Граф

Хотя с принадлежащими мне людьми я, конечно, погорячился. Теоретически крестьяне и тем более горожане графства мне не принадлежат. Католическая церковь рабство запрещает. Но именно что теоретически. Продать своего крестьянина не могу, а вот убить – запросто. Даже за косой взгляд. И уйти крестьянин от меня никуда не может. Какой-то из императоров даже эдикт издал о выдаче городами сбежавших от сеньора крестьян. Да что там говорить, крестьянин чихнуть без моего разрешения не может. Но теоретически – он свободен.
Но это в Священной Римской империи крестьяне хоть теоретически свободны, а в других странах – совсем мрак. Во Франции и в Англии крестьян вообще за людей не считают. Относятся хуже, чем к скотине. И продать могут, и проиграть, и просто собаками затравить ради забавы. Только недавно во Франции было подавлено крестьянское восстание. О нем даже в учебнике по истории несколько строк было. Жакерия вроде называлось. А в Англии через пару лет вспыхнет восстание под руководством вроде бы Уота Тейлора… или Тайлера – не помню уже. Сейчас, как это ни странно, лучше всего со свободой у крестьян на Руси. Там любой крестьянин может свободно собраться и уйти куда и когда захочет. И никто его остановить не сможет. Ну, там еще Русская Правда действует, а по ней, если не ошибаюсь, все люди свободны. Правда, недолго это продлится. Скоро русских крестьян так закабалят, что они до середины девятнадцатого века и вздохнуть не смогут.
Правда, и германских крестьян то же ожидает. И продлится это до развития буржуазных отношений. Того самого пресловутого и проклинаемого всеми капитализма. А у меня в графстве он вроде как уже и наступил. Правда, об этом, кроме меня, никто не знает. Ну и слава богу. А то начнут еще требовать чего-то, разные там забастовки с демонстрациями устраивать. Хотя моим людям жаловаться вроде и не на что. Крестьян я не гноблю, да и подати у меня самые низкие. Но человек – он ведь такой… сколько ни дай, все мало.
Следующий день прошел как-то бестолково. В город идти не хотелось. Я еще в прошлый раз все интересное увидел. Да и жара не позволила бы погулять с удовольствием. По чужому, да еще и мусульманскому, городу в легкой рубашечке не погуляешь, а идти в кольчуге или кирасе… Да ну его, этот город. Так что проторчал почти все время у себя в каюте. Там было не так жарко. После обеда собрался было искупаться в море, но привели запрошенных нами рабов. Аж девятнадцать человек. Правда, от пятерых сразу пришлось отказаться. Двух кастильцев и трех генуэзцев. На кой они мне – чтобы довезти их до первого кастильского порта? Тем более что один из генуэзцев сразу начал качать права. Якобы я как благородный человек просто обязан выкупить их и отвезти его с товарищами в Геную. Хорошо, что мы с Германом подошли к пирсу на шлюпке и разбирались с рабами там. А то ведь если бы они ступили на палубу моего корабля, то считались уже свободными. Корабль-то христианский. И что бы я с ними делал? Нет, в Геную, конечно, я бы никого не повез, но до Коруньи везти их пришлось бы.
А оборзевший генуэзец, видно, не из простых; наверное, из обедневших мелких дворян, раз его не выкупили. У таких как раз гонор аж из ушей бьет. Он бы мне своими придирками и причитаниями все мозги сожрал. И все равно я бы оказался плохим. Знаю я таких типов. Так что пусть еще повкалывает на мавров, может, поумнеет. А вот из четырнадцати оставшихся двенадцать оказались германцами, и двое – англичанами. Германцев выкупил сразу, без разговоров. Англичане оказались тоже вполне вменяемыми. Договорились с ними, что они пойдут с нами до Дуйсбурга в составе экипажа. И я им даже что-нибудь заплачу, чтобы хватило на дорогу домой. Оставлять их у себя я не собирался. Не люблю англичан.
Да и французов тоже не особенно. Хотя я и к немцам раньше относился без особой симпатии, а теперь вроде и сам немец. Вернее, германец. Но англичан не люблю больше всех. Слишком много они в будущем зла России причинили. Или причинят? Да какая разница. И не только России. Пакостили они всем. Всем и всегда. Нет, может, эти двое – как раз порядочные люди, вполне возможно, что и среди англичан такие есть, но лучше не рисковать. А вот с германцами в конце пути разберусь. Если кто захочет остаться у меня, то милости просим; нет так нет. Держать никого не стану и даже денег на дорогу дам. Но договор с ними буду заключать только дома, в Дуйсбурге. Надо же проверить, что они за моряки, а то, может, наврали.
