Из-под палочки (СИ)
— Развеяться? — изумился Эндан. — С земными артистами? Ты себе эту публику представляешь вообще? Там же каприз на капризе и такое самомнение, что оба солнца застит. Я слабо себе представляю менее подходящее для отдыха занятие.
— Так то знаменитости, — заметил Экдал. — А эти обычные будут. Их Хотон-хон пригласила ради того, чтобы подругу повидать, а не за высокий класс. Мне жена по секрету рассказала, — добавил он и подмигнул. — Кстати, она и сама не прочь прокатиться по городам, жена то есть. Могла бы одного из переводчиков подменить.
Эндан цыкнул зубом. Эсарнай знала всеобщий намного лучше, чем муданжские переводчики, потому что родилась и выросла на Гарнете, а уж в разнице культур разбиралась и вовсе профессионально. С ней поездка прошла бы гораздо спокойнее — она знала заранее, где и что землянам не понравится, и где они чего захотят.
— У жены твоей ценник на услуги высотой с императорский дворец, — попытался упереться Эндан. Что-то ему не нравилось в энтузиазме брата, но что именно, он понять пока не мог.
— Это на письменные переводы, — качнул головой Экдал. — А трындеть с землянами она и даром готова хоть сутки напролёт. Тем более с музыкантами. Это ж культу-ура, исто-ория, всё как она любит.
— Так поезжайте сами, — развёл руками Эндан. — Я-то зачем?
— А я что делать буду, пока она трындит? Не-ет уж, — потряс пальцем брат. — Или с тобой, или без нас.
Эндан снова подвинул поближе телефон и пролистал своё расписание и список дел на время гастролей. Ничего такого, чего он не смог бы сделать из другого города. И правда, что ли, прокатиться, пейзажи посмотреть… Худульских раков поесть, долхотских рябчиков. Ну, почему бы и нет?
* * *Алиса летела в звездолёте. Верилось ей в это с трудом, так что она то и дело подрывалась с места и щупала обшивку, двери и рамы иллюминаторов. Это мало помогало: в отличие от земных кораблей муданжский рейсовый паром не вибрировал во время полёта и вообще изнутри больше походил на курортную гостиницу: скруглённые помещения, кручёные деревянные поручни, лепнина под потолком и панно на мифологические темы на фокусных стенах. Даже интерьерный фонтанчик в кают-компании имелся. Коллеги по оркестру, привычные к перелётам, обалдевали не меньше, а больше, чем Алиса — они-то привыкли ложки к столу магнитить и ремнём безопасности к койке пристёгиваться, а тут такой расслабон.
— Ох и полетят эти кресла, — покачал головой директор оркестра Томислав, — когда в атмосферу заходить будем.
— Позавчера, когда в тоннель заходили, не полетели, — заметил контрабасист Нгуён. — Я вообще не заметил даже.
Алиса припомнила, что, когда она летала на Эспагу — ещё до пропажи брата, — перед входом в тоннель особо чувствительные занимали очередь в уборную, потому что укачивало до тошноты.
— Эй, командир, — окликнул Томислав проходящего мимо члена экипажа.
Тот обернулся и с высоты своего огромного роста сверкнул белозубой улыбкой. У него было плоское лицо, из которого вперёд выдавался только самый кончик носа и огромные челюсти, так что в целом он походил на какую-то хищную придонную рыбу.
— Я нэ камандыр, я завхоз, — с сильным акцентом поправил он. — Камандыр на мостыкэ.
— Да я в шутку, — махнул рукой Томислав. — Ты скажи, мы ведь скоро садиться будем? Надо по каютам разойтись, пристегнуться, инструменты убрать понадёжнее, так? Вы бы хоть объявление какое сделали…
Завхоз нахмурился и опустил уголки полных губ, завершив своё сходство с удильщиком.
— Зачэм пристэгнуться? Садэм магко. Пуфф, как порышко!
Алиса хрюкнула в кулак. Она сама уже четыре раза Лизу спросила насчёт сомнительной бортовой безопасности и получила вагон заверений, что на муданжских кораблях вообще не бывает внезапных рывков и скачков, потому что у них фундаментально другой принцип полёта, а трясти может, только если в естественный тоннель зайти. Тоннель же между Землёй и Мудангом был искусственным. Его построили всего пару лет назад и поддерживали в идеальном состоянии, так что переживать было вовсе не о чем.
Томислав покачал головой в спину уходящему завхозу и пошёл тыкать в иллюминатор, где можно было посмотреть путевую информацию.
