Ермак. Противостояние. Книга одиннадцатая (СИ)
Весь этот объём знаний курсанты осваивали на занятиях с раннего утра до позднего вечера, с короткими перерывами на завтрак, обед и ужин. Но даже за едой они не могли расслабиться. Так как в это время им приходилось изучать культуру приёма пищи разных народов и разных слоёв населения.
Они должны были уметь, есть ложками, руками, восточными палочками и дюжиной рыбных, мясных и фруктовых ножей и вилок, учились правильно вытирать губы и пальцы салфетками, или рукавом, а то и подолом ватника. Курсанты должны были усвоить, какие блюда, для какой географической зоны наиболее характерны.
Их даже курить учили в зависимости от той среды, где они могут оказаться. Как правильно держать папироску или самокрутку. Как выбить папиросу из пачки ударом ногтя и закинуть её в рот щелчком пальцев. Пускать дым вертикальными струями и кольцами.
Все эти знания должны были позволить курсантам после экзаменов выжить и стать своим парнем в любой среде. Они должны были уверенно чувствовать себя в кругу аристократии, профессуры и мелкобуржуазного элемента, среди работяг, крестьян и художественной элиты. А для этого они должны точно так же, как и они, уметь ходить, говорить, есть, пить, думать. Чтобы не стать белой вороной в чёрной стае.
Вот такую, можно сказать, личную гвардию я и отправил для решения задачи — каким образом заговорщики хотят раскатать Гатчинский дворец по камушкам вместе с младшей веткой Александровичей. Полномочия курсанты получили большие. Вплоть до устранения отдельных лиц в случае их активных мятежных действий. И я нисколько не сомневался в том, что те, кому я это поручил, успешно справятся с поставленной задачей, потому что эти ребята были новой элитой Российской империи.
Они не были государственными убийцами, хотя легко могли выполнить устранение любого неугодного лица. Убийство Георга V яркий тому пример. Во время обучения им буквально вдалбливалось, что главная цель их службы — защита Отечества от внутреннего и внешнего врага. «Долг, честь, отвага! С нами Бог! За нами Россия!» — такой девиз стал основой их жизни.
Мои размышления прервал уход из кабинета генерала Палицына с его адъютантом, который помог докладчику собрать документы и сложить карты. Практически сразу последовал вопрос от регента, который развернулся вместе со стулом в мою сторону:
— Есть что-нибудь новое по заговорщикам?
— Да, Ваше императорское высочество. За последнюю неделю начальник 2-й гвардейской пехотной дивизии генерал-лейтенант Евреинов, начальник лейб-гвардейской бригады генерал-майор Кашерининов и начальник Гвардейского стрелкового артиллерийского дивизиона полковник Зедергольм дважды встречались с Великим князем Павлом Александровичем в усадьбе в Царском Селе, которую великий князь недавно выкупил у наследников сенатора Половцева для своей жены. Ранее эта усадьба принадлежала вдове генерал-лейтенанта Пашкова. На этих встречах присутствовал ещё ряд гвардейских офицеров из высшего командного состава 2-й дивизии и гвардейской артиллерийской бригады. К сожалению, выяснить, о чём говорилось на этих ужинах-встречах, пока не удалось.
— А я говорила тебе, Михаил, что не надо было разрешать возвращаться Павлу Александровичу и этой графине Гогенфельзен в империю. Пускай бы жили себе во Франции. А теперь они воду мутят, гвардию вокруг себя собирают, хотят Дмитрия на трон посадить, а нас всех убить, — перебила меня раздражённая императрица.
История Павла Александровича и его новой жены в девичестве Ольги Карнович, а после замужества фон Пистолькорс в своё время вызвало в Санкт-Петербурге множество слухов и разговоров.
Ольга Валериановна была удивительной личностью. Происходила из дворян, но не аристократических фамилий. В девичестве она получила хорошее домашнее образование. Ей не было и двадцати, когда она в 1884 году вышла замуж за тогда ещё поручика фон Пистолькорса, которому родила четырёх детей! Александра, Ольгу и Марианну. Ещё одна дочь Ольга умерла в младенчестве.
