На золотом крыльце 3 (СИ)
— Ура, — сказал я. — Еще как пойдет. Она ж не помрет там, в саркофаге?
— Не помрет, — кивнул орк. — Мой эльфийский тесть в таком приспособлении до-о-о-лго пролежал…
— Совпадение? — поднял бровь Пепеляев. И ответил сам себе: — Не думаю…
— Кстати, о совпадениях, — я почесал затылок. — Тут меня давеча один своеобразный Скоморох заколупал со странными вопросами. И вот один из них звучал так: «Какая Ultima Ratio у Ермоловых?» Не подскажете?
— Охренеть какой хороший вопрос! — выдохнул черный урук.
И они с драконом переглянулись. А я смотрел на них и думал: а чего я не так сказал-то?
* * *
Глава 21
Возвращение
Мы ехали домой — в Пеллу. На тех же самых автобусах, которые привезли нас на турнир. Подумать только — эти самые отборочные бои казались нам чуть ли не самым важным событием осени, и это — каких-то три дня назад! Я мечтал о том, что нашу фанатскую движуху и красочный перфоманс расшарят по Сети, и потом все это масштабируется как снежный ком, и свои сектора появятся у каждого уважающего себя магучебного заведения, а то и просто — спортивного клуба. А получилось то, что получилось. Хтоническая дичь!
Конечно, я понимал: если бы не мои новые знакомцы — оркский князь и полесский дракон — картина за окном автобуса была бы гораздо хуже. Страшно представить, как развивались бы события, если б Пепеляев не узнал про тех детишек — айнов, которых японцы хотели использовать для призыва кодзю? Это ведь дракон нарушил ход ритуала! Без вмешательства интеллигентного чудовища может и померли бы мы все там, на «Цесаревич-Арене»… Все-таки слишком близко от береговой линии она располагалась. Пожалуй, в этой истории с Прорывом главным героем был именно он — Георгий Серафимович.
Да и если б Орда не пришла — волна тварей докатилась бы гораздо, гораздо дальше. Бабай Сархан со своим гастрофестом и мобилизацией лично преданных ему окраинных снага спас тысячи и тысячи жизней! Ингрия серьезно пострадала только в прибрежной и островной ее части, занятой в основном опричными и сервитутными территориями, с вкраплениями юридик. Прямо скажем — тамошние жители в общем и целом были подготовлены к локальному постапокалипсису. А огромная земщина, которая окружала исторический центр, жила эти дни практически обычной жизнью, разве что — без связи. Да, теперь на перекрестках можно было увидеть патрули земских войск, а на парковках у магазинов — танки, но в этом ничего удивительного не было: махать кулаками после драки — это такая национальная традиция. Зато крепкое земское плечо землякам подставят: без временной крыши над головой и куска хлеба никто не останется!
Уверен — после всей это матерой дичи у нас массово начнут проводить учения теробороны, аварийных и коммунальных служб. Ну и, как говорил наместник Великого княжества Белорусского, «ператрахивать и ушчэмлять органы». Что-что, а ущемлять органы Грозные умели. Три цесаревича вместе выступили по телевидению, и публично объявили, что в связи с временной недееспособностью Государя берут власть в свои руки, и объявляют Триумвират Регентов, решения в котором будут приниматься большинством голосов, коллегиально, и поклялись, что принятые решения будут исполнять неукоснительно, и требовать того же от каждого, кто считает себя верноподданным Государя и Династии!
И первым решением стали чистки. Очень в духе Грозных! Но, подумать только, чистки начались не среди чиновников среднего звена, тыловиков, аристократов и журналистов. Но — среди Рюриковичей! Страна пребывала в шоке: аресты государевых кузенов — ближних и дальних — шли пачками. Что там говорить — главу Сыскного приказа сняли, а вместо него назначили некого Риковича И. И., который внезапно для всех стал самым настоящим И. О.! Вместо Рюриковича — Риковича! Фантастика. Клан менталистов — носителей монаршьей крови — трещал по швам, а вот Династия — она показала свою непоколебимость.
