Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ)
- Кого, Ваше Сиятельство?
- Пришли мне Степаныча, боцмана, да пяток матросов покрепче. С оружием. Да нескольких солдат, из невольников, кои по-турецки хорошо разумеют. Ну, и всех инородцев, кроме пленных турок. С кирками и лопатами: неча им без дела сидеть. Равно как и солдатам. Задай всем жару, чтоб забегали, как ошпаренные! Пушки корабельные поставь на полевые лафеты: вон Илья идет, сейчас спросим, сколько оных в цейхгаузе.
Илья Васильев, заведовавший на Лампедузе береговыми батареями, помнил в своем хозяйстве каждую мелочь, а порученных людей держал с разумной и умеренной строгостью, как и настоящий офицер не всякий сумеет. В целом же артиллерийская часть была устроена у меня на старинный лад: примерно как полвека назад, когда в европейских армиях орудийная прислуга считалась скорее ремесленниками, чем солдатами. Хотел сначала, по старой памяти, нанять французов из Кале - да только в разгар европейской войны отыскать умелых канониров, сидящих без контракта, оказалось столь же невероятно, как найти на улице золотой самородок. А из своих ежели учить, так лучше мастеровых: они уже привычны к огню и железу. Как правило, кто может делать пушки, тот и палить без промаха способен. После щедрых, на грани расточительности, учебных стрельб настоящими ядрами появилась уверенность, что низменная юго-восточная часть острова надежно защищена. Противоположная оконечность его, лежащая за пределом досягаемости наших орудий, имеет берега высокие, скалистые и обрывистые. Десанту оная недоступна - исключая две маленькие бухты. О них-то и болела душа.
- Осмелюсь доложить, Ваше Сиятельство: пушки готовы, канониры на месте, печи для нагрева ядер разожжены. Прикажете калить?
Я прикинул дистанцию и силу ветра.
- Рановато еще. Примерно через час начинай, с Богом. На трехфунтовки с "Одиссея" полевые лафеты найдешь? И упряжь?
- Да, Ваше Сиятельство.
- Сделай немедля, после не до этого будет. Никита, стволы наложишь сам. Забирай всех мулов, кроме одного для моих разъездов.
- Не хватит тягла на всю батарею.
- На которые пушки не хватит, будешь на отвозах руками катать. К бою будь готов на завтра, к рассвету. Но прежде того всех - и двуногих, и четвероногих - под вьюк! Дальний пороховой магазин знаешь?
- Да, ваше...
- Там бочонков двести подпорченных. Порох слежался: заводские согрешили при очистке селитры. Надо не позже полуночи весь этот запас втащить на гору возле Кроличьей бухты. Тебе все понятно?
- Все.
- Исполняй.
- Слушаюсь!
- Теперь с тобой, Илья. Помощь требуется?
- Людей бы еще с полсотни...
- Бери. Хошь у Фридриха, хошь у Никиты, но только простых солдат. Унтеров и матросов с "Одиссея" не трогай. Огонь по плану, как мы обговаривали.
- Ваше... Александр Иваныч, а может, ближе к берегу подпустить, чтоб на якорь встали? И тут я их...
- Не дури. Ты с ними еще не воевал. Этот народ на драку крепкий. Потери хорошо терпят; могут сесть в шлюпки, да заместо бегства на тебя и навалиться. Так что открывай огонь на предельной дистанции, как планировали. Мне время надобно, чтобы им встречу подготовить.
Восседающий на тощем хребте длинноухой скотины сиятельный граф являл, должно быть, презабавное зрелище в глазах бывших галерных рабов, - иные даже не давали себе труда спрятать ухмылку, - однако меня сие не трогало. Лишь бы работали. А если вдруг кто-то усомнится, что приказы смешного русского паши обязательны к исполнению, то матросы с "Одиссея" мгновенно таковое заблуждение развеют благодетельною затрещиной, для упорствующих - не пожалеют и приклада. Ну нету на острове коней, носиться же чуть не сутки вдоль берега на своих ногах и потом еще сражаться... Возраст уже, знаете ли, не тот. Не двадцать лет и, к сожалению, даже не тридцать.
Солнце клонилось к закату, когда я, наконец, разметил, где копать или долбить каменистый грунт, распределил уроки работникам и приказал оных накормить перед тяжкой страдою. Сделать до рассвета надлежало многое. К счастью, ночь обещала быть ясной - и лунной. В это же самое время с востока донесся первый, приглушенный расстоянием, пушечный выстрел. Турки, явно не торопившиеся сегодня, вошли в пределы досягаемости моей артиллерии, и батарея на Тонком мысу первой приветствовала незваных гостей. Вот хлопчатным семечком вспух еще один клуб порохового дыма и только секунд через пятнадцать донесся ослабленный звук; ядро с такой дистанции даже в зрительную трубу не получалось увидеть.
