Дочь Революции (СИ)
Разместив девушку на скамейке подле клуба, капитан достал из поясной сумки апейрон с нергетом. Сначала мужчина поставил пилотессе укол обезболивающего, а после избавил её от заражённой радиацией одежды — срезал облепившие тело гимнастёрку и штаны. После этого, вобрав как можно больше апейрона в лёгкие, вдохнул его в рот Нины. Следующим выдохом он обдул её тело, и кровь наконец остановилась.
Больше жизни Нины Нойр ничто не угрожало.
Глава четырнадцатая. Не будет весны
В день, когда великая империя задохнулась, из царьградских портов отошла пара кораблей — легендарные пароходы «Аталана» и «Улисс». Пассажирские судна, призванные вывести из умирающей Византии наиболее ценных членов общества, в число которых входила изобретательница апейрона Велиана Кегрийская.
Градемина достигла только «Аталана» — данные об «Улиссе» засекречены по сей день. Из судового журнала первой удалось выяснить, что при вместимости в 950 человек на обоих парохода суммарно находилось не меньше 10 тысяч человек,
— В. Камеш, «Трагедии аксинского флота».
Эпизод первый
Нулевая Высота: Понт Аксинский
теплоход «Каэльтина Дунария»
2-27/995
Докипела жизнь в Старограде. Многие погибли в ту ночь. Обглоданных пламенем и испарениями кроворек сносили на набережную — к утру у Дунари выросли зловещие сугробы человеческих тел. Однако не все пострадавшие скончались: некоторых охватил паралич такой силы, что мышцы их окаменели и перестали слушаться, а сердца бились до того тихо, что от трупов отличить парализованных не могли.
В градеминском небе появилась четвёрка винтокрылов. Одна из «Виверн» села на крышу южного корпуса ВАД, остальные — устремились на Староград. Уже на подлёте к набережной они запустили по паре сигнальный ракет, оповестивших о скорой посадке кораблей. Кемром без восторга наблюдал за тем, как один красморовский аппарат сел на крыше «Клюквы», а оставшиеся — на уцелевшем краю площади.
— Как всегда вовремя, — презрительно фыркнул капитан.
Прибывшие агенты первым делом устремились к останкам Раге. Те, лишённые прежней силы, безжизненно выгорали и дымились. Сопровождающая красморовцев сестра сострадания отщипнула от сверженной великанши фрагмент горелой плоти и убрала в пластиковый пакет. Сломанный титан привлёк внимание позднее:
— Утилизируйте, — с русским акцентом скомандовал один из странников. — Не хватало, чтобы ещё из этого вылупилось… Нечто.
Кемром напряжённо вслушивался в разговоры русских. Порой те, вопреки нормативам, переходили на родной язык — благо капитан знал его лучше нова эспере — и то и дело упоминали павший давеча Тардиградск. Мужчина понял, что произошедшее там — непостижимей того, с чем столкнулся Градемин, ибо ссылались странники на Восхождение титанов.
— Мы заберём её, господин Ливерий, — меж тем заговорил с Евгением другой красморовец. Нина, подручными средствами очищенная от радиации, по-прежнему без сознания лежала на скамейке. Узнав об этом, Ливерий оставил следить за теплоходом старшего помощника роботария Якова и примчался к подруге. — Не волнуйтесь, мы доставим её в военный госпиталь близ Теморека.
Всех пострадавших забрать «Виверны» не могли: с учётом личного экипажа места на винтокрылах было немного. Только те, что в тяжёлом состоянии, догадался Кемром и бросил встревоженный взгляд на Лайне. Апейрон ещё поддерживал в ней жизнь, но следы элегического манифеста никуда не исчезли. От тела всё так же пахло мёдом.
— Тебе лучше отправиться с ними, — сказал девушке капитан. Едва та воспротивилась, как он подвёл её к страннику и заявил: — Девушке тоже нужна помощь.
Возразить балтийка не успела, как её окинули сканирующим взглядом, а после направили на неё дозиметр. К тому моменту подошёл агент, что прежде командовал другими красморовцами.
— Никак не можем, — продемонстрировав данные счётчика своему напарнику, отвечал российский охотник, — господин. Высокий уровень элегического поражения закрытого типа. Если возьмём её на борт, то можем просто не долететь.
В готовности Кемром настаивал:
— Ей срочно нужен лекарий.
