За магическим прилавком. Дилогия (СИ)

Они действительно отличная пара и люди замечательные. Надеюсь, у их большой семьи все будет хорошо.
– Спасибо! – Ингрид обняла меня так крепко, что дыхание перехватило. – Свадьба через месяц. И ты обязательно должна быть подружкой невесты! Ты для него столько сделала, без тебя этой свадьбы бы не было! Да и вообще – ничего хорошего бы в его жизни не было бы.
– Скажешь тоже…
  
Я всего‑то вылечила его от алкоголизма, и то нечаянно. Зелье сработало совсем не так, как я рассчитывала. Ну и работу потом дала… И инструменты добыла. Ну ладно, кое‑что все‑таки сделала.
– Скажу! Скажу, что мы тебе очень благодарны. И я, и Гастор, и девочки. Ну что, ты согласна?
– Конечно! С удовольствием!
Ингрид снова обняла меня.
– Я так рада! Мы с Гастором уже составляем список гостей. Столько дел! Нужно заказать торт, договориться с музыкантами, цветы выбрать… Ох, как волнительно! Ну мне пора!
Мгновение – и этот счастливый рыжий вихрь исчез за дверью.
Я стояла в наступившей тишине и медленно осознавала: только что запланировала кое‑что вперед на срок, гораздо больший, чем отведенные мне на раздумья три дня.
Вот же ж…
Ладно, не беда. Я еще могу отказаться. Извиниться перед Ингрид, объяснить, что хочу домой. Но, черт возьми, как же легко я согласилась! Тут же представила, как буду веселиться и плясать на свадьбе. Это наверняка будет не менее весело, чем тот праздник с граблями…
Значит ли это, что я хочу остаться в этом мире?
И тут я поняла: если и останусь, то уж точно не из‑за чужой свадьбы.
Я решительно направилась в свою комнату. Теперь я точно знала, что делать. На подушке, свернувшись клубочком, безмятежно спал черный кот. Хвост аккуратно обвивал лапы, усы слегка подрагивали – видимо, снилось что‑то приятное. Возможно, мыши. Или магические сражения с колдуном.
– Эй, – я бесцеремонно потрясла его. – Просыпайся, лентяй.
Кот приоткрыл один глаз, окинул меня недовольным взглядом и снова закрыл его, демонстративно отвернувшись.
– Мне нужно, чтобы ты позвал инспектора.
Кот открыл оба глаза и уставился на меня с таким видом, словно я предложила ему научиться летать.
– Не притворяйся, – раздраженно сказала я. – Я знаю, что ты можешь. В прошлый раз же позвал! А тебя даже не просили!
Кот потянулся, зевнул и снова улегся, закрыв глаза.
Вот же негодяй! Ну ничего, я найду на него управу.
– Если ты прямо сейчас не исчезнешь отсюда и не приведешь инспектора, я заведу собачку.
Кот резко поднял голову.
– Да‑да, именно собачку. Маленькую такую, пушистую. Громкую и активную! Она будет тявкать с утра до вечера и гоняться за тобой по всей лавке.
Сказав это, я едва удержалась от того, чтобы поежиться. Такая перспектива и мне самой виделась крайне непривлекательной.
Кот сел на подушке и уставился на меня с нескрываемым ужасом.
– А может, лучше здоровенную? – продолжала блефовать я. – Овчарку какую‑нибудь. Или дога…
Кот вскочил на лапы, фыркнул с возмущением и одним прыжком оказался на подоконнике.
– Вот и умница, – довольно сказала я. – Жду инспектора.
Кот метнул на меня полный негодования взгляд и исчез за окном.
Я удовлетворенно кивнула и прошла в торговый зал. Теперь оставалось только ждать.
Прошел час. Потом еще один.
Где же этот кот? А инспектор? Неужели сбежал и спрятался? Я бы не удивилась… Я уже успела несколько раз упасть в бездну отчаяния к тому времени, как колокольчик снова звякнул.
На пороге стоял инспектор. Выглядел он довольно растрепанным – волосы взъерошены, на сапогах пыль, словно он действительно спешил. За его спиной мелькнула черная тень – ко предпочел поскорее исчезнуть. Может, в его должностной инструкции прописано, что звать инспектора можно только в случае угрозы для лавкиной жизни?
– Что случилось? – спросил инспектор взволнованно. – Что‑то серьезное?
– Да, – кивнула я. – Очень серьезное.
Под его внимательным взглядом я стушевалась, моя решительность испарялась с каждой секундой, но я мысленно дала себе пинка и напомнила, что отрицательный ответ я уж как‑нибудь переживу. Инспектор останется в своем мире, я вернусь в свой, погружусь в работу, в повседневные дела и вся эта история начнет казаться нереальной, а со временем и вовсе сотрется из памяти. И граф вместе с нею.
– Маша?
– Я не могу уехать, не получив ответ на один очень важный для меня вопрос, – я говорила тихо, отстраненно, внимательно рассматривая собственные ногти, требующие срочный маникюр. Поднять глаза на инспектора мне сил не хватило, зато вопрос мой прозвучал ясно и даже требовательно. – Эльмон, я тебе нравлюсь?
Спросила и зажмурилась, но тут же распахнула глаза и уставилась на него.
Граф улыбнулся, но почему‑то с горечью и улыбка слишком быстро погасла.
– Разве это будет иметь значение, когда ты вернешься домой? – тихо спросил он.
Но слишком уж теплым был его голос, в нем отчетливо слышалась грусть и щемящая нежность.
Возможно, тапочки гораздо прозорливее меня… Возможно, я все‑таки нравлюсь своему инспектору, просто он слишком благороден, чтобы предложить мне остаться.
– Я еще не вернулась.
– Ты с таким восторгом рассказывала про свой мир. Про летающих железных птиц, про моментальный обмен сообщениями, про возможности и свободу… У тебя там дом, друзья, планы на жизнь.
Он замолчал на мгновение, переводя дыхание.
– Да, Маша, ты мне нравишься, ты стала для меня самым важным, самым значимым человеком, и больше всего на свете я хочу, чтобы твоя жизнь была счастливой и благополучной. Только я для этого не подхожу. Растративший состояние граф на государственной службе, не имеющий даже сердца. Я не хочу, чтобы ради меня ты отказалась от всего, что у тебя было и есть дома. Ты достойна лучшего!
С каждым его словом душа пела все больше и больше. Тапочки были правы: любит!
Слушать дальше всю ту чепуху, которую граф себе надумал, я не стала. Сердца у него нет! Зато есть душа, есть чувства. Он самый‑самый замечательный мужчина, какого только можно вообразить! Я обхватила его за шею, притянула к себе и прижалась губами к его губам. Граф на миг замер, а потом крепко обнял меня и ответил на поцелуй.
  
