Дорога к счастью (СИ)

— Мне и так всё ясно, — сделала еще одну попытку избежать неприятно разговора. Совсем не хотелось выслушивать нотации относительно собственного поведения. — Условия договора будут выполнены. Только сейчас, пожалуйста, дайте мне…
— Эльвира, не позорь меня и, не в последнюю очередь себя, — по прежнему холодно-сдержанным тоном прервал Аристов. — Вернись в кабинет, поговорим там.
  
Пауза. Выбора у неё, судя по всему, не оставалось. Простоять здесь весь остаток дня, который только начался, вряд ли получится. Медленно выдохнув, не поднимая на него глаз, направилась к лестничному пролету.
Почувствовал себя Аристов в этот момент гадко. Пожалуй — впервые в жизни. Самому было противно от всего происходящего. Счастье Седых, что рядом даже случайно не оказался. Как минимум, выслушал бы всё самое лестное о своей персоне.
— Ближайшие пол часа меня ни для кого нет, — не останавливаясь, проходя через приемную, оставил распоряжение в растерянности замершей секретарше.
Войдя следом за Эльвирой в кабинет, для надежности запер дверь.
— Дальше что?
Прозвучавший в спину вопрос Эльвиры, на секунду привел в оцепенение. Главная задача выполнена, от лишних глаз спрятал. Задача вторая — убедить выслушать. Да, не заставить, а именно убедить. Не хотел давить. Не с силы должны начинаться любые отношения. А уж предполагаемые семейные — точно.
— Обсудим ситуацию, — обронил, направляясь к рабочему столу.
  
