Двести веков сомнений (Ралион 6)

Когда дошёл до двери в свой номер, то понял, что именно показалось ему странным из последних слов начальника. «Пострашнее Бала Вампиров», сказал Д. А случился этот бал около семидесяти лет назад. Что, Д. уже научился жить вечно?
В номере было скучно и темно. За окном начинался дождь и Клеммен, усевшись в кресло, сам не понял, когда успел заснуть и проспать до самого вечера. Действительно, устал.
   
4. Эхо времени
 
Паррантин, Лето 12, 435 Д., 9-й час
– Это, значит, и есть тот знаменитый оазис, – сказал я и огляделся. На оазис, конечно, нисколько не похоже. Когда-то вокруг был густой лес с деревьями метров тридцать в высоту. А сейчас – как все прочие нетронутые клочки юго-западного побережья. Глинистая земля, почти пустынный ландшафт. Возле собственно Паррантина оставался садик. А напротив возвышалось единственное уцелевшее дерево. Сиарх, каменный дуб. И неровный круг бессмертника вокруг… словно предупреждение: не смей трогать, не смей приближаться! Пришлось отвести взгляд в сторону – долго смотреть на бессмертник я не могу, голова начинает кружиться.
– Был, – мрачно отозвался сопровождающий. Впервые в жизни вижу темнокожего ольта – чёрно-коричневый, необычайно худощавый, нескладный на вид – словно усох под здешним солнцем. Зовут его Эиронтаи – так, по крайней мере, он представился. Из наэрта Танмаи. Танмаи Тарон Лаэн – «Скитальцев Хрустального Пламени». Это уже я определил, а Д. потом подтвердил. Вслух говорить такое при ольте не стоит. Интереснейшие имена бывают у наэрта! В особенности у очень малочисленных, как эта. Хотя, как говорит Д., названия наэрта не переводятся никак: само по себе «Танмаи» не означает ничего вразумительного. Добавляют ещё несколько слов – чтобы получалась осмысленная фраза… Своеобразно, что и говорить.
– Какой-то путешественник, два года назад, нашёл здесь обломки меча и выкопал. На память. Тут весь оазис на нет и сошёл…
– Да, место было изумительным, – подтвердил Д., окидывая взглядом горизонт. – Бывал тут, не раз. Вода здесь текла, целебная…
– Так всегда, – горестно махнул рукой ольт. – Стоит пустить туристов, как непременно отыщут то единственное, что трогать нельзя. Ну так что, пойдём внутрь?
– Идёмте, – кивнул я, и мы отправились внутрь. Паррантин – место странное. Дом, в который мы направлялись, служил чем-то вроде испытания для самых сильных. На вид он трёхэтажный, каменный, а внутри в нём кто угодно заблудится. Ни путеводная нить не поможет, ни магия… Вся надежда только на себя. Переводится как «испытание силы» – или что-то в этом духе. Третьего дня тут всё и случилось.
– Вначале пропал один, – рассказывал Эиронтаи. – Как полагается, успокоили всё опасное, стали ждать. Час ждали – никто не выходит. Обыскали дом – никаких следов! Следы никуда не ведут и нигде не обрываются. Словно ходил по кругу, ходил – и испарился.
– Кто-нибудь здесь был до нас? – спросил я и понял, что вопрос глупый. Естественно, был. И не один. Раз сама Академия приказала закрыть Паррантин, значит, дело нечисто.
Ольт как-то странно посмотрел на меня.
– Восемьдесят три раза были, – ответил он. – Двое суток сижу без отдыха. Один за другим шли, по одному и компаниями. Хорошо хоть, никто из них не пропал. Двое запутались в лабиринтах. Пришлось выводить, – Эиронтаи усмехнулся. – Все самоуверенные пошли…
– Ну ладно, – Д. открыл небольшую коробочку и извлёк оттуда два тяжёлых амулета, каждый – в виде глаза змеи в серебряной оправе. Глаза были словно живые. Кажется, коснись – и моргнут… – Одевай, коллега, – это он мне. – Нам блуждать некогда.
– Интересно, – смотритель покачал головой. – Я-то думал… впрочем, извините. Раз такие гости, – потом милости прошу ко мне в хижину…
– Спасибо, непременно, – кивнул Д. и легонько подтолкнул меня в сторону Дома. Глаза мои сами собой повернулись к «хижине». Интересно, что Эиронтаи назовёт домом? Я бы эту хижину назвал по крайней мере дворцом. Не за размеры, конечно – за впечатление от неё. – Внутри тихо?
