Ночная смена

— У Фила нюх на то, чтобы делать деньги, — улыбнулся Ник, — у меня же более скрытые таланты. Но, во всяком случае, я в доле.
— А разве это законно? Я имею в виду, для полицейского.
— А мы об этом не рассказываем. — Он бросил в огонь свою сигарету. — Последние два-три часа я безрезультатно разыскиваю Бена. Он в городе, но это все, что я знаю.
— Бен? — спросила она равнодушно, но улыбка исчезла. — О чем ты говоришь?
  
— Сегодня вечером твоя сестра сделала заявление. Сказала, что ты получила от Бена записку, где говорится, что он навестит тебя. Она просила перехватить его. Предупредить, чтобы он тебя больше не беспокоил.
— Черт возьми, почему она не может заниматься своими делами? — сердито проворчала Белла.
— Лично я не видел ее, — сказал Ник, — но судя по всему, она беспокоится о тебе, о том, что может произойти, если Бен объявится.
— Скорее всего она беспокоится о себе и об этой своей драгоценной школе, — возразила ему Белла, и в голосе ее зазвучали знакомые Нику с юности грубоватые нотки. Затем она, казалось, взяла себя в руки. — Нет, это нечестно. Она, конечно, беспокоится обо мне. Она всегда беспокоилась. — Женщина улыбнулась и покачала головой. — С ума можно сойти, как подумаешь об этом. Она на пять лет моложе меня и давно уже заботится о нас обеих.
— Можно мне посмотреть это письмо?
— Оно у меня в ящике, в спальне. Я вернусь через секунду.
Она подошла ко второй двери в комнату, открыла ее и вышла. Ник мельком увидел роскошно обставленную спальню, выдержанную в красно-золотых тонах, и огромную четырехспальную кровать. Белла открыла один ящик туалетного столика и вернулась, держа в руках письмо. Это был маленький клочок бумаги из обычного тюремного блокнота, сложенный до размера конверта и датированный позавчерашним днем. Письмо было кратким и деловым: «Скоро увидимся. Бен». Даже тюремный офицер, просматривающий почту, не мог ни к чему придраться в таком невинном послании.
— Когда ты получила это?
— Позавчера.
— И ты не показала его мужу?
— При его характере? — Она покачала головой и нетерпеливо постучала пальцами по краю стола. — Да и какой в этом смысл? Может быть, встреча никогда и не произойдет. Если он и появится, то лишь для того, чтобы вспомнить прошлое, а не ради чего-нибудь иного. Бен никогда не сделает мне ничего плохого.
— Тогда о чем ты беспокоишься?
Она рассмеялась:
— Похоже, что это Джин беспокоится. Может быть, тебе лучше поговорить с ней?
— Да, я бы был не прочь.
— Попробую поискать ее. Она, может быть, все еще на кухне. Она помогает мне с приготовлением ужина. Прислуге нельзя доверять.
Дверь за Беллой закрылась, и Ник снова подошел к камину. Он поставил одну ногу на отполированную медную решетку и стоял, глядя на огонь и думая о Бене Гарвалде. Дверь снова открылась.
В жизни иногда происходят поразительные вещи, которые оказывают сокрушительное влияние на всю дальнейшую жизнь. Ник Миллер как раз и пережил такое мгновение, когда обернулся и увидел стоящую в дверях Джин Флеминг.
Она была в туфлях на высоких каблуках, в темных чулках, простом черном платье без рукавов, доходящем ей до колен. Она смотрела на него с порога, излучая спокойствие и равнодушие.
Это выглядело несколько странно, как будто она чего-то ждала. Ее нельзя было назвать красивой. У нее были темные, очень коротко, почти наголо остриженные волосы — такая прическа придавала ее облику что-то мальчишеское. Простое ирландское крестьянское лицо говорило прежде всего о силе, а не о каких-либо иных качествах. Тем не менее он никогда еще не испытывал такой внезапной тяги к другому существу.
— Мы уже встречались с вами, — сказала она.
— Да, очень давно.
Она направилась к нему, и, когда он взял ее протянутую руку, она слегка дрожала.
— О чем вы думаете сейчас?
— Я думаю, что хотел бы забрать вас сейчас, в эту самую минуту, в какое-нибудь тихое место, где бы нас никто не трогал.
