Воинствующая феминистка
Но хуже всего то, что самой Риган тоже неудержимо хотелось хлопать ресницами, как и ее студенткам. Однако должен же кто-нибудь вступиться за женщин. Три подающих надежды феминистки постоянно украдкой бросали взгляды на свою преподавательницу, немо вопрошая: «Это ваш кавалер?» Риган до боли отчетливо представила, что они уже видят ее будущее в море цветов и расписного фарфора. История стара как мир. Девчонки уверены на все сто, что ненавидят всех мужчин, но вот им попадается смазливый парень, и они начинают говорить о торжестве «настоящей любви»!..
Учить смотреть с презрением на сказки проще в теории, чем на практике.
— Я что-то не так сказал? — неуверенно промолвил Алекс.
— Иными словами, ты хочешь знать, почему мои студентки умчались быстрее двухлеток на скачках? Не беспокойся. Они смылись потому, что вообразили, будто мы хотим остаться одни. И обсудить проблему фарфоровых сервизов.
— Прошу прощения?
— Это женский ритуал, — терпеливо объяснила Риган. — Раньше я полагала, он умер лет двадцать назад, но когда переехала сюда, то увидела, что здесь столовый фарфор по-прежнему является символом. Считается, что женщина зацепила мужчину на крючок, лишь когда он послушно тащится за ней в магазин выбирать сервиз.
— Наверное, ты привыкла общаться с более сообразительными людьми. Я все равно ничего не понял. Девчонки бежали отсюда со сверхзвуковой скоростью из-за такого пустяка, как столовый фарфор?
— Хочешь — верь, хочешь — не верь. Так уж и быть, она тоже похлопает ресницами. — Они вообразили, ты ухаживаешь за мной. И решили не мешать своим присутствием нашему «настоящему роману».
— А-а, — в глазах у Алекса вспыхнули озорные искорки и что-то еще, таинственное и непроницаемое, — теперь понял. Ты не можешь объяснить мне, как это разговор так быстро перескочил от «ненавижу всех мужчин» до «настоящего романа»?
— Хоть убей, не знаю. Похоже, со стороны это кажется самым логичным поступком. Иногда я думаю, что единственный выход для нас — стать в следующей жизни мужчинами.
— Нет-нет, ни в коем случае. Ты мне нравишься такой, какая есть.
— Ты хочешь сказать, непоследовательная? Противоречивая? Спятившая?
Алекс прыснул.
— Знаешь, я всегда считал, что значение логики сильно переоценивают. Мир стал бы невыносимо скучен, если бы все поступали одинаково. Непредсказуемость — это здорово. Кстати о непредсказуемости… мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать тебя, но, по-моему, получилось очень красиво.
— Что?
— Рыжие волосы. Тебе это идет. Впрочем, брюнеткой ты тоже смотрелась хорошо. Эта перемена чем-нибудь вызвана?
Все его замечания вежливы и учтивы. Иначе, наверное, и быть не может. Но взгляд Алекса заставил Риган вспомнить пиратов и разбойников с большой дороги. Похоже, он не замечает, что рядом с его застегнутой на все пуговицы рубашкой ее эксцентричная одежда ясно дает понять, что они, люди из разных миров, никогда не смогут стать парой. Алекс совершенно не обращает внимания на одежду. Он обладает даром раздевать взглядом женщину донага. Риган ощутила шеей нежное прикосновение этого взгляда.
— Риган, — повторил Алекс, — почему ты перекрасила волосы?
Чтобы перестать приписывать тебе высокие романтические чувства, о которых ты даже не подозреваешь, хотелось бы ей сказать ему. Эта символическая перемена внешности, она надеялась, позволит ей взять себя в руки. И ведь это ей удалось — правда, только до того момента, пока Алекс не оказался в двух футах от нее.
— Просто шатенкой я себе надоела. К тому же так веселее. Как прошли уроки? — попыталась она этим невинным вопросом переменить тему.
