Двести веков сомнений (Ралион 6)

Для человека, в особенности не обременённого образованием и жизненным опытом, эта тёмная область всегда пересекается с наиболее эффективным способом релаксации, получения максимума удовольствия. Отсюда – множество наших проблем. Если постоянно прикасаться к сакральному, не отделяя его от минутного побуждения (а то и намеренно оскверняя его), возвышенность и величие меняет знак. Многие современные человеческие культуры ушли достаточно далеко, чтобы не испытывать благоговения и почтения к этому процессу. Всё можно купить, над всем позволяется смеяться. Однако есть способы чётко разделять сакральное и повседневное.
  
– Интересно, какие? – удивился Клеммен.
– Просвещение. Вовлечение в творческую деятельность. Контроль над рождаемостью, в широком смысле. В Федерации удалось внедрить в сознание основной массы населения, что приятно проводить время можно многими способами, не фиксируясь на примитивных, инстинктивных путях. Естественно, это не избавляет от всех бед. Однако психических отклонений и преступлений стало меньше в сотни раз – всего лишь через шестьдесят лет после начала кампании. Через два поколения.
– Расскажите подробнее.
– Я дам ссылку на материалы, ознакомишься. Итак, человек живёт коротко, времени на совершенствование мало, вдобавок ко всему упомянутые сексуальные проблемы. Ольтам подобные проблемы чужды. Как следствие, с людьми их роднит разве что внешность.
– Постойте-ка, – вновь вмешался Клеммен. – Вы же говорили, что после пятидесяти с лишним лет ольты практически утрачивают способность к продолжению рода.
– Не вполне верно. Эта способность восстановима и позднее. Правда, процесс долгий и не очень приятный. Иначе, подумай сам, отчего у нас теперь на каждом квадратном метре не живёт по ольту? Заметь, войн они почти не ведут.
Юноша молчал, пытаясь найти возражение.
– Ольты как вид чётко различают продолжение рода и развлечение. Легко справляются с естественными и «внешними» наркотическими веществами. Человеку это даётся только при помощи медицинских препаратов и серьёзной внутренней подготовки. Важно: вся тема продолжения рода у ольтов жёстко защищена, табуирована, обсуждению просто не подлежит.
– Ну да. При мне вы неоднократно говорили с ольтами об их семьях, о воспитании детей и так далее.
– Ты невнимателен. В следующий раз следи, о чём они говорят, а на что даже не намекают. Всякий раз, когда ольт говорит о своей семье – кстати, у них нет понятия семьи и брака в нашем понимании – он говорит о некой абстракции. О чём-то, к нему не относящемуся.
– «Ветер принёс мне весть о том, что некий человек, не имеющий счастья принадлежать к нашему роду, был отмечен прикосновением Владыки недугов…»
– Да, примерно так. Заметь, что все анекдоты на сексуальную и родственные темы у ольтов вызывают в лучшем случае недоумение. Для них здесь нет одновременно и притягательного, и запретного.
– Везёт, – вздохнул Клеммен, а Д. рассмеялся.
– Да, пожалуй. Внимательно следи за языком, если не хочешь, чтобы ольты воспринимали тебя как таэрмира, осквернителя всего священного. Такими они воспринимают большинство людей. Это не смертельно – но если ты умудришься показать своё невежество сразу большому количеству ольтов, можешь забыть дорогу во все ольтийские дома. Правда, многие люди не обращают внимания на то, что приобретают подобный статус.
– Как же избежать подобного?
– Со временем узнаешь. Пока что обдумай всё, что только что услышал. Самое худшее, что можно сделать, общаясь с другими расами – точнее, со всеми, кто не из твоего круга – судить их привычными мерками. Отсюда подавляющее большинство всего недоверия, подозрительности, враждебности. Надо учиться принимать всё таким, каким оно является. Мыслить в чужих понятиях, мыслить «за других» практически невозможно, не ломая собственный рассудок. Но если хочешь, чтобы с тобой считались, придётся искать способ воссоздавать чужую мотивацию и образ мышления.