Благодаря своему обаянию и уму она быстро смогла добиться расположения Великого князя Владимира Александровича, у которого с сентября 1894 года её муж служил адъютантом. Понравилась она и жене великого князя Марии Павловне. Ольгу Валериановну вместе с мужем стали приглашать на приёмы и балы. Там — то она и познакомилась с Великим князем Павлом Александровичем, в которого безумно влюбилась.
Великий князь долго колебался отвечать или нет такому страстному вниманию красавицы. На могиле жены, умершей сразу после родов сына Дмитрия, он поклялся хранить ей верность, к тому же Ольга была замужем. Но Ольга смогла убедить князя в том, что с мужем её давно ничего не связывает, и они стали любовниками. В декабре 1896 года у Ольги от великого князя родился сын Владимир, что должно было ускорить её развод с мужем.
Романовы с этим смирились и не возражали против такой любовницы. Павел Александрович буквально выкупил развод у полковника фон Пистолькорса, и Ольга стала свободной, но при этом Павел Александрович пообещал семейству Романовых и лично Николаю II, что никогда на Ольге не женится.
Осенью 1901 году произошёл мятеж Великого князя Владимира Александрович, после подавления которого, Павел Александрович, будучи командиром Гвардейского корпуса, попросился в отставку и, получив её, уехал за границу, не забыв до этого разместить в зарубежных банках значительные средства. Ольга с сыном уехала вместе с ним. Осеню 1902 года Павел и Ольга обвенчались в греческой церкви в Ливорно, а в 1903 году у них родилась дочь Ирина. Баварский кронпринц пожаловал Ольге наследственный титул графини фон Гогенфельзен.
Николай II на этот брак отреагировал, как это было принято реагировать у монархов на морганатический брак в своём семействе. Великому князю оставили звание и титул, но ему и его жене был запрещён въезд в Россию, а над его детьми от первого брака была учреждена императорская опека. Они остались в семействе Великого князя Сергея Александровича.
После убийства Николая II Михаил, как регент разрешил Павлу и Ольге вместе с детьми приехать на его похороны, а после убийства великих князей Алексея Александровича и Сергея Александровича разрешил им остаться в империи. Супруги в начале возвращения в Россию остановились в одном из дворцов губернатора Москвы, принадлежащих Сергею Александровичу, а после его смерти переехали во дворец Павла Александровича в столице, который остался за ним, плюс к этому великий князь совсем недавно приобрёл усадьбу в Царском Селе.
И если до смерти великих князей оппозиция Александру IV кучковалась в Москве, то после переезда Павла Александровича в столицу потянулась вслед за ним в Санкт-Петербург. И, честно говоря, покупка усадьбы именно в Царском Селе, где квартировали три гвардейских полка и артиллерийская бригада, недовольных правлением младших Александровичей выглядела достаточно подозрительной.
Все эти мысли пронеслись в голове, пока Михаил оправдывался перед Еленой за свои решения, а потом резко перевёл стрелки на меня, задав вопрос:
— Тимофей Васильевич, ты считаешь, что Павел Александрович — глава заговора?
А императрица внимательно посмотрела при этом на меня.
— У меня есть сомнения в этом, Михаил Александрович. Может быть, он себя таковым и считает, но у меня всё больше складывается впечатление, что за ним кто-то стоит. А вот кто, я пока не разобрался.
— Почему так думаешь? — этот вопрос задала уже императрица.
— Начальник 2-й гвардейской дивизии генерал-лейтенант Евреинов — ставленник покойного Великого князя Владимира Александровича. На момент мятежа командовал Лейб-гвардейской стрелковой бригадой, которой теперь командует генерал-майор Кашерининов, на тот момент командир Лейб-гвардии резервного полка. Их участия в гвардейском мятеже доказать не удалось, как и участие в нём полковника Зедергольма. Какой-либо подготовки к новому мятежу в подчинённых им подразделениях на настоящий момент не выявлено. Единственно, что им можно вменить из их разговоров, только то, что если после гибели вас Елена Филипповна вместе с детьми и вас Михаил Александрович, подчинённые им гвардейские части поддержат Дмитрия Павловича в его восхождении на престол по закону престолонаследования Российской империи. Не допустят смуты и так далее…