— Полчаса до приземления, — сообщил он, поёжившись. — Вы как хотите, а я пойду в санузел при каюте, там хоть свободно стоящей мебели нет и есть поручень.
Музыканты почесали в затылке и тоже разбрелись, кто-то резвее, кто-то неохотнее. А Алиса припала к иллюминатору: пропустить приземление она просто не могла. Она понятия не имела, какие звёзды и где сошлись так, что на время этих гастролей она папе не понадобилась. После того, как Томислав объявил, что они приняли приглашение на Муданг, она двое суток не включала телефон и не открывала никакие соцсети, чтобы не дай бог не получить очередное «Маркусу нужна замена».
На третий день папа явился лично — вломился в её комнату без стука и отчитал за раздолбайство и оторванность от жизни. Конечно же, на даты поездки у него были на Алису планы и, конечно же, они превосходили по важности все планы Алисы. Она уже смирилась с тем, что не видать ей Муданга и с горя заказала новую куклу, хотя ещё не успела полностью обшить Гвайва. Душа требовала что-нибудь смуглое и раскосое. Не дают вживую полюбоваться, так хоть дома себе муданжский уголок устроить. Алиса даже нашла в Сети немного снимков муданжцев в национальной одежде и стала прикидывать, как это шьётся, чтобы нарядить новенького. И назвать его как-нибудь… Гирел там или Мидин… Какие ещё у этих муданжцев имена есть?
Однако за неделю до отбытия оркестра на Муданг папа внезапно застрял на Тигрэне. Что-то им там не понравилось то ли в его визе, то ли в багаже, но вылететь на Землю ему не дали до сих пор, так что на сей раз это его планам пришлось подвинуться. К счастью, Алиса хорошо знала весь репертуар и не раз играла его на концертах, так что всего нескольких репетиций было достаточно, и это решило её судьбу: Нико ещё не доучил несколько вещей.
Маленький голубой шарик в экране-иллюминаторе неумолимо рос и вскоре закрыл собой всё изображение. Алиса начала различать горные хребты, похожие на морозные узоры на стекле, рябь барашков на неспокойной поверхности океана, снежные степи, словно залитые белой гуашью, и наконец раскрывшийся среди гор цветок столицы, поделённый на лепестки радиальными улицами. Алиса не успела ничего разглядеть в городе — вид на него перекрыл край плато, на которое звездолёт… уже приземлился? Алиса даже «пуфф» не заметила.
— Добро пожаловать на Муданг, — сообщил из динамиков вкрадчивый женский голос с едва заметным акцентом. — Температура за бортом три градуса по Цельсию, лёгкий снегопад. Выход из корабля в середине нижнего уровня, время на высадку тридцать минут. Ваш багаж доставят в гостиницу отдельно. Экипаж желает вам хорошего дня и приятного пребывания.
Алиса наконец отлипла от иллюминатора и кинулась в свою каюту за курткой и футляром со скрипкой, а потом едва не скатилась по крутой лесенке, ведущей из брюха звездолёта на заснеженную посадочную площадку. Несмотря на падающие с неба лёгкие хлопья, меж облаков проглядывало солнце, и лучи его золотили полированный бок космического корабля и волосы встречающей делегации.
— Добро пожаловать, как долетели? — уловила Алиса краем уха приятный мужской голос всё с тем же резковатым акцентом. Её больше занимал силуэт гор на горизонте, различимый даже в снежной дымке. Конечно, планета меньше, горизонт ближе. Вот оно неоспоримое доказательство, данное в ощущениях: Алиса на другой планете! Она чуть не запрыгала на одной ноге с визгом, но вовремя прикусила язык, не желая перебивать Томислава, который разливался соловьём, как чудесна муданжская космическая техника.
Перед Томиславом с вежливой улыбкой, кивая в поддержание разговора, высился… высилась ростовая шарнирная кукла богически красивого смуглого азиата, как две капли воды похожего на оставшуюся дома новую покупку Алисы.
Глава 3
Алиса так и застыла с раскрытым ртом, рассматривая этот экземпляр азиатской эстетики, как она последний раз изучала в гостях у подруги драгоценную коллекционную модель Риц Нуво. Первой содержательной мыслью в её голове возникло — у него на запястьях даже шарниры не видны, а вон как крутятся! И только попытавшись присесть, чтобы посмотреть, как шея в голову входит, Алиса сообразила, что это всё-таки не кукла, а живой человек. Который, кажется, сбился на полуслове, заметив её восхищение.