Двести веков сомнений (Ралион 6)

Рыбу привозили из рыбацкого посёлка километрах в двадцати отсюда. Так-так, подумал Клеммен. Становится теплее. Рыбу и всё прочее, естественно, проверили в первую очередь – и ничего подозрительного не нашли.
– Постойте, – вспомнил он, – ведь пострадавший утверждает, что рыба была свежей. Точнее, живой. Что он сам выбрал ту, которая ему приглянулась… верно?
– Совершенно верно, – ответствовал Партанн. Тут-то ненгор и заметил слабую искорку, мелькнувшую в глазах собеседника. Ага, подумал он, он что-то скрывает. Не иначе, рыба была несвежая. Вот только как теперь это доказать… или хотя бы проверить?
  
– Как же вам удалось привезти её живой?
– Некоторые секреты я не раскрою никому, – ответил владелец важно. И вновь мелькнула в глазах его предательская искорка.
– Благодарю вас, – Клеммен убрал блокнот и откланялся. Отравление… отравление… симптомы походят на отравление трупным ядом. Но ведь рыба-то была не солёная, а жареная! Да и не он один отравился бы…
* * *
В гостинице он встретил недовольного Д.
– Ещё трое, – сообщил он. – Те же симптомы. Двое здесь, один в соседнем городе. Что выяснил?
Клеммен рассказал своему начальнику о рыбе.
– А это идея, – произнёс тот задумчиво. – Ну-ка, ну-ка…
Спустя полчаса появился Д., жизнерадостнее прежнего.
– Точно, они тоже ели рыбу. Накануне. Правда, рыба поймана в разных местах. Пойду, сообщу кому следует, пусть разбираются дальше.
Клеммен остался наедине с «походной» библиотекой Д. От нечего делать юноша сел читать про отравления… но ничего подходящего не обнаружил. Лекарь добросовестно лечил именно от тех видов яда, симптомы поражения которыми налицо, но… пролистав несколько страниц, Клеммен неожиданно ощутил, что догадка никак не может пробиться на поверхность. Что-то очень простое, но вот что?
Он пошёл в дом красильщика.
Тот был совсем плох. Почернел, едва узнавал окружающих. Тяжёлый запах висел вокруг него – или же нечто, что создавало иллюзию запаха: ни сам красильщик, за которым тщательно ухаживало перепуганное насмерть семейство, ни комната не могли быть источником такого смрада. И всё же…
Клеммен осторожно поднёс руку ко лбу больного. Странное ощущение… словно он и не живой вовсе. Словно не ко лбу прикасаешься, а к куску дерева. Что происходит?
– У вас в городе есть целители?
– Л-лекарь ушёл десять минут назад, – ответила, едва шевеля непослушными губами, супруга пострадавшего.
– Нет, – звучало это очень резко, но церемониться некогда. – Не лекарь. Храмовый целитель. Есть такие поблизости?
– Есть, – призналась она. – Только он к нам не пойдёт, господин. Мы не в состоянии заплатить столько. Уж и так…
– Где он живёт?
– Она, – поправила супруга и назвала адрес. Клеммен стрелой вылетел из дома, где явственно пахло смертью, и помчался к целительнице.
Та встретила его настороженно. Но то ли аванс, который Клеммен первым делом положил на её стол, то ли состояние посетителя побудили Хентис – так её звали – немедленно отправиться к больному. Точно, нашего брата нигде не любят, подумал Клеммен, шествуя рядом с ней. Мчаться бегом казалось столь же неуместным, как торопливо проглатывать изысканные кушанья. Но добрались они неожиданно быстро… чудеса! Возле самого дома Хентис схватилась за голову.
– О Небеса! Что тут происходит?
Она мельком взглянула на красильщика и велела домочадцам:
– Всем немедленно выйти. Заберите с собой домашних животных, всё ценное, ждите нас снаружи.
Те, помедлив, кинулись исполнять приказание.
– Держи, – целительница вручила Клеммену несколько священных символов. – Повесь на каждую стену. В лечебнице работал? Крови, грязи боишься?
– Не знаю, – пожал юноша плечами.
– Придётся терпеть. Давай, не медли!
Сама она торопливо начертила под постелью и на соседних с кроватью стенах какие-то формулы. Красильщик пошевелился и застонал.
– Очень быстро, – шепнула Хентис сквозь зубы, жестом указывая Клеммену встать за её спиной.
