Воин (ЛП)

Локлан сжал зубы, попытавшись представить те ужасы, которые Киранн, должно быть, пережил в таком месте. Лэрд слышал достаточно рассказов о сарацинских темницах, чтобы знать, что все пленники вынесли оттуда мучительные шрамы. Если Шотландец — его брат, то, как знать, остался ли еще Киранн в своем уме.
— Этот Язычник, с которым ты путешествовала…
— Он был хорошим человеком, но отказывался говорить о своем пребывании в темнице. А Лисандр, когда напивался, рассказывал. Это было воистину ужасно.
  
Девушка протянула руку и коснулась Мак-Аллистера:
— Мне так жаль, что твой брат оказался там.
— Мне тоже.
Если бы Локлан только мог, он бы с радостью поменялся местами с Киранном.
Катарина взяла его руку в свои ладони:
— Что заставило его уйти из дома?
— Ссора. Он влюбился в женщину, Изобейл. Ее хотели выдать за другого, поэтому он сбежал с ней среди ночи, полагая, что спасает от будущего мужа. Из-за этого между нашими кланами вспыхнула война. Киранн привел Изобейл к нам в дом, и мы с радостью ее приняли. Но с самого начала я знал, что она станет источником неприятностей. Она даже приставала ко мне как-то ночью, когда Киранн уже лег спать.
— Ты ему рассказал?
— Я попытался, но он лишь посмеялся надо мной. Так продолжалось, пока Изобейл не обратила свое внимание на нашего брата Ювина. Тогда-то Киранн понял, что я был прав. Но эта девица, утратив интерес к Киранну, подговорила Ювина бежать с ней ночью и доставить в Англию, где ее уже поджидал другой любовник.
Изобейл бросила Ювина и почти разрушила его жизнь. Он вернулся домой, однако уже было слишком поздно — Киранн исчез, оставив свой меч и плед на берегу озера недалеко от нашего дома, так что мы все были уверены, что он от горя свел счеты с жизнью.
— А он этого не сделал.
Локлан поморщился:
— Если бы я только знал! Я бы разыскал его. Но моя мать и Ювин были буквально уничтожены известием о смерти Киранна, так что я никогда и мысли не допускал, что брат мог разыграть собственную смерть. Каким негодяем надо быть, чтобы так поступить?
— Таким, кто страдал настолько сильно, что был не в состоянии за своей болью рассмотреть чужую.
В горце вскипел гнев:
— Это эгоистично.
— Да. Такие поступки всегда эгоистичны. Должно быть, он был юн.
— Да.
И все же это не оправдание, ведь их мать чуть не умерла с горя.
— Тогда ты должен его простить.
— А ты бы смогла это сделать?
— Я не говорю, что не поколотила бы его за это, но, в конце концов, приняла бы обратно…
Локлан кивнул. Она поняла его. Думая о том, что снова увидит брата, горец ощущал облегчение… Он отдал бы все, что угодно, лишь бы узнать, что Киранн жив.
И лэрду не нравилась мысль о том, что, должно быть, испытывает сейчас семья Катарины, не зная, что случилось с девушкой.
— Нам надо вернуть тебя твоему дяде.
— Мы так и поступим. Я верю, что все в нашей судьбе происходит не случайно, и дядя вернется в мою жизнь, когда это будет угодно Богу.
Такая вера поразила горца. Кэт обладала непостижимым для Локлана спокойствием духа. И хотя отец пытался управлять ее жизнью, а вокруг нее царил полный хаос, Катарина оставалась невозмутимой.
Она погладила Мак-Аллистера по руке и улыбнулась:
— Считаешь, этот Шотландец может оказаться Киранном?
— Не уверен. В любом случае, кажется, у меня снова появится брат.
Оставалось разрешить лишь один вопрос: будет ли это брат, с которым Локлан вместе вырос, или какой-то другой, о котором он раньше не знал. И даже если это окажется Киранн, придется узнавать его заново: столько всего произошло со дня его исчезновения!..
Горец не мог определиться, считать ли такое положение вещей злом или благом. Но в то же время он знал: где-то там у него есть брат.
Разве могло это быть чем-то иным, кроме благословения? Разве это не замечательно?
Локлан не хотел думать иначе.
Мак-Аллистер и Катарина не сразу сумели отыскать Бракена и его родственников. Англичане сняли две небольшие палатки за ристалищем: одну для мужчин и одну для женщин.
