Ночная смена

Когда Роско встал на ноги, дверь открылась и вошла Молли. Ник сказал:
— Он поскользнулся и упал. Нет ли у вас здесь доктора?
Она жестко посмотрела на него в упор:
— Не возвращайся больше сюда, Ник, никогда не приходи больше как друг. Я не должна забывать, на каком я свете.
— В чем дело? Это что — Берлинская стена? Я по одну сторону, а ты — по другую?
— Вроде того.
  
— Как тебе угодно. Как-нибудь увидимся!
Он повернулся и, пройдя сквозь пар, мимо кабинок, вышел в коридор. Ноги его утопали в мягком ковре. Как ни странно, он не испытывал никакого сожаления. Собственно говоря, он уже обдумывал следующий шаг.
Когда он поднимался по ступеням ко входу в клуб «Фламинго», им, пожалуй, больше руководило любопытство, чем что-либо другое. Ментон, конечно, будет отрицать свою причастность к нападению на Бена Гарвалда у Вандсворта. Возможно, будет отрицать и то, что видел Гарвалда, даже если на самом деле видел его. Все же, может быть, стоит к нему заглянуть.
Ментон был в спальне своей частной квартиры, он спешно переодевался. Когда раздался звонок в дверь, он как раз снимал мокрую одежду. Он выслушал, что ему сказал подошедший к двери человек, и кивнул:
— Проводи его в первую комнату офиса, я буду через пять минут.
Он быстро переоделся в чистую рубашку и темный костюм. Мысли его мелькали. Детектив-сержант Миллер? Новый парень. Явно не слышал, чтобы тот работал в Центральном округе. Но что ему надо? — вот в чем вопрос.
Когда он выходил из комнаты, его утешала единственная мысль: это не могло иметь отношения к Брэди. Просто прошло еще слишком мало времени.
Ник рассматривал историческую карту Северной Англии, которая висела в раме на стене, когда вошел Ментон. Он обернулся и приветливо улыбнулся:
— Мистер Ментон, простите, что побеспокоил вас, сэр. Мое имя Миллер, детектив-сержант, Центральный округ. Я пытаюсь установить местонахождение вашего старого знакомого, Бена Гарвалда. У меня есть основания предполагать, что он приехал сегодня в город и мог с вами увидеться.
Ментон решил изображать честного, но удивленного малого:
— Все спрашивают Бена Гарвалда. В чем дело, сержант? Я уже ранее сказал мистеру Брэди, что даже не знал, что Бен вышел из тюрьмы.
Ник нахмурился:
— Джек Брэди был здесь?
Ментон запнулся:
— Примерно час тому назад. Я надеюсь, что не сказал ничего лишнего, но он вошел, как и вы, с парадного входа. Его все видели.
— Хорошо, мистер Ментон, — сказал Ник, — это просто недоразумение. Значит, вы не можете мне помочь найти Бена?
— Как я уже говорил Брэди, я даже не знал, что его выпустили.
— Прекрасно. Я не стану больше вас тревожить. — Ник направился к двери, потом приостановился и обернулся. — Еще только один вопрос. Сэмми Роско работает на вас?
Ментон нахмурился:
— Он работает прямо напротив, через улицу. А что, с ним произошло что-нибудь?
— Да нет, ничего, — спокойно ответил Ник, — но, будь я на вашем месте, я бы постарался от него избавиться.
— Почему?
— Дело в том, что он сочиняет небылицы, мистер Ментон, причем главным образом про вас.
Ник улыбнулся, и дверь за ним закрылась. Ментон постоял одну минуту за своим столом, сузив глаза, затем поднял трубку телефона и набрал номер.
  