– Может быть, мне… – начал было тот, но целительница молча схватила его за руку, оттащила от кровати.
– Это может стоить ему жизни, – пояснила она на словах. – Вопросы потом.
Что произошло, когда целительница сосредоточилась и произнесла долгую и красиво звучащую фразу, Клеммен помнил ещё очень долго. Лицо больного чудовищно перекосилось, стало совсем чёрным; он неожиданно уселся в кровати. Изо рта, носа, ушей – отовсюду хлынула чёрная отвратительная жидкость. При этом красильщик умудрялся выть на несколько голосов, да так громко, что впору было затыкать уши. Целительница продолжала читать формулу и Клеммен, едва не задыхавшийся от зловония, подумал, что до конца лечения не доживёт.
– Помоги, – Хентис стащила упавшего на спину красильщика на пол, – нужно вынести его отсюда, немедленно. Но сначала…
Она извлекла из складок своей одежды крохотную бутылочку и вылила её содержимое на пострадавшего. Тот судорожно дёрнулся, от немногой оставшейся на нём одежды повалил чёрный дым. Клеммен увидел, что пропитанные чёрной массой простыни шевелятся, издают омерзительные чавкающие звуки.
– Быстро отсюда! – скомандовала целительница. Вдвоём они вынесли лёгкого, как пушинка, красильщика во двор. Хентис бегом вернулась в дом. Ненадолго.
Вскоре послышался треск пламени.
– Зачем это? – изумился Клеммен. Родственники красильщика собрались вокруг едва живого хозяина дома.
– Огонь, – пояснила целительница устало. – Необходимо сжечь заразу, пока она весь город не погубила. – Вы, – она указала на супругу пострадавшего, – оставайтесь пока здесь. Я сейчас вернусь.
Она отвела Клеммена в сторонку и попросила листок бумаги.
– Передай это своему начальнику, сынок, – вручила она короткую записку. – Я придумаю что-нибудь для этих людей. Скажи, надо поднимать тревогу. Такого не было уже лет двадцать.
Клеммен кивнул, и принялся пробираться сквозь собравшуюся вокруг горящего дома толпу зевак. Стоило это немалых усилий.
* * *
– Нежить! – удивился Д. – Поразительно! Где он мог заразиться? Все ближайшие логовища давно уничтожены. По ночам он из дому не выходил. Уму непостижимо.
И потянулся к амулету – «привратнику», при помощи которого мог молниеносно перемещаться в некоторые места на континенте.
– Постойте, – Клеммен потянул его за рукав. – Когда вернётесь?
– Через час, не раньше, – Д. протянул ученику ключ. – Запрёшь дверь. Я вернусь прямо в комнату…
И исчез.
Клеммен лихорадочно думал. Догадка почти совсем оформилась… не хватает некоторых деталей. Рыба… как рыба может быть связана с этим? И тут его осенило.
Через десять минут он вновь был в ресторане. Там уже знали о жутком излечении. Владелец заведения не горел желанием продолжать разговор, но выбора у него не было.
Ещё через десять минут Клеммен материализовался в комнате у Кинисс (таково оказалось полное имя рептилии, принимавшей памятные экзамены). Там, кроме Д., было полным-полно народа.
– Сайан (Достопочтенная), – обратился юноша к рептилии. Прерывать её было, мягко говоря, невежливо, но если догадка верна…
– Слушаю, – немедленно отозвалась та, выжидательно глядя на возбуждённого юношу. Все остальные замолчали, с удивлением глядя на свалившегося из ниоткуда ненгора.
– Вы умеете… – он замялся. – Как бы это сказать… оживлять мёртвых?
Кто-то присвистнул.
– Если требуют обстоятельства, – ответила Кинисс, не задумываясь. – С кем-то случилось несчастье?
– Нет, – и Клеммен поставил перед ней банку с водой, в которой брюхом кверху плавала купленная им у Партанна рыба. – Можете вы оживить вот её?
  
Кинисс прищурила глаза, а Д. сделал шаг вперёд.
– Нашёл время для глупых шуток, – начал он сердито. Клеммен сложил ладони перед грудью и чуть поклонился. – Прошу вас, сайан.
Рептилия молча поставила банку перед собой и положила ладони на её бока. Прикрыла глаза… и рыба, весело всплеснув, принялась энергично кружить по банке.