 
Герман опять отправился на рынок. До обеда он ходил туда за одеждой для пацанов и первой пятерки рабов, а теперь и для остальных. Не ходить же им в том тряпье, что сейчас на них…
И на следующий день я опять изнывал от скуки и жары. Тем более что позагорать и искупаться в море тоже не получалось. Слишком много народу на корабле. Особенно детей. Ведь всего-то два десятка ребятишек, а казалось, что весь корабль просто забит ими. Они уже вполне освоились, былая настороженность прошла, и теперь носились по кораблю как угорелые. В конце концов мне это надоело, и я назначил одного из пехотных сержантов старшим над ними. Вроде дядьки. И приказал приучить их к дисциплине, ну и заодно учить немецкому языку. А нерадивых и непослушных разрешил даже пороть, если другие методы не помогут. А то, что не помогут – это точно. Это ведь пацаны, истосковавшиеся за время рабства по простым детским играм и шалостям. И теперь наверстывающие это. Но если им вовремя мозги не вправить, то потом это будет сделать намного труднее.
После этого стало немного спокойнее. Но все равно такая скученность раздражала. Народ кучковался в основном на палубе. В трюм ведь их не загонишь. Да и невозможно это – трюм уже забит товаром. И товаром недешевым. В основном, конечно, ткань из хлопка. Ее взяли очень много, но я бы и еще взял, да некуда. Ткань эта нам нужна, очень нужна. Она ничуть не хуже льняной, но в несколько раз дешевле. А мне ведь солдат одевать надо. Она как раз пойдет на нижнее белье, на рубахи, на тренировочную форму. Сейчас все это шьют из льняной ткани, а это очень уж дорого. Теперь расходы на обмундирование упадут, и это хорошо. Сэкономленное – значит, заработанное. Так что даже для продажи ничего выделить не удастся. А еще в трюме шелк и специи. А они вообще баснословно дорогие. Поэтому приходится возле люка в трюм держать часового. И не потому, что могут что-то украсть, а потому, что если туда просочатся пацаны, то они могут просто по глупости товар попортить.
А к вечеру наконец подошел наш неф. Правда, с этим чуть конфуз не случился. Вошел в бухту большой корабль – и нахально попер прямо к нам. Я, естественно, объявил боевую тревогу. Хорошо что у них хватило ума остановиться метрах в трехстах от нас. Я уже был готов отдать команду на открытие огня. И потом целый час мы находились в напряжении, пока не объявился посыльный от фесского купца и не сообщил, что этот корабль пригнали для нас. Но и после этого мы не расслаблялись. Усиленные караулы пришлось продержать до самого утра, пока не объявился сам купец.
Корабль мне понравился. Двухпалубный и трехмачтовый красавец. В принципе он был не намного и больше нашей каракки, но грузоподъемность у него почти в два раза выше. И что самое главное, пушки можно было расположить по всему борту на нижней палубе, а не только в ахтеркастле и форкастле, как на каракке. Правда, и кормовая и носовая надстройки у нефа тоже были, хотя и не так сильно выражены, как у моей каракки. Но и туда можно было воткнуть пушки. И на верхней палубе надстроек тоже можно установить мои дальнобойные пушки. В принципе можно было установить тридцать четыре орудия. И еще бы место осталось. Другое дело, а зачем столько? Воевать я ни с кем не собираюсь. Если кто нападет, то отбиться можно и меньшим количеством пушек. Тем более в одиночестве неф ходить не будет, а только в составе эскадры. Так что вполне хватит и двух десятков пушек. Да и то это будет избыточно.
Но ладно, пусть будет: много не мало. Но окончательно решение буду принимать дома. Посоветуюсь по пути домой с артиллеристом и шкипером каракки. У них уже какой-никакой опыт применения артиллерии на море появился, вот совместно и решим, сколько устанавливать пушек. Но вот то, что их можно установить много, – радует. И грузоподъемность этого корабля тоже радует. Как просветил меня вчера вечером один из английских моряков, это не венецианский неф, а неф английской постройки, раундшип – он на таком как раз и ходил. И этот корабль получше венецианца. Венецианский неф управляется двумя рулевыми веслами, а у раундшипа уже есть навесной руль на ахтерштевне, и управлять им намного легче. В принципе как и на моей каракке. И это тоже в плюс новому кораблю. Так что решено – беру. Тем более что денег, даже после того, как мы забили наши корабли товаром, оставалось еще очень много. Очень уж наша сталь, и особенно стекло пришлись маврам по вкусу. И чугунная посуда тоже разлетелась вмиг. Так что хватит и на корабль и на товар, чтобы не вести его пустым. И еще золото останется. Может быть.