На золотом крыльце 3 (СИ)

— Радзивиллов. Сначала утопил, а потом сжег, — усмехнулся Бабай Сархан. — Это он сильнейший некромантский клан так называет — «кое-кого».
— Я не топил! — возмутился человек и пароход. То есть — дракон.
— Это Ядвига твоя, да? Капитальная женщина! — поцокал языком орк.
— Ну… Да! — признал Георгий Серафимович. — Она гидромант.
— Вы оба шибанутые. И эти люди учат нас ковыряться в носу! — орк поковырялся в носу. — Ненормальные. И ты, Миха, тоже тот еще корч. Я тебе сейчас объясню, как это работает… Записываешь?
  
— Запоминаю, — я смотрел на шпиль Адмиралтейства, и радовался.
Нормально там все было, не криво. И пофиг что я чародействовать пару дней не смогу, ибо — иссяк. Красиво получилось, хоть с погодой и не повезло. Ничего, солнышко выглянет — засияет!
— Значит, через пару дней заходишь на сайт муниципалитета местного и пишешь в отдел кадров, что предлагаешь услуги телекинетика второго порядка, вес конструкций, которыми можешь оперировать и количество деталей… Все это занижаешь минимум в два раза по сравнению с твоими реальными возможностями. И цену за сутки работы устанавливаешь в две или три тысячи денег.
— Ско-о-олько? — вытаращился на него я.
— Столько. Аренда башенного крана-десятитонника стоит тысячу пятьсот. А для тебя десять тонны — это так, разминочка. Конечно, мосты ты пока ворочать не будешь, но, думаю тонн пятьдесят осилишь, да?
— А это, для сравнения… — начал я
— Танк, — пояснил Пепеляев. — Это танк.
— Танк — подниму, — уверенно кивнул я. — Ну не сегодня. И не завтра. А дня через три — может быть, даже два танка.
— Вот! — оттопырил большой палец Бабай. — А теперь представь, какой тут дефицит строительной техники будет. Ты еще благодетелем прослывешь. Ну — или лохом, это как повезет.
Вдруг у меня задребезжал смартфон в кармане. Связь появилась! Значит — ура, прорыв ликвидирован, японской кодзюшной Аномалии в Ингрии не предвидится! Я глянул на экран и тут же расплылся в счастливой улыбке. Эля звонила!
— Привет, Миха! О! Ты живой! Господи, я так волновалась, так волновалась! Что там за жесть у вас происходит? Я чуть с ума не сошла! — начала тараторить Ермолова по видеосвязи. — А в Дербенте тоже — происходит! Происходило! Опричники наши и Воронцов там всем мозги вправили! Миха, что у тебя опять на лице? Бровь разбил? А фингал откуда?
— Ну, тут нам самим пришлось немного мозги кое-кому вправлять… А еще я шпиль Адмиралтейства на место поставил!
— Что-о-о? А ну покажи… — я повернул сматрфон так, чтобы она видела противоположный берег Невы, и Эля удивленно выдала: — Ого! Погоди, погоди. В каком смысле — на место? Он же громадный!
— Это еще что, барышня, — высунулась из-за моей спины рожа Бабая Сархана. — Он еще Дворцовый мост поднимал и опускал!
— А-а-а-а-а!!! Миха, у тебя черный урук сзади!!! — отпрянула она от экрана.
— Это свой, — сказал я. — Пан-атаман Бабай Сархан, князь Хтонический. Знакомьтесь — Эльвира Ермолова.
— Ага, — сказал урук. — Здрасте.
На его лице явно появилось скептическое выражение, от которого человеку непривычному могло стать жутко. Пепеляев вздохнул и сказал:
— Девочка-то тут причем? Тем более с Клавдием ты вроде замирился.
— А это кто? — пискнула с экрана Эльвира.
— А! — я почесал голову. — Это Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович.
— Автор учебника? О, Боже, — она потерла нос ладошкой, а потом смутилась. — Я, вообще-то, фанатка вашей жены. Я на нее везде подписана.
— Однако! — улыбнулся в бороду дракон. — Я ей передам.
— И учебник крутой, и сама идея, и мне очень нравится, что вы делаете в Семинарии! — зачастила она. — Ой! Подождите, я только сейчас поняла, что… Миха, у тебя что — второй порядок?!!
— Я не виноват! — спохватился я. — Я не специально, оно само!
— Что значит — не виноват? — удивилась Эля. — Это же классно! А… Или нет?
И лицо ее стало озадаченным на секунду, а потом она улыбнулась через силу:
— Но я очень-очень рада, что ты жив и почти здоров!