В один и тот же день прошло три знаковых мероприятия. Цесаревич Дмитрий провел в Александровской Слободе совещание высшего военного руководства Государства Российского, в котором приняли участие командующие всеми четырьмя флотами, военно-космическими силами, опричными, земскими и вспомогательными войсками. И да, учений назначили просто какое-то невероятное количество. В основном — на Дальнем Востоке и в Закавказье.
Связано ли это было с тем, что именно туристы, торговцы и дипломаты из Японии, Персии и Высокой Порты были массово замечены каждом из внезапно возникших очагов Хтони — этого не сообщалось.
В это же время Василий председательствовал на заседании Госсовета, где представители всех аристократических кланов единогласно проголосовали за предоставление Триумвирату Цесаревичей чрезвычайных полномочий в деле расследования заговора, фактически подписав приговор мятежным Рюриковичам. Да и вообще, кажется — аристократы пребывали в прострации, оценивая новую реальность, в которой впервые за сотни две лет цесаревичи не конкурировали или враждовали, а сотрудничали! Да и тактика «бей своих чтоб чужие боялись», похоже, сработала: если уж Рюриковичей, родную кровь, Грозные душат нещадно, то что же будет с теми, кто хотя бы глянет в сторону возможной фронды? Тут что угодно подпишешь, потому как а вдруг один из царственных братьев на огонек заглянет, пальцем щелкнет — и собственная же верная-преданная охрана растерзает своего господина. Страшно!
А Федор Иванович — шеф нашего колледжа и самый большой специалист по нещадному удушению — в это же самое время проводил мероприятие несколько другого коленкора: в его весьма скромном, почти стерильном кабинете присутствовали главы приказа Тайных Дел, Сыскного приказа, Чародейского приказа(он же — Министерство Магии), а также руководители муниципальной сервитутной полиции, вооруженной земской милиции, Особой Егерской службы и еще каких-то ведомств, мне неизвестных. И там им младший цесаревич задачи нарезал. Какие? «Тащить и не пущать», конечно.
Это все по радио рассказывали, пока мы ехали. Водитель-гном очень уж политизированным, и переключал с одной волны на другую, слушая новости и аналитику под разными соусами. Кхазады — они вообще такой народ: если руками не работают, о политике трепаться очень любят. Каждый — эксперт, их послушай, так если б в каждом приказе одни кхазады сидели, то «все жили бы богато и свободно от забот, и даже самый последний ремесленник имел бы не менее трех рабов». Или как там у гномских философов древности говорится?
Но, если признаться честно, мне и самому было интересно радио послушать: например, того же великого князя Владимира, который на чайке летал, тоже среди заговорщиков называли. Такие дела! Говнюк он оказался, не даром игумен Аристарх с ним так строго обращался. И в церкви, выходит, туристов запретил пускать не просто так… А вот прибежище для тех, кто спасался от хтони, многочисленные ингрийские храмы как раз дали: та же Альпийская церковь на Ваське чего стоит.
— Миха! — подсел ко мне Юревич. — А как думаешь — что чемпионат?
— Думаю, — кивнул я. — Вроде как по сравнению с Прорывом — и пофиг на него, а с другой стороны — жизнь продолжается. Подлечить пострадавших ребят, на похороны сходить к погибшим… А потом — готовиться.
Мы помолчали. Погибшие были, все — из земских, цивильных. Восемь парней. Барабан — наш снага, пеллинский, тоже оказался среди них. И один кхазад, мне лично незнакомый. Остальные — люди, обычные рабочие пацаны. Грустно, конечно. И виноватым я себя чувствовал: все-таки если б я сектор не организовал — они бы с нами не поехали, и живы бы остались! Наверное.
А раненых и поломанных и вовсе среди нашей банды — каждый третий. Но тут колледж гарантировал: магмедицинскую помощь всем и каждому окажем, но — не сразу, в течение нескольких дней. Тяжелых-то сразу подлатали целители, и алхимии влили немеряно, а вот тем, чьи травмы жизни не угрожали приходилось подождать. Они так и праздновали — в гипсах и бинтах, но с хорошим настроением.