– Д., человек живёт коротко. Времени не хватит, чтобы всему научиться.
– Вот. Вот для чего нужны эксперты. Научиться нужно основному, а для этого времени достаточно, – ответил Д. Поди пойми, когда начальник шутит, а когда говорит всерьёз…
– Где вы так научились излагать мысли? – спросил Клеммен, в конце концов.
– Я тридцать лет читаю лекции в Академии и множестве Университетов, – ответил Д. со слабо скрытой гордостью. – Тренировка, тренировка и только тренировка.
Киэнна, Лето 7, 435 Д., утро
– …Замечтался?
Клеммен поднял голову. Д. сидел, глядя в его сторону. Да, действительно, увлёкся воспоминаниями. Как много всего уже произошло, как быстро прошло время! С ума сойти…
– Есть немного.
– Тебе сувенир от Кинисс, – Д. протянул крохотный серебристый шарик на цепочке. – Ты уже видел его в действии. Полезная штуковина. Я хотел напомнить, что У-Цзин ожидает нас в своём монастыре, через пять дней. Готовься. Хотя к такому не подготовишься…
– Вы хотите из меня ещё и бойца сделать? – поразился Клеммен. – Д., а когда я жить-то буду?
– Бойца не бойца, а обучиться будет не вредно, – скривился Д. – Пока что тебя выручало только везение. Оно, увы, непостоянно. От его занятий пользы много. Сам поймёшь. Я тоже поначалу не верил.
– Что, и вы там будете выступать? – съязвил Клеммен. Менее всего Д. походил на бойца и спортсмена. На располневшего преуспевающего купца – походил. Слов нет, как походил.
– Нет, – тот предпочёл не замечать насмешки. – Смотреть – буду.
Клеммен пожал плечами.
– Если настаиваете. Кстати, что тут сегодня на обед?
– Рыба, – Д. поднял глаза мечтательно к потолку и со скрытым удовольствием заметил, как вытянулось лицо его ученика. – Как её здесь готовят, сказка…
Клеммен прочистил горло.
– Я, пожалуй, не голоден. Правда, от чая не откажусь…
* * *
– Семеро выжили, – объявил Д., когда на столе перед ними появилась очередная пара чашечек. На этот раз был кофе – дорогой напиток. Д. не мог отказать себе в «мелких радостях». – Один… так скажем, не уцелел.
– Где сейчас этот… не уцелевший?
– В Академии. В тамошнем «зверинце». Для всех остальных он умер.
– Что с ним?
– Лучше не узнавать, – жёстко ответил бородач. Клеммен заметил, что пальцы правой руки его дрожат. – Пострашнее Бала Вампиров, будь оно неладно.
– Что за Бал такой?
– Ты не знаешь? – поразился Д. и, кажется, обрадовался возможности окунуться в прошлое.
Вкратце. Если взять к северо-востоку от вулкана (в западной части материка всего один вулкан, не ошибиться), то в тридцати километрах будет небольшая долина. Там когда-то было поселение, называвшееся Хелльир. Старое, даже древнее: люди впервые пришли туда около девятисот лет назад.
В одну печальную ночь случилось несчастье. Когда именно, неясно до сих пор. Окрестные селения запомнят ту весну надолго: с гор спустилось сорок два вампира (почти всё население Хелльира) и, к моменту, как их остановили, оставили после себя несколько сотен убитых и около пятидесяти переродившихся. Дневной свет им был нипочём, а в лунные ночи они выходили из домов и медленно бродили, запрокинув головы, кружась – словно танцевали. Поэтому – Бал…
– Как это могло случиться?
– Трудно сказать, – Д. пожал плечами. – К нам время от времени прорываются целые отряды нежити. Известны места, где это происходит. Хелльир – одно из последних подобных мест.
– Весело живём, – Клеммен поёжился. – Часто приходится с нежитью встречаться?
– Нежить нежити рознь, – Д. сложил руки на животе. – Когда встречаешься с ней где-нибудь в подобающем ей месте – всё понятно. Вроде как так и положено. А когда в городе, при свете дня… очень трудно привыкнуть.
  
– Ну ладно, – Клеммен поднялся. – Спасибо за обед.
– До завтра, – и Д. помахал официанту. Пить кофе или чай он мог сутки напролёт. Клеммен оглянулся (показалось, что кто-то окликнул) и направился к себе. Непонятно отчего он ощущал себя уставшим.