Эпилог
 
Я проснулась с первыми лучами солнца. Села на кровати, потянулась и… обнаружила рядом с собой мышь. В первый момент была готова заверещать от неожиданности, но потом взяла себя в руки. Во‑первых, подарочная мышь в этот раз лежала не на подушке, а почти что в ногах. А во‑вторых, теперь это действительно была мышь, а не здоровенная крыса. А значит у нас намечается некоторый прогресс.
– Молодец, – сказала я коту. – Большое спасибо за подарок. А теперь ты знаешь, что делать.
Он действительно знал. Одним прыжком достиг кровати, схватил мышь в зубы, а после следующего прыжка оказался на подоконнике. Раз – и исчез, как будто и не было. Ну вот, всего‑то полгода прошло. Так, глядишь, через годик‑другой он обучится и вовсе пропускать этот этап – притащить мертвую мышь хозяйке.
– Балуешь ты его, – раздался голос тапочек. – По‑хорошему, сапогом бы в него швырнуть за такое.
– Сапогом? – я сделала вид, что задумалась. – Думаю, лучше все‑таки тапочкой. В следующий раз так и сделаю.
Никто, конечно, мою угрозу всерьез не воспринял. Тапочки пропустили мои слова мимо ушей и продолжили ворчать:
– И сама от рук отбилась. Вчера домой за полночь пришла, где это такое видано.
Я сложила руки на груди и уставилась на тапочки укоризненным взглядом.
– Я вчера, между прочим, была на свидании. Со своим же собственным женихом. И мы бы с удовольствием остались дома, если бы лавка не блокировала намертво дверь моей комнаты, когда он приходит. Уж нашли бы, чем заняться.
  
– И правильно блокирует. Неприлично это до свадьбы. Вот как поженитесь, она вам целую спальню с семейным ложем отгрохает, а пока не положено.