Но ответа на него не получила: некоторое время спустя Риган была уже дома у Алекса. Разогревая в микроволновке ужин и шаря по шкафам в поисках салфеток и столовых приборов, она не переставала удивляться тому, до чего же хорошо им проводить время вдвоем за разговорами. Они, например, даже не заметили, как очутились в машине и приехали сюда. За обедом во время оживленной беседы Риган осенила мысль предложить Алексу почитать лекции о сказках в одной из ее групп…
— И тебе меня нисколько не жалко? — изумился он. — Ты заставишь меня войти в аудиторию, где полным-полно женщин? А я-то считал, мы с тобой друзья. Даже если бы у меня был бронежилет или полный комплект доспехов со шлемом…
— Успокойся. Да, мои студентки все до одной феминистки, но в первую очередь они воспитанные леди. Тебе вот этот убогий рулет или вон того убогого цыпленка?
— Пожалуй, рулет, если не возражаешь. А насчет твоих леди скажу вот что: мне пока не хочется, чтобы меня линчевали.
— Они все до одной влюбятся в тебя, — заверила его Риган. — К тому же им необходимо услышать это от тебя лично. От мужчины. Услышать то, что сказки одинаково плохо влияют на оба пола. Пробуждают неоправданные ожидания, которые впоследствии приводят к разочарованиям. Ой, я обожгла язык.
Алекс протянул ей стакан воды.
— Сразу видно, опыта у тебя маловато. Надо было подождать хотя бы пять минут. Впрочем, может, и к лучшему, что ты обожгла вкусовые рецепторы до того, как попробовала блюдо…
— Не пытайся увильнуть от разговора, — выпалила Риган между двумя глотками воды. — Я полагаю, ты получишь большое удовольствие, читая лекции моим девочкам. Серьезно, я считаю, тебе это понравится, а им пойдет на пользу.
— Мм, Риган, никак не могу с тобой согласиться. Я считаю, женщина имеет полное право ждать от мужчины определенных вещей — особенно если это ее любимый мужчина. Любви. Искренности. Верности. Она имеет право рассчитывать, что о ней будут заботиться. Ну и все прочее, чего полно в сказках.
— И что мне только с тобой делать? — в отчаянии покачала головой Риган. — Да сама эта теория про героев-мужчин есть прежде всего сказка!.. Мерл, можно мне заглянуть в «Уолл-стрит джорнэл» [1]? — обратилась она к брату Алекса, заглянувшему в этот момент на кухню за стаканом сока. Под мышкой он держал свежий номер газеты.
— Ты читаешь такую прессу? — удивился тот.
— Регулярно — нет. Просто мне бы хотелось узнать котировку кое-каких акций.
— О, а я считал вас обоих последними финансовыми девственниками на земле!.. Не обижайся, братишка! Так ты играешь на бирже, Риган?
— Не могу сказать, что у меня тугой портфель акций, но кое-что есть.
Быстро отыскав котировку акций «Диснея», она возвратила газету Мерлу.
— Если тебе хочется поговорить о курсе акций, о фьючерсах и т. д., можешь зайти в мою берлогу, — предложил он ей.
— Мм… — протянула Риган, — с удовольствием, но как-нибудь в другой раз. Я обещала Алексу, что сразу же после ужина совращу его на крышке рояля. Это дело моей чести, ну, то есть женщины легкого поведения.
Мерл прижал ладонь к сердцу.
— Ни на секунду не сомневаюсь, что вы закончите вечер именно так. И если вам потребуется зритель, советчик…
— До свидания, Мерл! — оборвал его Алекс.
— Намек понял. Вообще-то я как раз собирался смотаться на пару часиков к другу. Но если вы дадите мне слово, что не будете вести себя пристойно, я оставлю вас наедине со спокойной душой.
— Даю слово, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ввергнуть твоего брата в пучину греха, — торжественно произнесла Риган, заслужив этим одобрительную ухмылку Мерла и дружеское похлопывание по спине.
Как только он ушел, Риган посмотрела на Алекса. Рассмеявшись, оба вскочили с места и принялись убирать со стола. Когда последняя тарелка была отправлена в посудомоечную машину, Риган сказала:
— Я в полном смятении. С одной стороны, мне необходимо втянуть тебя в авантюру, а с другой — уже совсем темно и мне пора домой, где меня ждут хлопоты по хозяйству и проверка тетрадей.
— У меня тоже целая гора дел, но… как ты относишься к музыке?
Риган удивленно подняла брови и ответила:
— Вполне положительно.
— Просто мне пришла в голову мысль, что несколько минут музыки помогут переварить ужин.