– Тихо, – кивнул ольт. – Но лучше ничего не трогайте, особенно книги и оружие. Всё остальное не так опасно. План дать?
План, естественно, доступен далеко не всем. Будь я хоть трижды ненгор, без «глаза», который Д. где-то раздобыл, не видать мне плана. Смотритель – единственное во вселенной существо, которое может распоряжаться планом. Неплохо, правда?
– Работает это так, – показывал мне Д. на ходу. – Это – запоминает окрестности. Эта грань – показывает тебе, какой дорогой ты шёл. Эта – ищет путь к тому, что запомнила. Ясно?
– Вполне, – знак оказался очень тяжёлым, фунта четыре. Ох, бедная моя шея…
– Обойди первый этаж. Я пока потолкую со смотрителем, потом присоединюсь. Привидений, случайно, не боишься?
– Скажете тоже, – я задрал голову. Смотреть вверх, стоя у входной двери в Паррантин, было страшновато. Как-то сумели здешние строители сделать так, что небольшой – снаружи – дом подавлял своими размерами вблизи. Ещё бы, пятьсот комнат, десять наземных этажей и без счёта подземных… Странно даже, что все отсюда уходят живыми. Смог бы я пройти такое?
Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я почувствовал взгляд Паррантина. Так называли это ощущение те, кто здесь побывал. В рабочем состоянии входная дверь не открывается: необходимо найти иной выход из невероятно запутанного Дома. Сейчас-то дверь открывалась (я проверил – аккуратно приоткрыл, самую малость, чтобы Д. не подумал, будто я струсил), но «взгляд» всё равно ощущался. Очень пристальное внимание. Сумели же построить такое! И где – посреди оазиса, рядом с целебным источником и прочими, ныне увядшими, чудесами! Странными они были, эти строители. Смотритель, говорят, потомок кого-то из них. А может быть, и не потомок, а попросту один из них. Возраст его я на глаз определить не смог. Понял только, что жил он ещё при моём прапрадеде.
Под ногами – изящный коврик, с горным пейзажем. Всё внутри Паррантина обладает скрытым значением и смыслом. Но, поскольку я не маг и в подобной символике не разбираюсь, то просто пошёл. По правилу левой руки. Движущиеся комнаты всё равно остановлены. А лабиринты, учитывая амулет, не столь уж и страшны.
Шёл я и шёл, а глаза разбегались. Никакой памяти не хватит всё это упомнить. Эх, посмотреть бы хоть глазком, как такую невидаль строили…
* * *
– Молод он, – покачал головой смотритель. – Но воспитание превосходное. Такое в наше время редкость. И… знаете, ощущается талант. Настоящий. Ваш ученик?
Д. скрыл улыбку в бороде. Многолетний труд не прошёл напрасно. Ещё несколько месяцев тренировок, и Клеммену можно будет поручать самые тонкие задания. Возможно, такие, на который сам Д. – по причине владения магией – не пойдёт.
– Мой, – Д. склонил голову. – Надеюсь, будет талантливее учителя. Скажите, все ли недавние посетители пользовались магией?
– Все до одного, – подтвердил ольт, жестом предлагая собеседнику сесть напротив. Возле «хижины» росло, стараниями смотрителя, несколько прекрасных дубов. Обычных, не каменных… – Глаза устали смотреть, каждый – словно радуга. Весь Дом перетряхнули – и ничего. Я сам обошёл весь Дом.
Д. мысленно восхитился. Полностью обойти весь Дом – это достижение. Даже для смотрителя.
– Ничего? – не поверил Д. – Не мог же он пропасть навсегда. Если жив…
– Жив, – устало ответил ольт. – Дом сообщил бы о смерти. Но никаких следов. Ни в одном аспекте. Вина?
– Если можно, воды, – Д. откинулся на спинку лёгкого стула. – Занимательно. Помнится, с чем-то подобным доводилось сталкиваться. В других условиях…
  
– Дом ни при чём, – Эиронтаи был твёрд. – Имею в виду доступную часть Дома.
– А что, – Д. оживился, – есть и другие части?
– Несомненно, – ольт оглянулся на мрачно выглядевший Дом и вернулся взглядом к собеседнику. – Легенда гласит, что здесь обитал отшельник. Имя не сохранилось. Оставил после себя манускрипт, в котором, помимо прочего, запрещал сносить его дом. Поскольку Паррантин, по многим причинам, необходимо было возвести именно здесь, строители спрятали первоначальное строение.