На золотом крыльце 3 (СИ)
— Мы не будем здесь просто сидеть, — сказал я. — Лично я не буду здесь просто сидеть. Я совершеннолетний, мне восемнадцать. Я маг! Маг — значит служилое сословие. Кому мы, нафиг, служим-то вообще, вы помните? Государю и народу государства Российского! А народ этот самый там сейчас умирает, соображаете?
У меня аж подкипало. И не только у меня! Администрация стадиона всерьёз намеревалась подержать нас тут, в бомбоубежище, пока там твари из Прорыва город разносят! Да, да, твари — во множественном числе. По крайней мере, такие сообщения приходили, пока связь была. А еще местная ингрийская Хтонь также откликнулась на гигантский ритуал заезжих японцев — самым масштабным инцидентом за последние тридцать или пятьдесят лет. Статуи ожили по всему городу! Не только статуи — даже барельефы на стенах, манекены в магазинах и дурацкие пляшущие надувные фигуры, которые заманивали владельцев машин на автозарядочные станции.
— Есть правила, — махал руками мужик с большой лысиной. — Я не буду нарушать правила!
У него запонки были на рубашке, золотые. И часы — тоже золотые, и бэйджик какой-то модный, с отливом.
— Я тебе сейчас на голову трубу уроню, — сказал я. — А потом мы выйдем и пойдем к Васильевскому острову и на Приморскую сторону, потому как там люди гибнут! А мы тут сидим! Тут у тебя почти пятьсот магов, соображаешь? Ну да, есть несовершеннолетние, есть ребята из земщины — они пусть остаются, принимают пострадавших, помощь оказывают — мы будем эвакуировать кого сможем на стадион.
— У меня дети на тринадцатой линии в детском саду! — закричал бородатый мужик за моей спиной. — Я не буду тут сидеть, пока твари едят моих детей и ломают мой дом!
— Выпускай! Выпускай!!! — неистовствовала толпа.
Конечно — не все. Конечно, многие и многие были довольны, что отсиживаются в безопасном месте под землей, в бетонном убежище, под защитой негатора, который, будучи направленный строго вверх, чтобы нейтрализовать магию на арене, в некоторой степени оборонял громадный бункер под стадионом от магического и хтонического воздействия.
— В город уже входят опричники, разворачивается армия, нужно продержаться несколько часов, и вопрос решится! — замотал головой он, и его брыли тоже замотались из стороны в сторону. — Я отвечаю за всех, кто находится на территории стадиона, и не выпущу абсолютно никого, так и знайте! Я — лицо ответственное, и костьми лягу…
Верхняя губа Мих-Миха, который стоял тут же, изогнулась презрительно, он беззвучно выматерился, а потом — р-р-раз!- врезал администратору в лицо, и тот кубарем прокатился по полу. Кибер-полицейские из сервитута, которые обеспечивали безопасность на турнире, и охрана стадиона — все они синхронно дернулись в его сторону, но тренер высоко над головой поднял невесть откуда взявшуюся глянцево-черную «корочку»-удостоверение и рявкнул:
— Сиде-е-еть! Приказ Тайных дел, шестое управление! Я здесь старший по званию, уж поверьте… Беру командование на себя! — а потом обернулся к нам и развёл руками: — Такая работа, пацаны. Но я и тренер тоже, и продолжу им быть.
— Поняа-а-а-атно, — мы переглянулись. — А делать-то чего будем?
Почему-то тот факт, что Михаил Михайлович оказался спецслужбистом и притом — из самой закрытой и секретной конторы из всех, нас не удивил. Абы кого на кулачный бой в такое заведение, как наше, точно бы не взяли… Но мы думали, что он опричник в отставке, если честно.
— А вот что имеем — с тем и будем разбираться! Господин Кузевич, помашите рукой… Отлично. От ревельцев кто — штабс-капитан Руков? Замечательно… Из Выборга — Колотухин? Очень хорошо. Господа ингрийцы, тоже старших своих пришлите сюда. Начнём формировать поисково-боевые партии. У кого родные-близкие в городе — стройтесь в очередь, составим список, будем думать, к кому пробиваться сподручнее и каким силами. Может — соседи среди вас есть, время и людей сэкономим. Не суетимся, не толкаемся, иначе и себе навредим, и не поможем никому. Господа полицейские, господа охранники — у кого из вас семьи? Тоже будем учитывать…
Штабс-капитан Руков, замначальника кадетского училища из Ревеля, оказался киборгом. У него в башке имплант стоял, фактически — полноценный компьютер с солидными вычислительными мощностями, так что для него составить таблицу со списком адресов, вывести её на экран планшета, наложить на карту города стало делом плевым. Сеть и связь не работали, но электроника-то не вырубилась!