- А ну, за работу! Коли лениться станете - снова на галерах у турок окажетесь! Там и отдохнете.
На ходу давясь солдатскою кашей и рассовывая за пазуху морские сухари, бывшие невольники разбежались грызть неподатливую почву; замешкавшимся назначенные из них же старшины добавляли резвости пинками. Обратно к магометанам, конечно, никому не хотелось, - но ежели человек привык работать из-под палки, то без понуждения усердствовать не будет. Тем более в жару. Расхожее мнение гласит, что южные народы ленивей северных - а вы попробуйте поработать в летний нестерпимый зной, и сразу поймете, что этому есть уважительные причины. Правда, с приближением вечера беспощадное солнце умерило свой пыл. Подул освежающий ветерок с норда, коий придержал вражескую флотилию, заставив ее лавировать. Кто бы ни возглавлял сию эскадру, он не был невеждой в морской тактике: не стал двигаться галсами в сфере действия береговых батарей, бьющих зажигательными ядрами, а вышел из досягаемости оных и приказал лечь в дрейф с подветренной стороны острова, на умеренном удалении от берега. Только на другой день, примерно к полудню, видавший виды двадцатичетырехпушечный фрегат первым из турецких кораблей бросил якорь в полуверсте от берега, на траверзе бухты Конильи, сиречь Кроличьей.
Сама эта бухта, именуемая по прикрывающему оную с востока скалистому островку, точно так же именуемому Кроличьим или просто Кроликом (Бог весть, почему - вовсе он не похож очертаниями на пушистого зверька, которые в здешних местах к тому же не водятся), доступна только для небольших лодок по причине мелководности. С окружающих скал хорошо видно, что даже в сотне шагов от берега глубина едва по пояс взрослому человеку. Вода удивительно прозрачна, дно - чистейший, почти белый песок. Здесь нету рек, несущих всякую дрянь, и до недавнего времени вовсе не было людей, с их неистребимой привычкой гадить под себя и обращать Божий мир в помойку. Грех на мне пред Создателем сей красоты - мало, что своих сюда привел, так за нами еще и турки притащились!
Так вот, сей заливчик имеет форму правильного полукруга или, скорее, подковы, чуть больше ста сажен в поперечнике, - причем боковые края скалисты и только в глубине бухты ровное песчаное дно плавно переходит в песчаный же берег. Далее склон хотя и крут, но все же позволяет при большом старании залезть вверх, на плато, человеку с грузом за плечами и мушкетом в руках. Саженях в двухстах к западу лежит еще одна бухточка, кою называют Птичьей - весьма похожая, но более узкая и неудобная; ну и еще дальше, верстах в полутора, к морю выходят два узких ущелья, прорезанных в минувшие века высохшими ныне ручьями. Человек, не обремененный поклажей и обладающий ловкостью мартышки, в принципе способен по ним пробраться - поэтому там посажены штуцерные стрелки на случай проникновения турецких лазутчиков.
Больше на остров высадиться негде, не подвергая десант и сами корабли действенному огню тяжелой артиллерии. Кроличья и Птичья тоже состояли в планах фортификации, да руки не дошли: просто не хватило людей и времени. Очевидно было, что любой мало-мальски опытный военачальник сразу обнаружит дырку в моей обороне и постарается оной воспользоваться.
Так оно и вышло. Дав холостой выстрел из пушки для привлечения внимания, капитан фрегата спустил шлюпку. На носу ее рослый турок размахивал белым платком. Все понятно: надо же перед высадкой промеры сделать.
- Трифон! - Я подозвал подшкипера Анфимова, пришедшего ко мне на подмогу с новоформированною ротой. - Поди-ка, встреть гостя. На гору сюда не пускай, держи у самой лодки. Нечего ему тут разнюхивать. Он, понятное дело, предложит сдаться. Отвечай, что сам ничего решить не можешь, и требуй грамоту для передачи начальству. Еще говори, что время на размышление нужно. Весь завтрашний день! Но это с запросом; ежели согласятся на сутки от нынешнего часа, то уже хорошо. Фузею оставь, офицеру не положено. Шпаги хватит. Возьми с собою еще двоих: солдата с фузеей и толмача. Да помню, что разумеешь по-турецки! Толмач все равно нужен: он добавит тебе времени, чтобы обдумать ответы. Сам не показывай, что ихнюю речь понимаешь. Ну-ка, вид бравый прими! Нос чуть пониже, так только прапорщики задирают, и то свежепроизведенные. Держись с важностью, но без излишка. Вот, теперь хорошо.