Дочь Революции (СИ)
— Твоё рвение завораживает, — меланхолично отвечал Джестерхейл, и обезображенные губы культистки расплылись в улыбке, — но и только.
Оживший лик женщины вновь омертвел. Радость сменилась гримасой боли.
— Я делала в точности так, — страстно возразила она, — как было написано «Кате-Эр»!
Всё ещё пребывая в шоке от увиденного, Анастази постаралась как можно тише приблизиться к предательнице. На носочках, шаг за шагом вестница сокращала расстояние. Мельком она заметила, что Кемром, которого отбросило почти к самому краю, сидел словно оцепеневший. Руку он держал на груди — точно в области сердца. По белевшему от кровопотери лицу бежал пот. На спутницу мужчина не реагировал.
— Ты делала, верно, — тем временем отвечал Опустошённый, — но потакая лишь собственным желаниям. Мы деми, не сомневайся в этом, но литеры созданы не во имя разрушений, а для поддержания порядка. Так посмотри же и узри, в каком мире ты предлагаешь жить остальным!
Вилена покорно оглянулась. Перед ней предстал разрушенный Староград — постепенно затопляемый, окроплённый лучами восходящего кровавого солнца. Одолеваемая Матерью Войны столица неумолимо погружалась в хаос; даже те немногие демиборцы, что смогли пережить Восхождение, один за другим расставались с рассудком и поддавались насилию, впечатанному деми на клеточном уровне.
На мгновение ренегатка страдальчески наморщила лоб. Однако вскоре к ней вернулся утраченный триумф:
— До чего же прекрасна Война…
Точно в этот момент Кемром отмер — Джестерхейл исчез, а Анастази сорвала с руки Вилены демиган. Из оставленных иглами ранок брызнула кровь. Вейнберг яростно зашипела и повернулась к балтийке.
— Значит, вот как вы используете кошмары?! — От гнева вздулись вены и раздулись ноздри. — Ха, кто бы мог подумать, что ты ещё жива… Ничего. Мне не нужен демиган, чтобы наконец прикончить тебя.
— Послушай, пожалуйста… Остановись. — Отступая, Анастази крепко держала в руках демиургическую перчатку. — Всё уже закончилось.
Гомерический хохот:
— Закончилось? О, вовсе нет. Ничего не закончилось… и не закончится, даже если вы убьёте меня. Неужели вы не понимаете, что это не закончится, пока человечество не сгинет?! — истерично вопросила Вилена. — Думаешь, кристобальцы создадут дивный новый мир на другой планете?! Ха! Всё, от чего они бегут, останется вместе с ними. Навсегда. А мы, о… Мы не хотим бежать. Человечество не сможет без деми, поэтому мы найдём с ними общий язык.
— Этому не бывать, — решительно проговорила Лайне.
— Правда? Тогда сделай же что-нибудь. Давай, яви свою волю, но не словом, а делом, — начала подначивать балтийку Вилена. — Что, боишься? Давай, вперёд, у тебя демиган.
Анастази испуганно посмотрела на перчатку. Ненароком задела одну из трубок. Поморщилась, когда на рукав её пальто брызнула осквернённая элегией кровь. Сектантка меж тем продолжала напирать:
— Так я и думала. Ты никогда не была ведущей… Ты ведомая, Анастази. Даже с деми…
Внезапно грудь Вилены пробила рука. Точно перед лицом Лайне оказалось зажатое в кулак сердце. Почти не бьющееся, тёмно-серое, оно выбрасывала в воздух элегию. Лицо Вилены исказилось непередаваемым ужасом.
— С демиганом или без, — захрипел Кемром, покуда в смертной хватке его рука сжимала вырванное сердце, — ведущий тот, кто бессмертен.
Больше ничто не гнало кровь по венам Вейнберг. Покуда яд, что прежде полнил поражённое манифестом тело, стекал по пальцам мужчины, его кисть и запястье расплывались в ожогах. В порыве отравляющей злости мужчина со всей силы сжал сердце и раздавил его — ошмётки его заскользили сквозь пальцы. После Кемром вытянул руку из зияющей пустоты и отряхнул её.
Без признаков жизни и чувств Вилена упала. Капитан, обойдя её, подошёл к Анастази и помог ей подняться.
— Ты как?
— Бывало и хуже, — ответила Анастази и, отряхнувшись, встревоженно глянула на покойницу. — А она точно всё?
— Не уверен. — Карпеец качнул головой.
***
Боль.
