Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ)
Господи, насколько же проще жить под царской властью!
И снова вперед вылез Егор Косоруков.
- Ваше Высокопревосходительство?
- Что, Егорушка?
- А сколько, примерно, надо отслужить, чтобы нанять корабль хватило?
Вот молодец! Если б я заранее нанял его разыграть приготовленную пиесу для склонения народа к службе - и то бы лучше не вышло. Сразу перевел мое предложение в практический план.
- Полгода, до Рождества. Можно на пару месяцев дольше, тогда в Петербург с деньгами приплывете. Все равно море там раньше Благовещения не растает.
- А что за служба будет?
- Обыкновенная служба, солдатская. Стрелять, в кого начальство прикажет.
- В турок, что ли? Али в кого еще?
- В турок, это непременно. Может, и еще в кого: бывают и христиане такие, что намного хуже турок. Вам сие слышать дико, после турецкого плена, так поверьте на слово. Одно скажу точно: против своих не пошлю. Егор, старше тебя чином никого нет? Офицеров нет?
- Нету, Ваше Высокопревосходительство. Турки хоть нехристи, а к благородным господам почтение имеют. В городе всех оставили, на выкуп.
Казадось, вот-вот можно будет праздновать победу над императрицей: ее солдаты станут моими. На полгода? Ага! Есть способы сделать так, чтобы через эти полгода они сами не захотели никуда ехать. Но тут откуда-то из глубины строя раздался недоверчиво-враждебный голос:
- Господ-то выкупят... А нас в этом пекле адовом оставят! Сдохнуть на своей земле - и то не дадут!
- Кто сказал?! А ну, покажись! - Однако, если бы даже говорун открыл себя, затыкать его было уже поздно. Вражда и зависть к высшему сословию, это ключ от шкатулки Пандоры. Любой выпад противу дворянства способен освободить легион бесов, запертый в народной душе. Толпа, минуту назад шатавшаяся в неустойчивом равновесии, стронулась и покатилась, словно с горы:
- Предали нас офицеры!
- Кругом измена!
- Не верим никому, одной царице-матушке!
- Всё ей доложим, как в Питербурх приплывем!
- Домой!
- Сажай на корапь, твоя милость!
- В Россию хотим!
В Россию они хотят... Я тоже хочу, и что?! Самому явиться в застенок Ушакова? Нет уж, пусть без меня скучает Андрей Иваныч. Спорить с людьми сейчас бесполезно - но есть у меня еще один козырь, коий непременно должен сыграть.
- Косоруков!
- Слушаю, Ваше...
- Распоряжайся, сержант. Веди людей на благодарственный молебен об избавлении от агарянской неволи.
Солдаты давно уже косились на тройной шатер, поставленный в стороне от главного лагеря, с православным крестом в навершии - однако бродить, где попало, галерникам не дозволялось. Кругом немцы-часовые, кои по-русски выучили только три слова: "стой", "назад" и "на***". Были сомнения, не повредит ли такая суровость делу совращения в мою службу, - но я решительно их отмел. Нельзя манить солдат потачками и послаблениями, это гнилая политика, и она когда-нибудь непременно выйдет боком. А уж перспектива иметь у себя на острове неуправляемую орду в полтыщи исстрадавшихся по воле душ, без офицеров, без надсмотрщиков, даже без атаманов... Господи, спаси и помилуй! Вот выцеплю в толпе тех, кто способен командовать остальными, назначу от себя начальниками, выстрою иерархию, - тогда можно будет вожжи-то и поослабить.
Отец Радослав, сербской нации, служил душевно. В Бристоле моим работникам хватало грека, однако сюда для встречи бывших пленников я велел непременно найти славянского попа. Причем хорошего, а не какого-нибудь замухрышку. Увидят мужики правильную, привычную литургию - это им будет сильнейшее побуждение, чтобы остаться. Но только прежде, чем батюшка добрался до "аминя", ко мне протиснулся посыльный от Ноймана и прошептал:
- Exzellenz, die türkische Flotte!
