Иванов-сан (СИ)

Подумав, Баба-Яга потыкала худым пальцем в предпоследний листок:
— Премии, это неплохо. Сделать платный абонемент и цену не очень высокую. Деньги на него и потратят. Ничего на сторону, обратно все вернется.
— Не-не, это будет в корне неправильно! — запротестовал я. — Люди тогда подумают, что их обманули. Представьте себе — вы потеете на тренажерах, мячики об стену бьете, гантели мучаете. И за это еще надо платить… То, что получаешь приятным бонусом — это одно. Это воспринимают как заботу руководства о нас, любимых. Но если вы только что положили пять сотен в карман, а чьи-то загребущие лапы их тащат обратно? Вся идея накроется медным тазом.
— Чинушам сверху придется как-то объяснять, почему они должны платить. Даже если это перераспределение между фондами. Просто сам факт взять и поделить — звучит не привлекательно.
— Поставить машины по продаже соков, витаминизированных напитков и различных батончиков. Это уже — да, платно. И я более чем уверен, что будут с удовольствием брать. Особенно, если цену сделать меньше, чем рядом со столовыми. Типа — спортсменам скидка.
Очень неприятно, когда тебя в упор разглядывают, словно под микроскопом. Жестом приказав собрать бумаги, Эсмеральда Степановна с легкой печалью в голосе сообщила:
— Жаль, что ты старый, Иванов. Не вылепить из тебя смену. Не успею. Хотя это было бы интересно. Башка у тебя варит, хватка есть. Умеешь собственные интересы отстаивать и не в ущерб другим.
— Какой из меня аудитор? Я только-только на новом месте обживаться начал.
— Я знаю… Да и есть у меня молодые и бодрые, кого потихоньку воспитываю. Просто обидно — будь тебе лет на десять меньше, я бы точно пристегнула к своему отделу. Ух, мы бы дел тогда наворотили… Ладно, смысл жалеть о невозможном. Значит, папочку мне дай. У нас сегодня вечером посиделки неформальные. Я там эту тему обкашляю. Не скажу, что завтра, но в следующем месяце наверняка это дело уже запустят для всех желающих. Вряд ли каждый станет в зал бегать, но сотню-другую найдем. Цены на фитнес в городе дурацкие, простых людей совсем распугали.
Выбравшись в коридор, старуха рявкнула, совершенно не беспокоясь о раскрытых дверях во всех кабинетах:
— Гафаров-сан, где ты там! Проводи меня, пока я тут не рассыпалась окончательно…
Безопасник вырулил из бокового прохода. У меня даже создалось впечатление, что он специально там караулил. Типа — если надо, я рядом. А если что-то пойдет не так — то вниз по пожарной лестнице с инспекцией дежурной смены.
— Слушай, любитель штанги. Ты вроде в зале у нас бываешь? Это хорошо. Вот этому умнику ключи от шкафчика выдашь, пусть заодно ревизию проведет. Если чего-то не хватает для спортивных истязаний, на пару набросаете и мне пришлете на неделе… Хотя — отставить шкафчик. Там вроде раздевалка отдельная сбоку была.
— Была, Васильева-сан. Ее в комнату отдыха переоборудовали. Если кому после смены домой и обратно мотаться смысла нет, я допуск даю. Диван, сменное белье, душ и несколько шкафов для формы.
— Отлично. Вот Иванову-сан карточку пропишешь, чтобы тоже мог туда ходить. Он ради вас, балбесов, старается. Будете теперь не просто так в зале болтаться, а еще денежку за здоровый образ жизни подбросят.
В самом деле. Охрана же постоянно в качалках пропадает. Раз — и неожиданно тебе за это еще доплачивают. Прикольно.
— Сделаю. Сегодня вечером.
— Сделай, сделай. И вообще, присмотрись к этому молодому человеку. У него не башка, а дом советов. Постоянно что-то интересное предлагает…
Проводив старуху до лифта, я уже хотел попрощаться, но меня на секунду тормознули.
— В «Атриуме» на четвертом этаже есть ателье. Там очень хороший портной. Для нашей конторы скидку дают. За полтинник тебе оформят нормальный костюм, по фигуре. Я до субботы бумажки прокручу, портному придет уведомление. Как только получишь смс-ску, можешь ехать снимать мерки. Адрес сброшу.
