Воинствующая феминистка

Риган с ловкостью опытного хирурга натянула резиновые перчатки. Через двадцать минут она станет другой женщиной. Рыжеволосой. Она уже неоднократно проделывала этот трюк, и всегда с блестящим успехом. Новый цвет волос — новая женщина. Когда завершились провалом первое увлечение и первый поцелуй — Риган в то время заканчивала школу, — она попробовала стать блондинкой. После разрыва с Таем шесть месяцев была брюнеткой.
Прополоскав волосы, Риган целую минуту наслаждалась, разглядывая себя в зеркале. Она осталась довольна собственным отражением. Нечего и думать, чтобы Алекс влюбился в такую женщину, о которой, судя по ее внешнему виду, можно сказать, что она готовится к кинопробе на главную роль во второсортном фильме ужасов.
Разумеется, скоро это страшилище исчезнет, вместо него предстанет новая Риган. Жизненный опыт научил ее: иногда неожиданная перемена внешности дает человеку шанс очнуться, забыть о том, что предшествовало данному периоду жизни. Как раз именно этого и хотела Риган — выкинуть из головы то, как она бросилась на Алекса в машине, да еще среди грозы, черт побери!
Она поняла, что влюбилась в Алекса, причем так, как никогда ни в кого не влюблялась. Однако все, что произойдет дальше, было хорошо ей известно. Сначала она начнет постоянно думать о нем, страдая каждое мгновение, когда его нет рядом, поверит в сказку со счастливым концом… даже вопреки очевидному: Алекс и близко не похож на мужчину, какой ей нужен. Необходимо с силой захлопнуть эту дверь, которую предательски отворило ее сердце, говорила себе Риган. Неужели я буду вести себя так, как та глупая рыжеволосая девчонка из класса Алекса?..
Последующие несколько дней были целиком посвящены ею работе: конец семестра, подготовка к экзаменам и организация летнего досуга студентов. Жизнь Риган текла по привычному руслу: колледж и дом. Постепенно она воспрянула духом, почувствовав, что вновь обретает почву под ногами.
В четверг вечером Риган решила отдохнуть и после занятий с тремя студентками заглянула в кафе рядом с колледжем. Как и следовало ожидать, оно было забито до отказа. Вкусно пахло кофе и шоколадом — излюбленными лакомствами преподавателей и студентов. Риган обвела взглядом зал — повсюду знакомые лица и ни одного свободного места.
Джули, одна из второкурсниц, потянула ее за локоть:
— Пойдемте, мисс Стюарт, вон освобождается столик. И вы завершите рассказ об идиотах мужчинах и происхождении слова «гений».
Риган сегодня пришлось закончить занятие на середине темы, и теперь три самые закоренелые феминистки горели желанием продолжить обсуждение. Через несколько минут они устроились за столиком, и официантка принесла заказ. Бросив на стол дипломат и портмоне, Риган сняла туфли, обхватила ладонью чашку кофе с малиной и миндалем и открыла рот, приготовившись продолжить разговор. И тотчас же закрыла его.
В противоположном углу кафе сидел Алекс. Он был в компании двух мужчин — по-видимому, коллег-учителей; перед ними лежало по стопке ученических тетрадей. На Алексе была строгая рубашка, и он смеялся, слушая рассказ одного из своих друзей.
Сердце Риган тут же принялось выплясывать буги-вуги. Какое вероломное! Он не прикоснулся к ней, даже не заметил ее, а оно уже готово выдать ее с головой…
Алекс, отвлекшись от разговора с коллегами, поднял голову. Его взгляд неторопливо прошелся по помещению, на мгновение задержавшись на лицах девушек, сидящих вместе с Риган, и на лице огненно-рыжей женщины в кричащей футболке… Потом он снова повернулся к другу.
Риган подергала сережку. Странно, что Алекс не узнал ее. Другой цвет волос никогда не считался изменением внешности, да она и не хотела прятаться от него. Она просто хотела дать пощечину самой себе.
Ни одна женщина в здравом уме не встанет на пути мчащегося поезда. А для Алекса сейчас любая женщина лишь замена Гвен.
Риган понимала, сколь ущемлено самолюбие Алекса после того, как его бросила эта мисс Вертихвостка, и была готова помочь ему. Если Алексу полегчает от сознания, что другая женщина находит его желанным и сексуальным, то она будет этому только рада. В действительности ничего страшного не случилось, утешала себя Риган. Между ней и Алексом завязалась настоящая дружба. И нельзя позволить разрушить эту дружбу какой-нибудь глупой мелочи, как-то: взять и влюбиться в него…
 