— Понимаем, но мы не можем так рисковать, — держался агент уважительно, но витающее в воздухе напряжение становилось всё острее. — Очаг, коим является ваша… компаньонка, может открыться в любой момент. Мы не можем так…
Не дослушав, Кемром потянулся за флиссой. Едва он коснулся её рукояти, как вмешался стоящий рядом Ливерий:
— Ничего, она поплывёт с нами, — и широко улыбнулся. — Если вас не затруднит, господа, свяжитесь с херсонесской больницей и вызовите оттуда элеголога. Да и вообще… Было бы неплохо, если нас встретят в порту лекарии.
— Сделаем, — охотно согласился первый странник, — господин Ливерий. Вы, главное, только живыми пересеките Понт, а там и мы подсобим.
Разговор перетёк в мирное русло, а Анастази с Кемромом отошли в сторону. Последний был по-прежнему недоволен, но оружие, омытое вражеской кровью, так и осталось в ножнах.
— На корабле слишком долго, — пробурчал капитан.
— Долго, — легко согласилась Лайне, — но ты видел его глаза?..
— Nof. Он же в клюве.
— Это образное выражение… В общем, лучше им и правда лететь без меня. Не хотелось бы, чтобы из-за случайно открывшегося очага погибли люди, а в каюте хотя бы можно закрыться.
— Ты уверена? — Кемром ещё раз глянул на винтокрыл да братьев милосердия, что затягивали носилки в брюхо «Виверны». — Это… Может плохо кончиться.
— Так и я вестница, — прозаично отметила Анастази, — нам на горбу написано, что мы должны принимать смерть такой, какая она есть.
— Только смерть тебя исправит? — в тон спросил Кемром.
— И только она, — в волнующем самодовольстве подхватила Лайне. — Пойдём. Свою часть мы выполнили — надеюсь, Евгений выполнит свою.
Тревога не покидала Кемрома. Он видел, Анастази держалась достойно — и вида не подавала, что её съедал неведомый недуг. Не то призрак Федры, не то элегического манифеста изнутри подтачивал её.
Капитан не выдержал напора Лайне и повёл её к теплоходу. Перед тем, как спуститься к причалу, они уставшими взглядами проводили взлетающий винтокрыл.
«Каэльтина Дунария» отчалила через полчаса после того, как Кемром и Анастази взошли на борт. Помимо них на корабле пребывала группа Чёрных Зорь, возглавленная Хеленой Хольт. Часть служительниц, освящающих слившихся в посмертных объятиях деми с титаном, осталась на тонущем полуострове.
Наконец канал подошёл к концу — Дунари впадала в Понт Аксинский. Море, известное своими трагедиями: множество кораблей целовали его дно, и лишь единицы были возвращены на поверхность. Из-за горизонта выросли прогнившие корабли, от парусных до пароходов.
— Выходим в море, — высунувшись из рубки, предупредил пассажиров Ливерий. — Сохраняйте спокойствие… и тишину.
— Что? — Анастази удивлённо посмотрела на закрывшуюся за капитаном дверь. — Это ещё почему?
— Знаешь же, — вполголоса спросил стоявший у правого борта Кемром, — что мёртвых чтят молчанием?
— Ну разумеется, я же вестница.
— Здешнее дно усеяно останками — столькими, что никакой кадильницы не хватит, чтобы… — поясняя, капитан осёкся и посмотрел вдаль. — И года не хватит, чтобы почтить память всех погибших здесь.
Теплоход обволокла гнетущая тишина. Вместе с дизельными выхлопами в воздух поднималась практически осязаемая тревога. Будь у Анастази хоть немного сил, она бы непременно поделилась своими опасениями да дурным предчувствием. Впрочем, иного местные воды даровать и не могли.
— Антон, — подозвала к себе капитана Хольт, — можно тебя на пару слов?
Переглянувшись с Анастази, он бросил:
— Встретимся позже, — и последовал за ундиной.
Судно не выглядело старым, однако нутро его трещало и скрипело. Казалось, из-под слоёв свежей краски вот-вот проглянет ржавчина, а вздутые ковры выплеснут впитанную ранее воду. Пахло на теплоходе неприятно. Крен — около пяти градусов на правый борт — почувствовался только на нижней палубе. Некоторые стены выглядели вовсе опаленными: Кемром невольно предположил, что Воздействие мощей Раге добиралось и до корабля.