— Спасибо большое, Эсмеральда Степановна.
— Да не за что. Фирма платит… И посматривай за спину. Очень уж бодро Касатонову конечную остановку организовали. Будет обидно, если и тебя заодно на кладбище отправят.
 
* * *
Утром вторника меня неожиданно в оборот взял тренер. Станислав Георгиевич прогнал через разминку, после чего ошарашил вопросом:
— Иванов, ты вроде как хотел расти над собой и в разных интересных спортивных курсах поучаствовать. Так?
— Да, хотел. И хочу.
— Значит, менять в целом задачи не будем. Утром часовая тренировка, каждый день вкалываешь и нормально. Еще чередовать станем — часть на физуху, остальное на технику.
Я закивал радостно — похоже, у меня что-то начало получаться. Или просто боевой настрой Рыжухину понравился:
— У нас еще в офисе спортзал есть, обещают туда доступ дать. Так что я по вечерам после работы могу чуть закрепляющее поделать.
— Не сдохни от усердия, — осадил тренер. — Тебе уже не восемнадцать, чтобы пять часов в день с полной выкладкой, а через два года с букетом болячек в инвалидную команду… Но я тебя услышал. Поэтому давай с Лёшей в пару, будем в тебя основы передвижения на короткой дистанции вколачивать.
Шикарно. Лёша у нас — два метра с копейками, пропорционально сложенный викинг местного разлива. Думаю, подкову порвет без напряжения. При этом бьет с любой руки так, что меня вместе с матом с площадки выносит. Правильный перец, один из лучших учеников у Рыжухина. Как понимаю, он его себе на смену в закрытых шарашках готовит.
На работу приехал веселый и частично бодрый. Одна надежда на улучшенную регенерацию и прочие скрытые плюшки непонятного происхождения. Потому что ребра целые, но тушка моя под рубашкой разноцветными пятнами покрыта. Как и говорил — у Лёши удар что с левой, что с правой — словно из пушки. Зазевался и кувыркаешься на радость пацанам…
Разложил барахло на столе, рюкзак вниз спрятал. Посмотрел на стену, где у нас разные «догоним и перегоним» висят. Потом на пустующую комнату за стеклянным балконом. И как-то неожиданно для себя загрустил. Никто не приходит, матом вежливо не разговаривает. Пузо свое не демонстрирует. Словно в самом деле — домашний питомец подох и ты пустую клетку из-под хомяка на помойку выбрасываешь. Не по человечески как-то, честное слово.
Поэтому поднялся, вежливо поскребся в дверь босса. Он уже десять минут как сидит и мрачно остывший чай ложкой в чашке ковыряет.
— Можно, Георгий Максимович?
— Заходи, Иванов.
Да, настроение у руководство где-то в заднице. Даже на обязательные офисные приседания плюнул.
— Могу чем-нибудь помочь?
Покосившись на меня, Лебедев сделал крохотный глоток, поморщился и чашку вместе с ложкой аккуратно бросил в стоящую рядом мусорку.
— Если бы я тебя не успел узнать за это время, назвал бы карьеристом. Типа — пришел подлизываться… Но ты у нас в самом деле дикий человек. С Северов. Я столько с вашим братом лбами стучался в командировках — не сосчитать… Простой — как лом. И такой же упертый… Нет, Иванов, ничем ты не поможешь… От хандры есть несколько проверенных лекарств. Это или нажраться в лоскуты с друзьями. Или обосраться эпично во время проверки. Тогда на тебя наорут и ты бодрым сайгаком поскачешь исправлять чужие косяки…
— Ну, проверку мы вроде как прошли, даже «спасибы» заработали.
— Да, поэтому на выходных поеду на министерскую дачу. Одногрупник по институту на старости лет умудрился ребенка заделать. Будем праздновать. Заодно и развеюсь.
Не стал спрашивать, сколько лет другу. Потому что иногда ребенка заделывает не счастливый хозяин, а какой-нибудь референт или другой столь же бодрый стажер на пол-ставки. Босс же тем временем продолжал изливать душу:
— Мне вчера вечером официально бумаги подмахнули. В головном офисе. Для Канэко-сан в Берлине открывают филиал, поедет активно наши контракты на европейских биржах ресурсов проталкивать. Как раз в декабре и умотает. Я за эти полгода потихоньку приму все дела в его отделе и стану временно исполняющим обязанности.