Глава 14
 
Дом Гарри Фолкнера находился в Сент-Мартин-Вуд, районе исключительно жилых домов, недалеко от собственного дома Ника. Это был старинный особняк в викторианском стиле, расположенный далеко от дороги и окруженный парой акров земли. Весь дом был ярко освещен, и перед ним стояло так много машин, что Ник с трудом нашел место, чтобы припарковать свою.
Он поднялся по широкой лестнице в вестибюль и позвонил в звонок на двери. Ответа не последовало. Через некоторое время он попытался повернуть бронзовую дверную ручку. Дверь сразу открылась, и он вошел.
Дом, казалось, был полон народу. Люди толпились в холле, пары сидели на ступенях лестницы. У большинства в руках были бокалы. «И каждая постель занята», — подумал он про себя с отвращением. Он снял фуражку и плащ, оставил их на подставке для тростей у входа и протиснулся сквозь толпу по направлению к пианино, на котором, в сопровождении других инструментов, исполнялось что-то ритмичное и знакомое.
Он оказался у входа в длинную узкую комнату, с боковыми окнами, выходящими на наружную террасу. В комнате был прекрасный, натертый до блеска паркет, явно предназначавшийся специально для танцев. Народу здесь было так же много, как в холле.
Чак Лайзер сидел на возвышении в углу напротив бара, расположенного в дальнем конце. Ник собирался пробраться к нему, как вдруг почувствовал, что кто-то дотронулся до его плеча. Он обернулся. Высокий, тяжеловесный человек лет тридцати стоял перед ним с вежливой улыбкой на лице. На нем был смокинг, сшитый хорошим портным, но слегка изломанная линия носа и жесткий взгляд заставили Ника сразу же насторожиться.
— Я видел, как вы вошли, сэр. Могу я быть вам чем-нибудь полезен?
— А кто вы такой, собственно говоря?
— Крэйг, сэр, слуга мистера Фолкнера.
Ник чуть не рассмеялся:
— Я хотел бы видеть миссис Фолкнер. Вы не знаете, где она?
— Она сейчас очень занята, сэр. Что-нибудь важное?
Ник вынул свое удостоверение:
— Я думаю, что она сразу прибежит, когда ты скажешь ей, кто ее спрашивает.
Улыбка исчезла. Глаза стали еще жестче.
— Прошу вас сюда, сэр.
Ник последовал за ним сквозь толпу. Крэйг остановился перед какой-то дверью, вынул из кармана ключ и открыл ее.
— Это кабинет мистера Фолкнера, сержант. Если вы подождете здесь, я найду миссис Фолкнер. Я думаю, что она на кухне, наблюдает за приготовлением ужина.
Комната была уютная, уставленная с пола до потолка книгами. У камина стоял величественный письменный стол орехового дерева, а в углу находился маленький бар, тщательно подобранный по стилю. Начиная с тяжелых бархатных занавесок и до персидского ковра на полу все здесь было великолепным. Однако все выглядело так, будто хозяева пришли на фирму, где работают дизайнеры по интерьеру, и заказали кабинет для мужчины, выбрав его по картинке в каталоге.
Ник взял сигарету из коробки — сигареты с турецким и виргинским табаком представляли собой еще один анахронизм — и прошел вдоль полок с книгами. Можно было подумать, что книги доставлены вместе с прочим убранством, в общей упаковке. Он взял с полки одну, просмотрел ее и улыбнулся. Страницы книги даже не были разрезаны. Когда он поставил книгу на место, дверь открылась и вошла Белла.
Поразительно, но она, казалось, не постарела ни на один день. Она выглядела так же, как то молодое здоровое животное, которое он некогда боготворил; будучи мальчишкой, он частенько болтался на углу Хайбер-стрит, дожидаясь, когда она пройдет мимо.
Конечно, она была одета в более дорогие одежды. Красное платье обошлось Фолкнеру явно не дешево, а бриллиантовая брошь на плече выглядела настоящей.
Но все это было несущественно. Волосы ее были все такими же темными, глаза по-прежнему сияли, а губы остались полными и чувственными; и когда она пошла к нему навстречу, он почувствовал, что в нем еще сохранилось какое-то неуловимое влечение к этой женщине. В ней ощущалась абсолютная, неподвластная времени чувственность, которая будет волновать мужчин даже тогда, когда ее волосы поседеют.
— Миллер? — спросила она. — Ник Миллер? Я ведь знаю тебя.
— Очень давно это было, — ответил он, — за углом старого дома на Хайбер-стрит. У моей матери был магазин.
  
Ее улыбка была как пузырик, поднявшийся на поверхность.
— Помню. Ты младший брат Фила Миллера. Я встречалась с ним на вечеринке на прошлой неделе. Он мне все о тебе рассказал.
— Я удивлен, что он упомянул обо мне в обществе.
Она взяла из коробки сигарету, и он поднес ей зажигалку.
— Итак, ты теперь детектив-сержант? — Она покачала головой. — Повсюду, куда бы я ни пошла, везде вижу эти телевизионные магазины, принадлежащие Филу. Непонятно, почему ты не работаешь с ним?