Хрустальный Христос и древняя цивилизация. Книга I

В 1209 г. уже нашей эры на западе Европы с Альбигойского крестового похода начинается эпоха походов Рима, преследующего своей целью не только захват земель, но и истребление коренного населения региона юга Франции, севера Испании и уничтожение древней «женской» культуры. Этот поход закончился инквизицией: прямым нападением мужчин на женщин.
По странному совпадению или неслучайно, но именно в это же время на Востоке возник кровавый Чингисхан, тоже получивший титул Великого хана в 1206 г., который начал цепь захватнических войн, и к концу XIII в. Монгольская империя охватывала уже не только территорию Средней Азии, но и часть Ближнего Востока и Европы. В империи монголов были распространены полигамия и угнетенное положение женщин, что неудивительно для народа-завоевателя. Даже ношение т. н. чадры, которое впоследствии мы уже связываем с мусульманской культурой, восходит именно к монгольской традиции лицевых платков.
  
На фоне захвата столь обширных земель и жесткого правления монголов неизбежным явилось не добровольное, но вынужденное заимствование их культуры покоренными народами. Даже несмотря на то, что многие народы отчасти сохранили древние матриархальные традиции, влияние патриархальных устоев монголов сказалось на культуре всех захваченных народов, в частности, и на среднеазиатском и ближневосточном мусульманстве.
По иронии судьбы в течение одного века происходило завоевательно-патриархальное движение как с востока в лице монголов, так и с запада в лице крестоносцев. И под это общее влияние попала практически вся Евразия.
Но почему вдруг в мире матривлияния возникло столько войн и бессмысленных, надуманных противостояний в борьбе за власть, материальный достаток и удовольствия.
Этому предшествовало влияние черной и красной расы на белую.
Нет сомнений, что между ними были войны. На это указывает близость в Африке черной и белой рас и одновременно их огромное различие в культуре, укладе, развитии, которое не могло не привести к столкновениям, но в то же время и к взаимному влиянию. Мы даже думаем, что «зона Аммы» – это попытка защитить по линии экватора северные земли от проникновения южной культуры.
Вот яркие проявления чуждой для белой расы культуры: каннибализм, человеческие жертвоприношения, рабство, патриархальный уклад в семье и, что немаловажно, причинение различного вреда себе и другим. Последнее включает в себя прокалывание разнообразных дырок для сережек в разных частях тела, спиливание зубов, мужское и женское обрезание. То есть речь идет об осознанном причинении вреда и боли себе и ближнему.
Здесь нельзя деликатно определить ритуалы как особенности культуры, речь идет об отличии психических и поведенческих моделей целых народов, например, от европейских. Попытки объяснения возникновения жестоких ритуалов некими естественными причинами, как, например, голодом, абсолютно необоснованны, в первую очередь потому, что не дают ответа на вопрос о возникновении всей указанной совокупности на протяжении тысячелетий. То есть даже если с большой натяжкой предположить, что каннибализм возник по причине голода, то он никак не объясняет обрезания.
Сходство этих ритуалов у народов Африки, Южной Америки и островных народов Южного полушария позволяет говорить о наличии морского или сухопутного сообщения между ними.
Человеческие жертвоприношения ярко выражены именно в Южном полушарии Земли: в Австралии, Южной Америке, Африке, Полинезии, Южной Индии. У европейских народов в древности жертвоприношения отсутствовали, нам и сегодня это дико, а значит, этот ритуал является привнесенным в Европу, и распространен он был совсем не широко и не массово. Чужеродность жертвоприношения любопытно отражена в греческом мифе о всемирном потопе: Зевс решил наказать людей именно за то, что они предложили ему человеческую жертву – до того, как следует это понимать, таких прецедентов не было. Греки в Паросской хронике [15] потоп датируют 1529 г. до н. э., Овидий – началом железного века, что можно отнести к XX–XVIII вв. до нашей эры. То есть, согласно греческой истории, ритуал жертвоприношений был привнесен в указанный временной промежуток.