Внезапно Алекс снова отвернулся от своих друзей. Его взгляд метнулся прямо в сторону Риган.
— Мисс Стюарт, вы мне не ответили…
— Извини, Джули… — Она заставила себя полностью переключить внимание на девушек — забудь про расшалившийся пульс! — и быстро глотнула кофе. — Я просто не расслышала твоего вопроса.
Фейт наклонилась к ней.
— Помните, в самом конце урока вы говорили о римской мифологии, о Зевсе и Юноне…
— Да, помню. У римлян Юнона была царицей небожителей, и в ее обязанности входило также следить за всеми своими дочерьми на земле. Слово «juno» стало нарицательным. Под этим словом люди понимали душу женщины.
— Да. А как насчет мужчин?
Взгляд Риган метнулся в сторону Алекса, но его как раз загородили выходящие посетители.
— Ну вот, а слово «genius» стало использоваться римлянами для названия души мужчины. Корень этого слова означает «отец».
— Значит, первоначально под словом «гений» понимался вовсе не человек, обладающий сверхспособностями, а просто лишь «мужчина»? Или «душа мужчины»? — уточнила Фейт.
— Да. Но, как известно, вскоре Римская империя пала. На ее месте образовались государства, основанные на принципах патриархата, и слово «гений» постепенно стало использоваться для идеализирования мужчины… а слово «juno» со временем забылось.
— Как это похоже на мужчин-шовинистов! — с отвращением воскликнула Джули. — Они были готовы воспользоваться любым предлогом, чтобы унизить нас. Делали это при помощи законов, полиции… даже при помощи языка.
Джули, Фейт и Присс были самыми воинственными феминистками в группе; отчасти именно поэтому Риган стала задерживаться с ними после уроков. Их жажда знаний импонировала ее душе истинного педагога, но иногда ей с трудом удавалось заставить девушек пересмотреть привычные взгляды.
— Что ж, — сказала она, — я считаю, это один из взглядов на проблему: мужчина — злейший враг женщины. Но для того, чтобы танцевать танго, требуются двое. И вы должны это понимать. На примере сказок и легенд я пыталась показать вам, как женщин заставляли свыкнуться с мыслью, что им необходим мужчина-герой, который будет заботиться о них, беречь и защищать…
— Мисс Стюарт! Вы хотите сказать, нет ничего страшного в том, что мужчины считают себя гениями, а про Юнону забыли, словно ее и в помине не было?
— Я хочу сказать, — терпеливо продолжала Риган, — нравится нам это или нет, но не одни мужчины ответственны за такой порядок вещей. Раз мы ждали мужчин-героев, наверное, мы надеялись, что они непобедимы, непогрешимы… лучше, чем они есть на самом деле. И мужчины смотрели на нас как на «низших» существ потому, что мы своим отношением к ним столетиями подпитывали это заблуждение — показывали, что на нас можно не обращать внимания.
Ей на плечо легла рука. Большая, теплая. Взгляд Риган скользнул вверх по руке, по голубой рубашке в клетку и остановился на спрятавшейся в бороде улыбке.
— Вы говорили о мужчинах такие слова, что мне даже страшно прерывать вас. Можно поздороваться с тобой — или это связано с риском для жизни?
  
Глава седьмая
 
Риган тоскливо обхватила подбородок. Да-а, жаль. Наиболее закоренелые феминистки… три самые воинственные мужененавистницы во всех группах… в мгновение ока зачарованно захлопали ресницами. Фейт постоянно поправляла прическу. Джули не переставала застенчиво, но в то же время соблазнительно улыбаться. Присс, отодвинув стул, закинула ногу на ногу — вне всякого сомнения, демонстрируя самую короткую юбку сезона.
Риган казалось, она наблюдает со стороны крушение Римской империи.
Алекс ничего не сделал — он просто пододвинул к столику стул и проявил все свое обаяние. Разумеется, услышав повтор истории про гениев и юнон, он благородно принял на себя вину за всю сильную половину человечества.