Глава 23. Немного о характере Аристова
 
Вполне разумное, по его мнению, предложение. Только бы выслушать пожелала. Или, вернее даже сказать — услышать! Вот здесь вполне могла возникнуть серьезная проблема.
— Обсуждать нечего, Константин Сергеевич, — отлично, еще и его отчество вспомнила. Вот теперь, точно, жди проблем. — Я всё прекрасно понимаю. Четвёртый размер не первый и даже не второй. Есть за что подержаться и к чему приложиться, — что имела ввиду сейчас, уточнить не решился, учитывая и без того накаленность ситуации. — Умение подать себя тоже…
— Момент первый, меня устраивает твой пограничный, умещающийся в ладонь, — присев на край стола, произнес совершенно спокойно, удерживая взглядом взгляд молодой особы. — На сколько помню — очень чувствительная к ласке. Момент второй, — продолжал, намеренно игнорируя искреннее смущение, Эльвиры, — У меня здесь не подиум для подачи себя, а кропотливая работа. Даже у секретаря. Момент третий, мне так же, как и тебе, пожалуйста, постарайся поверить, претит эта девица в приёмной. Но иногда приходится идти против собственных принципов.
Если бы мог хоть как-то объяснить данную необходимость. Но, учитывая причину нелюбви…
— Строгий папа приказал взять на работу?
Невольно получилось съязвить. Не видела взгляда Аристова в момент озвученного вопроса. Бунтарка в девочке жива, — мелькнула в тот момент мысль. — Запрятана, правда, куда-то глубоко.
Радоваться или нет сделанному открытию, пока определиться не мог. Другая повестка дня стояла. Бурю необходимо остановить. Причем — максимально быстро, пока в смерч, всё сносящий на своем пути, не превратилась.
— Ситуация, — поправил коротко. — Правда, Эля. Спать с ней не собираюсь. Ни сейчас, ни в последующем. Но какое-то время придётся её потерпеть. И четвёртый момент, — продолжал в достаточно жесткой тональности, — Когда мы одни, не важно где: дома, здесь, где-то ещё, можешь показывать характер. Высказывать всё, что думаешь в том числе и в мой адрес. Бить и крушить стекло, что там ещё, не знаю. Но на людях, пожалуйста, постарайся вести себя подобающим образом.
Ей в максимально тактичной форме указали на недопустимость собственного поведения. Да, отличие от Рубальских разительное. Сделано вдали от посторонних глаз и ушей.
— Я не запрещаю, но… — тихо начала она себе под нос.
— Эля, повторяю, вытерплю любое твоё поведение, — перебил её всё с той же жесткостью. — И в данном случае, правда, тебя понимаю. Но на людях, которые у меня в подчинении, повторяю — прошу, а не требую, вести себя должным образом. На создание имиджа клиники и фонда потрачено слишком много сил. И я не позволю похоронить все усилия одним бесконтрольным эмоциональным женским всплеском.
— Я поняла.
Обиделась. Вида особо не показывает, но по голосу чувствуется. Слишком всё скороспело у них. И — не всё — своевременно. Но если начать тянуть…
С её психологическими колебаниями, на которые теперь начал обращать пристальное внимание, до серьезных отношений могут вообще никогда не дойти. Вернется, чего доброго, снова к Рубальских. А такие — возвращаются. Синдром жертвы. Считают, что лучшего не заслуживают.
— Отлично, — утвердительно кивнул. — Тогда переходим ко второму вопросу. Хотел позвонить вечером, но раз уж сама заехала, давай обсудим сразу. Есть возможность попасть на премьеру спектакля…
Что бросилось в глаза — сменилась в лице. Что еще за новости?! Черт возьми, с ума бы не сойти, пока в её прошлом копаются. Бледнеет и вздрагивает от элементарных, совершенно безобидных вещей. Что происходило в семье, в которой жила до восемнадцати лет?
Да и после — вопрос не праздный. Похоже, Рубальских себя во всей красе в отношениях показал. Как они вообще встретились, два совершенно противоположных человека. Этой фарфоровой куколке внимание, любовь, нежность нужны. Причем — во всех сферах жизни.
— И снова — премьера, — буркнула она, останавливаясь у окна.
— Эля, ты что в лице сменилась? — черт, самому бы тон не мешало сменить. — Что-то из прошлого? Это всего лишь спектакль… — реакция на самые безобидные предложения заводила в тупик. — Эля, просто театр, — повторил терпеливо и максимально спокойно.
— Вроде косяков за вами ещё нет, — обернувшись, выдала совершенно неожиданно.
Очередная загадка. Мозг сломать можно. И на контакт не идет. Доверять разучилась? Вполне возможно. Если с юности предавали самые близкие…
— Каких косяков? — не понял Аристов. — Так, давай сразу, я не пытаюсь тебя купить или что-то в этом духе, — и как здесь смягчать тон, когда с губ неожиданной гостьи один перл слетает за другим, приводя в ступор. — Я предлагаю брак. Ты согласилась на эксперимент. Любому браку, нормальному браку, не фиктивному, не договорному, производным нашего времени, предшествует общение. Нормальное, человеческое. Думаю, до того, как пойдём в ЗАГС, нам с тобой тоже не мешает получше узнать друг друга. С ухаживаниями у меня проблема. И дело не только в отсутствии времени. Не умею, — и вот из-за этого сейчас на самого себя злился. — Если есть какие-то пожелания, готов выслушать. Если не любишь театр, связаны с ним какие-то воспоминания, согласен поменять планы. Давай подумаем вместе, куда сходить. Можно в ресторан. Хочешь — выставка. К кстати, открывается…
— Театр подойдёт, — спешно заверила Эльвира. — Давно не была там. Только потом…
Чего снова испугалась? Да, не жилось тебе, Аристов, спокойно, — очередной раз мелькнуло в голове. Потом… Были мысли на «потом». Исключительно с учетом её пожеланий, если можно так выразиться.
Поговорить бы максимально откровенно, но пока даже не представлял, как тему затронуть, не то, что обсуждать. Готов помочь. И с медицинской частью вопроса, с хорошим, квалифицированным психологом. А вот готова ли Эльвира обсуждать прошлое и максимально пооткровенничать с ним, пока еще остающимся для неё совершенно чужим человеком мужского пола.
— Только потом предлагаю ужин, — остановившись у неё за спиной, развернул к себе лицом, тише продолжая, — В одном очень уютном месте. Без каких-либо претензий на твое тело, если не захочешь сама, — намеренно говорил максимально откровенно, стараясь называть вещи своими именами. Казалось, что таким образом не возникнет недопонимания со стороны девчонки. — Право отказаться есть. От ужина, — добавил, заметив во взгляде недоумение. — Очень хочу провести с тобой время, Эля. С платьем сложности будут?
  
Очень надеялся, что в театр она не в джинсах соберется. Переживет и такой вариант. Нынешняя молодежь особо не заморачивается.