Боль выжгла всё, что человеческого могло в ней сохраниться.
То, что осталось от Вилены, поднялось на ноги и пошатнулась. Голова её, не в силах держаться прямо, постоянно опрокидывалась. Сипение разрывало грудную клетку. Чернильная кровь вытекала из глазниц.
Пустая оболочка. Движения её были неумелы и резки. Она, схватив себя за волосы, подняла голову. Задрала нос. Взгляд её будто стремился куда-то вперёд. Из приоткрытого рта клочками падали фрагменты поражённых органов.
Краем глаза уловив движение, Кемром обернулся. Лицо его исказилось страхом, когда перед ним очутилась немёртвая сектантка. Тело её едва переставляло ноги; она чуть ли не падала, когда наступала на правую — сломанную. С каждым шагом перелом открывался всё больше. Плоть женщины иссохла, и кости рвали высушенные мышцы и кожу. Даже несмотря на отнятый демиган, в Вилене ещё трепыхалась жизнь. Подобрав с площадки обломки меча, она бросилась на Анастази. Не успела та испугаться, как ренегатку перехватила Вейлон Вайс.
— Делай, что должен, — напоследок обратилась к Кемрому предвестница, — а мы осветим эту ночь новым костром.
Лицо мужчины вмиг разгладилось, и он кивнул. Анастази не знала природу эмоций, мелькнувших в его глазах, но она не сомневалась, что происходящее правильно.
— Госпожа, — вступила ворвавшаяся следом Хольт, — вы точно к этому готовы?
— Иного выбора у нас нет: этому городу нужен новый костёр.
Даже будучи немёртвой, Вилена пыталась вырваться. Неуклюже, жалко. Верховная Жрица с лёгкостью сдерживала порывы названной дочери. Взмахнув свободной рукой, предвестница выпустила из латной перчатки заточку и с каменным спокойствием полоснула по своему горлу.
Тотчас Хелена достала бензиновую зажигалку и, выжегши огонь, бросила под ноги Верховной Жрице. Её пролившаяся кровь подобно топливу быстро воспламенилась.
— Забери мои кости, — напоследок наказала ундине тихоходка, — и разнеси их по свету. Нельзя допустить, чтобы ночь коснулась оставшейся земли.
Едва Верховная Жрица полностью оказалась в огне, как цвет его потускнел, и белёсые языки пламени столбом взметнулись к небу.
Эпизод шестой
Карпейское Каэльтство: Градемин (Староград)
площадь Дангери
2-27/995
Никогда прежде Анастази не видела самосожжения жриц. Чтимый Чёрными Зорями обряд обходил её стороной, но уважение, с каким упоминали пожертвовавших собой сестёр, завораживало. Именно с возгоранием нового костра кровавый морок над столицей начал рассеиваться. Однако все, кто стоял на крыше, понимали, что это ещё не конец.
— У набережной стоит теплоход, — сообщил ундине Кемром. — Трезвых разумом отправь туда. Скоро отчалим.
— Снова собираешься это сделать? — уточнила женщина.
Лайне с удивлением отметила, что говорили эти двое как старые знакомые.
— Fon. Постарайся сократить потери. — Выглядел капитан как никогда серьёзным и задумчивым. Неожиданно он обратился к Лайне. — Тебе лучше пойти с ней.
— Что? Нет, — воспротивилась девушка. — Вместе начали — вместе закончим, — и ринулась к выходу.
Кемром спешно её обогнал и преградил проход к лестнице:
— Анастази. — Балтийка сурово нахмурилась и посмотрела на выставленную руку. — Я… Я хотел бы тебя предупредить. Hor ты намерена идти со мной, возможно, тебе придётся убивать людей. Ты готова к этому?
— Это сектанты, Антон, — уверенно ответила и, пригнувшись, прошла дальше. — В мои моральные ориентиры не вписываются те, кто толкает мир в объятие Бездны.
Выдохнув, капитан согласился:
— Справедливо.
Здание продолжало сотрясаться из-за воплей Раге. Однако Кемром и Анастази спускались вниз с абсолютно каменными лицами. Вестница, полная немой решимости, следовала точна за капитаном. В руках она держала готовую Dis-UT и не сомневалась, что скоро она понадобится.
— Кемром, — внезапно их перехватил запыхавшийся Залерт, — у нас проблемы.
— Что на этот раз? — спросил капитан и тут же увидел через окно восставшую Дочь Революции. — Fon, вижу. Это она туда вернулась?