— Вы разыскали Страйдера? — спросил Бракен.
— Да, мы собираемся… — тут горец запнулся, осознав, что не сможет взять Бракена с собой в Англию: он забыл, что этот человек находится в изгнании. — Я найму корабль, который доставит вас в Шотландию. А я вместе с Катариной должен вернуться обратно в Англию, чтобы найти брата.
— Ты прав, — согласился Бракен. — Мое путешествие по Англии было бы кровопролитным — это точно. И все из-за этой скверной проблемы с моим изгнанием. Не обижайся, но я предпочту, чтобы моя голова подольше не расставалась с телом.
— Разумеется, я не могу винить тебя за это.
— Бракен, — прервала их Джулия. — Можно ли попросить лорда Локлана и Кэт подождать, пока я и Брайс прогуляемся по ярмарке?
Англичанин сперва заколебался, а потом устремил на младшего брата суровый взгляд:
— Ты отвечаешь за свою сестру. Не отвлекайся и не бросай ее одну. Слышишь?
— Слышу.
— Тогда ступай, но я хочу, чтобы вы оба вернулись сюда засветло. Тут всякие людишки попадаются.
— Некоторые из них могут оказаться ворами, — поддразнила его Кэт.
— Да. И еще: сумки и кошельки не красть! Мы теперь честные люди, и я надеюсь, что вы оба будете вести себя, как благородные дворяне, коими и являетесь.
Джулия с негодованием вздернула подбородок:
— Я оскорблена до мозга костей твоим предположением, что я могу так низко пасть.
Она перевела взгляд с Брайса на Бракена:
— Вы двое были ворами. Но я, даже переодетая мальчишкой, всегда оставалась леди.
С этими словами девушка в раздражении удалилась.
Бракен издал сердитый возглас:
— Брайс, хорошенько смотри за ней, и если какой-то мужчина хотя бы взглянет в ее сторону, разрешаю тебе выпустить ему кишки. А если с Джулией случится что-то нехорошее, я выпущу кишки тебе.
Юноша почти бегом покинул палатку.
Англичанин повернулся к Локлану:
— Радуйся, что у тебя только братья. Нет ничего хуже, чем иметь сестру, которая настолько привлекательна, что может свести тебя с ума.
Кэт рассмеялась:
— Ну, Бракен, у Джулии и своя голова на плечах есть. Она не из тех женщин, что клюют на мужскую красоту или уговоры. Поверь, она никогда не опозорит ни тебя, ни себя.
— Я знаю. Но я не доверяю мужчинам. Мы все обманщики, лживые собаки, когда волочимся за пригожей девицей.
Локлан застыл и произнес холодным тоном:
— Меня это задело. Я никогда не лгал женщине.
— Вот почему Бог, должно быть, послал тебе братьев. Уверяю тебя, когда дело касается Джулии, я сполна плачу́ за свои прошлые грехи.
Локлан расхохотался:
— Тогда идем. Давай подыщем тебе доспехи и хороший меч, пока мы здесь… вдруг тебе понадобится острый клинок?
Кэт покачала головой:
— Им гораздо лучше выпускать кишки, так ведь?
Бракен вытащил свой меч из-за пояса и провел по лезвию большим пальцем:
— Знаешь, чем хуже клинок обработан и чем он тупее, тем больше он причиняет страданий, когда им вспарывают брюхо…
— Тогда прибереги этот меч для поклонников Джулии.
— Да, думаю, так я и сделаю, — англичанин вернул меч за пояс.
Кэт, не задумываясь, вышла из палатки вслед за мужчинами и ступила в толпу. Она сделала лишь несколько шагов, когда ее охватило нехорошее чувство. Почему это произошло, Кэт поняла только, когда рядом с ней остановился мужчина в серебряной маске и произнес:
— Доброго дня, кузина Катарина.
  
Глава 8
 
У Кэт перехватило дыхание, когда она поняла, что человек в маске — это Дамиан Сен-Сир. Его мать была сестрой отца Катарины. Последний раз Кэт видела своего кузена много лет назад. В те дни он был красивым, но надменным мальчишкой, постоянно хвастающим своим происхождением и землями, которые он однажды унаследует.
  
Катарина его не любила.
Однако мужчина, который сейчас стоял перед ней, выглядел совсем не так, как мальчик, которого она знала. И вовсе не потому, что верхнюю часть лица Сэн-Сира прикрывала затейливо украшенная серебряная маска. От него исходила сдержанная сила, он был высоким и статным, внушал благоговейный трепет и казался загадочным.