Тайны затерянных звезд. Том 1

Меня дёрнуло, как из рогатки выстрелили! И потянуло вперёд.
Буй приближался с пугающей скоростью, а за спиной…
За спиной «Барракуда» таранила останки «Скарабея», на которых я беззаботно сидел всего секунду назад.
Пройдя носом через голый каркас верхней части, «Барракуда» нанизала врек на себя, как кусок мяса на вертел, передала ему часть вращения, заставляя крутиться тоже. Этот огромный конгломерат двух слипшихся кораблей врезался в один из «отрогов» станции, вспыхнувший ярким голубым полем, и остановился, чуть вращаясь на месте.
  
А потом остановился я…
Остановился ударом о железное ребро буя.
Скафандр смягчил удар, но все равно меня дёрнуло вперёд, голова мотнулась так, что шея хрустнула, в ушах застучало, в глазах моментально потемнело.
– Внимание! – раздался голос в скафандре. – Зарегистрированы сильные перегрузки! Немедленно прекратите движение!
И этот голос был последним, что я запомнил…
 
Глава 4. Пираты
 
Я что, жив?
Твою мать, я жив! Такое вообще возможно? Последнее, что я помнил – это приближающийся с огромной скоростью к моему телу острый угол врекерского буя и удар об него. Удар такой силы, что даже автоматика скафандра заявила: это перебор и надо бы поаккуратнее быть… Такой удар как минимум оставил бы меня с несколькими переломами, даже несмотря на смягчающий эффект надутого дыхательной смесью скафандра, а я себя чувствую вполне прилично.
Кстати, а где скафандр? Его ведь тоже на мне нет! Да и вообще я не болтаюсь в черноте космоса, судорожно пытаясь отвоевать у пустоты хотя бы глоток воздуха, стремительно утекающего через расколотый визор, а лежу на плоской холодной поверхности. Дышится совершенно спокойно и единственное, что смущает – это то, что я ничего не вижу по самой простой и банальной причине – у меня закрыты глаза.
Но открывать их я не торопился. Большой и сложный жизненный опыт подсказывал мне, что если ты выжил там, где должен был погибнуть, при условиях, при которых просто невозможно не погибнуть, то произошло это лишь благодаря кому-то постороннему. А я знаю только один тип людей, которые стали бы меня спасать из той задницы, в которой я оказался.
И это те люди, компании которых я бы предпочёл смерть.
Поэтому, прежде чем открыть глаза и окончательно и бесповоротно показать, что я пришёл в себя, я сосредоточился на остальных органах чувств, пытаясь понять если не где я, то хотя бы как много вокруг меня людей и что они делают.
По коже прошёлся лёгкий прохладный ветерок, нос бесшумно втянул его, раскладывая на составляющие и анализируя запахи. Воздух явно корабельный, рециркулированный – характерная нотка озона, придающая ему искусственной свежести, никогда не забудется тому, кто подышал этим воздухом хотя бы неделю. Я дышал им месяцами.
Слегка согнув пальцы, так, чтобы это выглядело как неосознанное движение во сне, я коснулся подушечками поверхности, на которой лежал. Она была скользкая и гладкая, словно лёд, но не настолько холодная. Действительно – кому придёт в голову замораживать человека, которого только что вытащили из открытого космоса? Тогда проще было вообще не вытаскивать, а оставить где есть.
Но главное, что я понял – я не связан. Я не раздет, не закреплён никаким образом и вообще, кажется, никто не собирается ограничивать мою свободу. Просто принесли и положили на… стол? Наверное, на стол. И так оставили.
Если это действительно те, о ком я думаю, те, с кем я не хотел бы встретиться, то они совершили все ошибки, какие только могли. И половину тех, какие не могли.
Внезапно в полной тишине, в которую я внимательно вслушивался, раздался тонкий тихий зуммер. Так на малых кораблях звучат сигналы вызова по каналу внешней связи. Значит, я действительно на корабле. Но на каком из тех двоих? Или вообще на каком-то третьем?
– Ну, Кори? – раздался спокойный глубокий мужской голос. – Ответишь?
– А чего я-то сразу? – огрызнулся в ответ другой голос – девичий.
– Ну это же было твоей идеей этот полутруп из космоса выловить.