Мужчины тактично отошли в сторону, продолжая обсуждать Адмиралтейство и его новый вид. А я спросил у Ермоловой:
— А как там мама твоя?
— Ну… Без изменений, — вздохнула Эльвира. — Как говорят медики — «состояние стабильное». Болезнь не прогрессирует, но и в себя не приходит. Боткины, говорят, кому-то из Демидовых помогли Черную Немочь вылечить, но они заломили цену — закачаешься!
— Эля, ты не подумай, я не то что бы что-то… Ну, в общем, я подъемным краном буду работать, Ингрию ремонтировать, платят там прямо здорово, и…
— Миха… — она наморщила нос. — Ты хороший, правда. И… Большое тебе спасибо за предложение, но…
И тут я посмотрел на Бабая Сархана, на его татау, и кое-что у меня в голове щелкнуло:
— Эляа-а-а-а… А помнишь, ты говорила что-то про орочьего колдуна, который вылечил Николая Воронцова, сына нынешнего Кавказского наместника?
— Ага-а-а, — она с подозрением уставилась на меня.
— Даю девяносто процентов гарантии, что зовут его Бабай Сархан! И еще сто процентов — что он мне должен! — я чуть не запрыгал от радости. Это было такое совпадение, как жабий камень в моих руках в Черной Угре! Я такие совпадения просто обожал.
В такие моменты мне казалось — Бог прямо сейчас смотрит на нас.
— Серьезно? Да! Да! Это точно он! Резчик из Орды! — закивала она. — А правда ты можешь…
— А я могу! — вообще, я ведь только совсем недавно думал, что если бы таланты можно было выбирать — то стал бы я целителем. А тут я реально могу помочь человеку!
Пусть я ее вообще и не знаю, эту Кантемирову, но раз она с Ермоловым развелась — то, наверное, нормальная тетка.
— Я сейчас попробую, — сказал я Эльвире. — Перезвоню, если связь будет.
— Ох! — она даже лицо ладошкой закрыла от переживаний.
А я отключил связь, собрался с мыслями и пошел к этим двум типам — орку и дракону.
— Поговорил со своей зазнобой? — поинтересовался урук. — Дурак ты, Миха, что с Ермоловой связался.
— И ничего не дурак! — отмахнулся дракон. — Видно же — хорошая, искренняя девочка! Чистая, приятная. Не слушай его, Титов. Женись!
— А? — удивился я. — В каком смысле — женись?
— Ну как в каком? Мужчины — женитесь, женщины — мужайтесь, вот в каком! — оскалился Пепеляев. — Или ты так — поиграться?
— Не поиграться, а… — я снова почувствовал, что мы скатимся в дикий треп обо всем и ни о чем, и потому сделал над собой усилие, вдохнул, выдохнул и сказал: — Ваше превосходительство, разрешите обратиться!
— Чегось? — удивился урук. — Какой-то ты капитально официальный стал. Аж противно. Ну, докладывайте, юнкер… Ты юнкер же по званию?
— Юнкер! — кивнул я. — Докладываю: вы мне должны за стадо очень ценного имущества, так?
— Именно так, — признал орк.
— И я не должен продешевить, и не должен переборщить?
— Абсолютли! А с чего это ты на «вы» со мной? — подозрительно уставился на меня черный урук.
— Прошу вас: вылечите маму Эльвиры Ермоловой от Черной Немочи, — оттарабанил я. — Вы ведь вылечили Колю Воронцова!
— Падажжи, — он даже на шаг отступил и в глазах его зажегся нехороший огонек. — Малой, ты охренел? Ты хочешь, чтобы я Ермоловых лечил? Ты берега путаешь?
— Она не Ермолова, она — Кантемирова, — я сунул руки в карманы. — С отцом Эли — в разводе, там целая война была. Не темная, а трансмутатор, превращением владеет. В Алании сейчас находится, в этом эльфийском саркофаге из Ород-Рава. Помогите, а? И я сам буду вам должен.
— Это ты так за будущую тещу впрягаешься? Совсем болван? — орк даже повеселел. — Лежала бы себе и лежала, тебе чего…
— А-хм! — сказал дракон. — Перегибаешь.
  
— Перегибаю, — согласился князь Хтонический и запустил себе руки в шевелюру. — Но, ять, как же мне не хочется в это влезать! Ладно… Давай так: вот прямо сегодня я не побегу туда. И вот прямо завтра не побегу. Но принципиальное согласие у тебя, считай, есть. Я все равно в Сан-Себастьян собирался, к Хуеморгену. Там до Алании в целом — рукой подать, если по сибирским меркам. Но это будет, может быть, через недели две, или через месяц. Пойдет?