дима запретил мне ребёнка отдавать.
– Не это я сказала. Он попросил не давать тебе увезти сына, чтобы ты здесь осталась. И да, прав был. Ты в таком состоянии: заплаканная, вся трясешься, глупости говоришь. Лучше подожди, пока Дима приедет.
– Я не хочу его видеть!
Выкрикиваю, а потом зажимаю рот ладонями. Часто дышу, паника растекается по крови, утихает понемногу. Возможно, я слишком остро восприняла слова Алины Михайловны?
Всматриваюсь в её лицо, стараюсь найти признаки лжи. Мать ведь всегда будет своего малыша защищать, так и свекровь может защищать Диму, выдумывать.
– Та-а-ак, - вздыхает тяжело. Гладит меня по макушке, протягивает стакан воды. – Давай ты сейчас успокоишься, выпьешь чаю с ромашкой, всё мне расскажешь. А дальше вместе подумаем, что делать.
– Нет, если Дима приедет…
– То я его на порог не пущу. Честно, - улыбается мягко на все мои сомнения. – Димка погуляет, ничего с ним не будет. Меня куда больше беспокоит, чтобы у моего единственного внука мама была спокойной. Так что, Тась, согласна? Остаешься?
Я сомневаюсь. Не уверена, что могу доверять свекрови. Ведь кто я ей? Мать её внука (уже не единственного), жена сына (временно). Но мне так хочется верить в чужую доброту, что не всё было ложью.
Я сижу и не знаю, стоит ли мне бежать. Куда? В отель, разве что. У меня должно хватит наличных, чтобы оплатить несколько ночей. А дальше на что жить?
После магистратуры я сразу ушла в декрет, так и не устроившись на работу. Кому нужна сотрудница, которая скоро сбежит на три года? Тем более, что беременность была очень сложной, я всё время ходила к врачам.
А во время университета я только Диме помогала на его фирме, стажировки тоже там проходила. Мне казалось это таким замечательным! Работать вместе, встречаться во время обеда, уезжать домой одновременно, целуясь в машине на парковке.
То время казалось волшебным, дарило уверенность, что так будет всегда.
– Держи, - свекровь ставит на кофейный столик чашку, присаживается в соседнее кресло. – А теперь, моя хорошая, расскажи, что мой балбес натворил. Не получился сюрприз? Долго на работе был?
– Нет, но…
Я не могу рассказать про измену, слова застревают в горле, душат. Это не моя вина! Но так стыдно признаться, будто со мной что-то не так, что муж завел себе любовницу. И если я скажу, то это станет реальностью…
– Ничего-ничего, ещё помиритесь.
– Нет! Не помиримся, Алина Михайловна. Я его никогда не прощу! Никогда, ясно? Простите, но…
– Господи, да что произошло такого страшного? Тасенька… Солнышко моё, - свекровь прижимает руку к груди, смотрит на меня перепуганными глазами. – Он же… Нет, Дима не мог. Ты что! Он же не ударил тебя? Он бы никогда… Если он только посмел! Ты не бойся, говори! Я не так воспитывала… Да нет…
– Не ударил.
Спешу успокоить женщину, которая хватается за сердце. Может, лучше бы ударил? Тогда бы всё так ясно стало, прозрачно. Оказался подонком, а притворялся хорошим.
А сейчас я чувствую себя такой глупой. Потому что я не заметила! Столько подсказок было, а я пропустила. И сегодня… Тот разговор и тяжелое дыхание…
Господи.
Сглатываю ком в горле, пью горячий чай, обжигая язык. Нельзя плакать, хватит. Дима не заслуживает, чтобы я так по нему убивалась. Только самовнушение не действует, горе царапает грудную клетку.
– Но он меня обидел, - я с трудом говорю, каждое слово лезвием царапает. – Сильно обидел. Так, что простить невозможно. Я поэтому за сыном приехала, хочу…
– А вот ломать дров не нужно. Вы ещё молодые, горячитесь. Вот куда ты сейчас поедешь? Сорвешься, а дальше? Нет, Тасенька, тут нужно с холодной головой принимать решения. Иди наверх, поспишь, отдохнешь. А завтра уже будешь кумекать.
– Я здесь не останусь, - принимаю решение, потому что шанс столкнуться с Димой жутко пугает. – Простите, но я не могу. Я поеду лучше. Заберу Руслана и уеду.
Поднимаюсь, твердо уверенная в своем решение. Алина Михайловна права, нужно спокойно всё обдумать, принять новую реальность. Но я буду делать это там, где меня никто не побеспокоит.
– Ох, - женщина смотрит на свой телефон, а потом на меня. – Поздно. Дима уже приехал.
  
Глава 3. Тася 
 
– Вы обещали мне! Обещали, что не пустите его сюда.
– Я от своих слов и не отказываюсь, - женщина качает головой, с ноткой осуждения смотрит на меня. – Пойду скажу, чтобы приезжал в другой раз. Ты и так вся на нервах, ни к чему этот разговор сейчас. Потом поговорите, помиритесь.
– Не помиримся, Алина Михайловна.
– Ой, дело молодое. Думаешь, я со своим мужем не ругалась? Не говорила, что гордо ухожу от него? И ничего, сколько лет душа в душу. У всех ссоры бывают.
– Да? А Степан Артёмович тоже приводил в ваш дом любовницу?
Я не хотела говорить, не хотела! Слова сами вырвались, сбежали быстрее, чем я успела подумать. Это между нами с Димой, не собиралась марать этой грязью остальных. Я чувствую укол совести, когда свекровь хлопает глазами. Приоткрывает рот, пытается что-то сказать, но всё-таки сохраняет молчание.
Она не знала! Не знала, что у Димы есть кто-то на стороне. От этого… Не легче, но спокойнее. Я ведь считала их своей семьей, не в силах разочароваться и в этом.
Я пользуюсь заминкой, бегу на второй этаж. Не знаю, как во второй раз смогу ускользнуть от мужа, но просто обязана это сделать. Других вариантов у меня всё равно нет.
Захожу в детскую, крадусь на цыпочках в темноте, стараясь не разбудить сына. Сердце сжимается, когда в свете луны рассматриваю его пухлое детское личико. Ощущение, словно меня не было вечность.
Это глупо, за пару часов дети не вырастают, но я всё равно ищу изменения. Я сегодня рискнула, оторвала от себя маленький кусочек, чтобы решиться оставить Руслана на целую ночь. И всё было зря.
– Ты совсем совесть потерял?!
Алина Михайловна кричит так громко, что понятно каждое её слово. Дима ей не отвечает или делает это тихо, но его голоса я не слышу. Только поток упрёков от свекрови.
Я… Я не этого ожидала. Было стыдно признаться в измене мужа, страшно в ожидании обвинений. В мой адрес. Он ведь её сын, кто будет невестку защищать?
Но сейчас я сжимаю пальцами детскую кроватку, слушаю причитания свекрови и слабо улыбаюсь. Сердце будто немного согревается, секундный проблеск тепла.
– Тише, мой хороший. Бабушка громко ругается, да? – я поднимаю сына на руки, когда он начинает хныкать. Прижимаю крепко к себе, наклоняюсь, целуя в лобик, покрытый светлыми волосами. – Всё хорошо, мама рядом. Мама тебя никому не отдаст.
  
Мотивы Димы для меня загадка. Он действительно просил Алину Михайловну не отдавать сына лишь для того, чтобы успеть перехватить меня? Или хочет использовать это как способ шантажа?