В ОСАДЕ
Я отнял от глаза зрительную трубу. Турки приблизились уже довольно, чтобы позволить себя сосчитать - даже с моим немолодым зрением. Флотом сие назвать, пожалуй, перебор... Однако для нас хватит с лихвою. Большой линейный корабль (новый, французского маниру), четыре фрегата и около дюжины всякого торгового хлама, реквизированного у безответных купцов под войсковые транспорты. Каждый из фрегатов заметно сильней "Одиссея", корабль же по весу залпа превосходит его раз в двадцать. В ходу новенький флейт мог бы потягаться с неприятелями, но это на открытой воде. Если они заградят выход из бухты, любая попытка вырваться на волю окончится для моего единственного судна превращением в пылающую руину. Трофейные галеры? Нет, и они не уйдут. Да и нельзя ослаблять силы на острове, в предвидении турецкого десанта.
Черт возьми! Почему турки оказались у Лампедузы так быстро, на другой день после меня?! По расчетам, капудан-паше Абубекиру требовалось недели две, чтобы узнать о происшедшем бое и отдать надлежащие приказы. Или он заранее предвидел все наши действия? Невероятно. Может в ближнем моем окружении - турецкий шпион? Или французский? Да нет, некому было предать. Впрочем, возможен и такой ход рассуждений со стороны врагов: дескать, незачем беспокойного графа ловить в море, раз он обязательно вернется на Лампедузу. Ладно, что османы хоть не опередили нас: могли бы встретить у острова... Или они следили издалека и пропустили намеренно, чтобы вернее запереть? Сие вполне осуществимо: кого встревожит мирная фелюка на горизонте?
Может, галеры в Фурнийском проливе нарочно отдали мне на съедение? С Абубекира станется: пожертвовать двумя сотнями воинов для военачальника такого масштаба - пустяк! Проглотил граф Читтанов наживку, да и попался на крючок, как глупый кровожадный аккул...
Нет, вздор! Не стоит изображать противников глупцами, но и приписывать им всеведение нет оснований. Всяческие случайности в море и на войне происходят регулярно, таков уж закон бытия, - а нападение на остров, ставший главным перевалочным пунктом греческих клефтов, даже не случайность: турки просто обязаны были оное учинить. Кое-какие приготовления на случай осады мною сделаны. Провиант завезен с изрядным запасом, хотя и для гарнизона, меньшего числом. Боевых припасов тоже довольно. Вот фортификацию запланированную не успел сделать: недостало людей и времени. К бою годны лишь батареи, прикрывающие бухту Порто Веккио и соседние с ней. Но есть на острову еще места, доступные для лодок, - вот там, что называется, конь не валялся. Если, как резонно предположить, купеческие суда в турецкой флотилии под завязку набиты янычарами, то надо немедля принимать меры для отражения высадки оных. И, конечно, игры в солдатскую вольность с освобожденными пленниками отныне прекращаются. В строй, всех в строй! Нет худа без добра: в отношении вербовки Абубекир-паша, сам того не ведая, сыграл мне на руку.
- Дозвольте отбыть на корабль, Ваше Сиятельство? - Никита Истомин, преисполненный беспокойства за любимый флейт, только что не подпрыгивал от нетерпения. - Люди уже в шлюпках.
- Ссади. Оставь одних гребцов, напиши своему подшкиперу, чтоб...
- Мое место на корабле!
- Твое место там, где я прикажу.
- Виноват, Ваше...
- Молчи и слушай. Распорядись, чтобы все пушки свезли на берег. И всех людей. Оставь на страже двух или трех надежных матросов, судно подготовь к взрыву. Сейчас "Одиссей" бесполезен. Если пригодится - то разве в качестве брандера. Поэтому воевать будешь на суше...
- Я не умею на суше, Ваше Сиятельство!
- Сумеешь. Помогу в меру сил. Из носаковских солдат составь две роты. На одну тебя назначаю, на другую - подшкипера твоего, Анфимова. Помощником к нему - Егора Косорукова. Себе выбери в поручики, кого хочешь...
- А можно мне Косорукова?
- Нет. Ты и так справишься, а вот Анфимов - не знаю. Парень толковый, но командовать как будто стесняется. Беда наша в нехватке офицеров. У немцев на всю толпу один Нойман, а уж у русских... Иметь бы полный штат - бывалых, обстрелянных... Эх, и умыли бы мы турок кровью! А так почту за счастье, коли в правильном бою хотя бы треть силы от регулярного войска покажем. Посему, первое дело - воспрепятствовать высадке и до настоящей баталии на открытом месте не доводить. Вся надежда на инженерные хитрости, да засады. Пришли-ка мне, э-э-э...