Старшие сразу решили — распыляться не будем. Приморская сторона, Васильевский остров — вместе с Острововм Эльфийских Добровольцев, может быть — Столбовой и ближайшие кварталы Димитровоградского — это наш максимум. Если у кого-то близкие дальше — неволить не будут, можно пробовать добраться самостоятельно, но поисковые партии в это впрягаться не станут. Вообще такой рационализм радовал и пугал одновременно: наш тренер собирался попробовать помочь только тем, кому это в принципе возможно. Тем, кто рядом.
Мне это было по душе, я тоже хотел помочь — и потому улучил минуту и настиг Мих-Миха, чтобы поделиться с ним своими соображениями по поводу Хайко Иттиу и восьмиконечной звезды, вписанной в круг, и дайкадзю тоже. И он неожиданно всерьез отреагировал:
— Смотри, что случилось, Титов, — стал излагать он, на минуту оторвавшись от организационных вопросов. — Я думаю, дракон япошкам малину попортил. Он чего-то знал, точно, и летел прямым курсом, не город жечь, а гадов этих потрошить. Я со своими связался: там какая-то сцепка из судов получилась, аккурат между Ингрией и островом Котлин, практически — плавучий остров. Плыли себе, плыли кораблики, каждый по своим делам, и потом — опа! — и свернули с курсов одновременно! Понимаешь?
— В центре звезды, — кивнул я. — Выходит, дракон — за нас?
— Если я его правильно на том видео рассмотрел — то это очень интеллигентный дракон. И если я правильно понимаю — кто-то там на корабликах детей обидеть хотел, а теперь уже сдох. Но процесс запущен, хтонический прорыв на дне Маркизовой лужи образован… Кого, думаешь, они хотели призвать?
— Кажется, что-то вроде Годзиры, — проговорил я, — Ну, это такой ящер морской, большой, страшный… Огромного роста, этажей в десять! У них там вообще культ дайкадзю, огромных морских монстров.
— Не, — покачал головой Мих-Мих. — Такого не зафиксировали. Но ящеры и другие гады помельче из воды лезут. Лох-Невские чудовища, чтоб их…
— А! — обрадовался я. — Так их можно мочить! И статуи можно мочить! Нормально!
Он только по плечу меня похлопал и кивнул:
— Будем мочить. Сейчас из цивильных отберем добровольцев, кто служил, бывал, умеет, и включим в состав групп. Тут Ингрия, сервитутного свирепого народа много, да и земские мужики многие — не промах… Ты бы куда сходить хотел? — внезапно по-свойски спросил тренер-спецслужбист.
— В сторону «Роб Роя», на Васильевский остров, — моментально ответил я. — Вот где — свирепый народ. Они точно сейчас воюют вовсю. Это четвёртая-пятая линии. Там, где кхзадская альпийская церковь недалеко. А ещё в том районе адмирал знакомый живет, классный дед. Посмотрел бы — как он, что… Но вообще, Михаил Михалыч, я думаю — прибрежные районы в основном пострадают. Потому что, если эту самую звезду в окружность вписать, то граница поражённой ритуалом территории примерно по Заячьему острову пойдет, у стен Космодемьянской крепости. Именно там вершины звезды были, там воздействие ритуала и закончится. Дальше твари уже своим ходом попрут, а не из Прорыва лезть будут, так что ситуация может как-то и попроще окажется…
— Попроще, — хмыкнул он. — Попроще будет, когда мы до автобусов доберёмся и личное имущество заберем.
— Это да, — признал я.
Среди личного имущества у меня лежал браслет, дюссак и прочие необходимые вещи. Если я собирался кого-то мочить, то без них мне точно не обойтись!
* * *
Команда с форпоста «Бельдягино» вышла на охоту почти в полном составе! Нас разделили на партии по десять человек, в каждую из которых, помимо магов и пустоцветов, вошел полицейский-проводник, пара земских и несколько ингрийцев. К нам приставили старого киборга с хромированными руками и поручили двух тетенек, которые сильно волновались за своих детей. Они были соседками, и обе работали в Ирининском колледже геомантии, и дети их дружили: два пацана должны были в приставку дома играть, как раз на пятой линии Васильевского острова. Ну, и у седого стража порядка дома жена с внуками сидела. Командиром группы у нас стал Розен, несмотря на вялый протест кибер-полицейского — вялыми они были потому, что Розен — он аристократ и априори главнее, пусть даже и младше, доблестного унтер-офицера в три раза.