Регион распространения человеческих жертвоприношений в Южном полушарии совпадает с поясом каннибализма, который также не был принят у древних европейцев, да и сегодня не принят.
Помимо каннибализма и человеческих жертвоприношений, немаловажное отличие древних культур Южного полушария заключалось в отношении к браку и сексу. Ряду южных народов свойственны так называемые сексуальные оргии – достаточно изучить культуру Южной Индии. Сюда же следует отнести и полигамию. Если нам напомнят о разврате в Древнем Риме, то мы ответим, что как раз развитие патриархата и сопровождалось оргиями, т. е. это происходило уже ближе к нашей эре и позднее, в эпоху наибольшего успеха захватнических войн.
Если же мы обратимся к истории семьи и брака в евразийских странах, то обнаружим, что в древности в браках существовало равноправие супругов, и большинство историков относят это к «пережиткам матриархата». В Древнем Шумере или в Хеттском царстве наиболее ранние документы указывают на равноправие, но чем дальше, тем больше права женщин ущемлялись. И по мере формирования и становления классового общества женщина постепенно теряла права. Впоследствии стало появляться и многоженство как результат отношения к женщине как к имуществу.
Фактически позиционируются эволюционность, прогрессивность неравенства как нормальная составляющая классового общества. И, на первый взгляд, этот подход абсолютно логичен, дисбаланс в пользу более сильного кажется обоснованным и неизбежным. Но… переход от равноправия к системе неравноправных отношений не может быть признан эволюционным, поскольку произошла потеря не только женского способа познания мира, но и материнского, духовного влияния на развитие цивилизации в целом, поскольку материнское влияние утратило общественный институт влияния!
В то же время, когда многоженство рассматривается у народов Африки, Америки, островов Тихого океана, то полигамия, по мнению тех же ученых, распространенная в указанных регионах, является проявлением отсталости, первобытности.
Как же так? Все же полигамия и ущемленное положение женщин – это отсталость или признак эволюции? Ответ, конечно, очевиден, и думается, что такие диаметрально противоположные выводы сосуществуют по некоторым причинам. Прежде всего, многие ученые, вынужденно и неохотно признающие существование в древности матриархата (или, как мы считаем, матривлияния), готовы даже признать эволюционность явно инволюционного явления, лишь бы не признавать в рамках матриархата наличия высокоразвитого общества.
Конечно, против высокоразвитости матриархата обычно приводятся примеры племен Полинезии или Америки, у которых сохранялся или сохраняется матриархальный уклад и на фоне этого бытует, к примеру, многомужество. Но почему-то не приводятся примеры народов, у которых была моногамия на фоне матривлияния! А стоило бы вспомнить и кельтов, и латинов, и древних греков. Почему же Елена Прекрасная или Пенелопа, [16] обладая правом выбора будущего мужа, а это, отметим, один из признаков матрилинейности, [17] не выбрали себе нескольких мужей? А ведь такой моногамный «матриархат» был распространен намного шире, чем полиандрия, причем именно в развитых странах.
  
Что касается культуры жертвоприношений и причинения вреда, то у народов Южной Америки сохранились мифы, связывающие возникшие ритуалы с перенесенной человечеством катастрофой. В них четко просматривается т. н. комплекс вины – люди посчитали себя виновными в произошедшей катастрофе, и боги, разумеется, в мифах, им говорят об этом. Возникла парадоксальная концепция – при признании вины человек избрал путь страданий в качестве искупления: виноват – смой кровью. Хотя по тем же мифам человек виноват был именно в насилии. А если был виноват в разврате, то должен совершить членовредительство, что привело к зверским ритуалам женского обрезания, лишающим женщину возможности получать удовольствие, да и мужского обрезания тоже – увеличивающего количество, но, как отмечают ряд экспертов, ухудшающего качество интимных отношений. Вся указанная совокупность объединена возникшим из комплекса вины стремлением человека к самоуничтожению, самоуничижению и причинению боли и страданий.