– Капитан, если бы не действия Кори, с высокой долей вероятности мы бы уже были поражены новыми торпедами. Ее решение подобрать этого человека и использовать его как аргумент – оправдано. Инсинуации в адрес Кори излишни.
Ого! А вот этот голос это уже что-то прямо интересное! Холодный, с металлическим призвуком и лёгким дребезжанием, явно синтезированный, а не сотворённый при помощи голосовых связок.
Я нечасто слышал подобные голоса хотя бы потому, что роботов, оснащённых функцией языковой коммуникации, в принципе, немного. Поэтому ошибиться было невозможно – это говорит робот. И, судя по тому, что он изъясняется осмысленными выражениями, да ещё в контексте беседы, а не засунутым в прошивку набором стандартных фраз, этот робот – разумен!
А разумных роботов в нашей Вселенной запретили делать когда? Правильно, шестьдесят лет назад, после Великого Патча. Правда тогда считалось, что их всех истребили… Не всех, получается?
Что ж, как это ни странно звучит, но я точно не на корабле Администрации, теперь это очевидно. Если разговоры между людьми могли быть какие угодно и между кем угодно, то вот разумный робот в эту канву не вписывается вообще никак. Любой представитель Администрации не то, что не стал бы стоять рядом с ним – он бы моментально попытался оборвать существование робота любым доступным способом.
Поэтому я, уже ничего не опасаясь, открыл глаза (сначала чуть-чуть, чтобы не ослепило вероятным светом), и повернул голову в сторону говоривших, чтобы разглядеть их и заодно – окружение.
Я и правда лежал на столе. На столе, с одной стороны которого стоял полукруглый диванчик с красной потрёпанной обшивкой, а с другой – два разномастных «космических» стула с магнитными ножками. Кроме этого набора, притулившегося в уголке, в этом помещении не было никакой мебели. Экипажные кресла не в счёт – они считаются не предметами мебели, а элементами постов, к которым приделаны. Пост навигатора, пост техника, пост пилота, два оружейных поста, и, конечно же, капитанское кресло.
Это капитанский мостик. Небольшой, всего-то квадратов на тридцать, а значит, я точно не на борту корабля Администрации – на «Санджи» капитанский мостик раза в полтора больше. Да и не будет никто ставить на кораблях Администрации прямо в святая святых ободранный красный диван, стол и разномастные стулья. Да и сам экипаж не будет выглядеть так… Диковинно.
В капитанском кресле, где на консоли в такт зуммеру моргала жёлтая лампочка внешнего вызова, поставив локти на колени и сцепив ладони, сидел заросший мужчина с усталыми глазами. Его густая борода, практически седая, переходила в чёрные волосы, подёрнутые серебристыми нитями, а тонкий нос с приличной такой горбинкой напоминал солнечный парус, на каких курсируют прогулочные сверхлёгкие яхты.
Напротив него, в пилотском кресле, сидела симпатичная девушка с красными волосами. Волосы были подстрижены довольно хулиганисто – левая нижняя четверть головы практически выбрита, и, чем дальше по окружности черепа, тем длиннее пряди, так что в итоге они оказывались длиной по плечо. Жутко неудобно, должно быть, но выглядит очень эффектно, не поспоришь. Да и вообще девушка выглядит эффектно – яркие неоновые пятна на одежде, синие и розовые, будто она очень неумело красила фюзеляж валиком и заляпалась. Проколотая левая бровь, дерзкий взгляд. Эдакая бунтарка, привыкшая идти поперёк течения.
Хотя по сравнению со следующим персонажем она выглядела просто образцом добродетели. Я не знаю, как все эти люди умудрялись сохранять спокойствие, находясь рядом с этим механизмом, но у меня при взгляде на него возникало только одно желание – вскочить и бежать как можно дальше. Найти там оружие калибром покрупнее, желательно вообще стационарную пушку космической станции, и сжечь его. В идеале вместе с кораблём, чтобы уж точно не рисковать.
  
И это при том условии, что я сам никогда в жизни не видел разумного робота, восставшего против человечества! Весь Великий Патч закончился задолго до моего рождения, я видел лишь голофильмы и читал воспоминания очевидцев!