— А разве такое место существует?
— Только в мечтах.
Она рассмеялась, высвободила свою руку и взяла из коробки на столе сигарету. Он поднес ей зажигалку, и она еще раз улыбнулась.
— Я думаю, что вам было около девяти лет, когда я впервые в вас влюбилась.
— А сейчас? Все по-прежнему?
— О да. — Она кивнула. — Я бродила около магазина вашей матери в надежде, что вы появитесь.
— Я всегда думал, что вы меня ненавидите.
— Не я, Белла. Все мужчины в районе, начиная с пацанов, считали, что она просто конец света. Мне это было безразлично, пока и вы не оказались в их числе.
— Похоже, что мне придется сделать очень много, прежде чем я смогу рассчитывать на что-то, — сказал он холодно.
Когда она повернулась, внимательно посмотрев на него, глаза ее были зелеными, как море, и такими глубокими, что в них, казалось, можно было утонуть. Она глубоко вздохнула, быстро возвращаясь к действительности.
— Белла сказала, что вы хотите поговорить со мной о Бене.
— Да, правильно. Похоже, что она была не очень довольна тем, что вы обратились к нам.
— Белла всегда думала только о сегодняшнем дне. Так было всегда, сколько я себя помню, — произнесла Джин Флеминг. — Если рассуждать, как она, то надо сделать вид, что Бен не существует и никогда не существовал. Это не правильно. Совершенно не правильно.
— Я проверил кое-что у его старых друзей, — сообщил Ник, — он определенно в городе.
Она быстро подняла голову:
— А вы имеете представление о том, где он сейчас?
— Ни малейшего. Я подумал, что он может прийти сюда.
— О Боже! Я надеюсь, что нет.
Она отошла от него явно в большом разочаровании, и Ник нахмурился.
— А что он может сделать? Устроить скандал? Это будет неприятно, и только. Если он попытается выкинуть еще что-нибудь, мы его задержим.
— Гарри тоже так говорит.
Она сразу спохватилась. Казалось, что она хочет взять свои слова назад.
Ник спросил:
— Значит, вы рассказали ему о письме?
Она кивнула:
— Белла не хотела, но я сделала это за ее спиной. Она даже не в курсе, что Гарри знает. Вот почему я не была вполне откровенна со старшим инспектором Грантом. Я думала, что, если Бен появится в городе и полиция поговорит с ним, этого будет достаточно.
— Что же ответил Фолкнер, когда вы рассказали ему о письме?
— Он рассмеялся и заявил, что может избавиться от Бена в любой момент, стоит ему только захотеть. Он также намекнул, что я беспокоюсь больше о себе, чем о Белле.
— А это действительно так?
— Честно говоря, да. Если Бен появится здесь, устроит сцену и его придется арестовать, Белла забудет об этом скандале самое большее через неделю. А меня это может погубить.
— Вы имеете в виду школу?
Она кивнула:
— Я прямо представляю себе газетные сообщения. Директриса школы, зять которой выпущен из тюрьмы после девятилетнего заключения за вооруженный грабеж. Они устроят спектакль!
— Для вас это так много значит?
— Окден? — Она рассмеялась. — Школа ведь даже не моя. Во всяком случае, не целиком. Когда мисс Ван Хефлин пришлось неожиданно выйти в отставку и она предложила продать школу мне, у меня не было нужной суммы денег.
— А Фолкнер разве не мог помочь?
На ее правой щеке напрягся мускул.
— Такого рода помощь мне не нужна. Не от него. Мисс Ван Хефлин предложила мне выплачивать ей проценты с годового дохода в течение некоторого времени, о котором мы договорились.
— И все получилось?
— Еще пять лет, и школа будет моей целиком.
В лице ее светилась подлинная гордость, и Ник усмехнулся:
— Да, долгий путь от Хайбер-стрит.
— Именно так выразился и старший инспектор Грант. — Она улыбнулась. — Долгий путь для нас обоих.
  
Он взял ее руки и крепко сжал их:
— Я хотел бы чаще видеть тебя, Джин, гораздо чаще.
Она замерла в его объятиях и нежно погладила его по щеке.
— Я думаю, что теперь ты, даже если захочешь, от меня не избавишься!