Убить Хранителя (СИ)

— Зверя своего… додумался по ночам! Кровь!.. Убийца!..
— Уходи! Отрекайся от трона!
С каждой долетавшей фразой лицо короля менялось: то бледнело, то покрывалось бордовыми пятнами, то его искажала гримаса ненависти, то отвращения.
— Как же вы не поймете! — собрав всю внутреннюю силу, пробасил он в ответ, — Ведь ночь плодит воров и убийц! Ночь опасна для каждого доброго жителя города Арнолл. Поэтому гражданам подобает сидеть за уютными домашними стенами. А Золп — пес мой — ходил по улицам и искоренял зло! Он загонял обратно в вонючие норы грязь нашего города и не позволял ей плодиться. А вы убили пса! Убийцы и грабители скоро станут врываться в дома, душить вас и ваших детей, сладко спящих. В Арнолле должен быть порядок!
Шум стих. Некоторые люди, которые не из самых недовольных, а просто пришедших поглазеть на затевающееся у дворца, закивали и согласно загудели. Провокаторы короля, одетые в простую одежду, стали пробираться через толпу в противоположную от дворца сторону и увлекли за собой некоторых граждан, а за ними потянулись и другие.
— Медведь, — мягко произнесла чародейка Аарин и прильнула к уху правителя, — эти люди пришли убить тебя. У них с собой оружие. Принц платит им.
— Вот эти несколько сотен голодранцев, что все еще не уперли домой? — спросил король, когда основная толпа растеклась по улицам города. Людей ждала работа и другие неотложные дела. Раз у дворца ничего особого не затевалось, а просто кто-то решил высказать недовольство, то и торчать там смысла не имело. Мука себя не перемелет, молот сам не ударит о наковальню, одежды без портного не сошьются.
— Да. — Аарин кивнула. — Именно вот этих голодранцев. Только их тысяча.
— Они для меня не опасны. Гвардейцы растерзают их.
Король со злорадной ухмылкой рассматривал ополченцев, теперь и он видел, что они пришли не с пустыми руками.
— Они поплатятся за свою глупость. За свою дерзость! А этот щенок, что их науськал и выдал по монете, завтра уже будет гнить в подвале Черной Тюрьмы!
Король слегка перегнулся через перила балкона, вытянул руку, указывая на бунтарей и зарычал нечеловеческим голосом:
— Убить их! Зарубить их всех! Немедленно!
Приказ оказался неожиданным для всех: и для вздрогнувшей чародейки, и для ополченцев, и для гвардейцев. Но люди принца оказались проворнее — один миг, и они уже рубили панцири королевских солдат. Командир же еще несколько секунд после нападения непонимающе хлопал глазами и чмокал толстыми влажными губами.
Кто додумался поставить этого увальня на такую ответственную должность? Он же проспал приказ короля и пропустил нападение ополченцев. Но стоит отдать должное гвардейцам — быстро сориентировались и без всяких команд.
— В атаку! — Скрипучий голос командира прозвучал уже когда сталь во всю звенела и успела пролиться первая кровь.
Четыре тысячи отлично подготовленных солдат кинулось на ополченцев. Но вдруг тысяча гвардейцев, обнажив мечи, стала сечь своих же. Несколько сотен лучников пустили в небо железноклювую стаю. Стрелы били гвардейцев и в грудь, и в спину, жалили с неба. На площади вокруг дворца воцарился настоящий ад. Солдаты с остервенением бросались друг на друга, пытаясь пробить латы тяжелым мечом, ударить стилетом в подмышку или в прорезь шлема. Тяжелораненые и убитые падали под ноги бьющихся, на них наступали другие, еще живые, злые и способные вцепиться в глотку.
— Быстрый Стрелок, — окликнул я принца.
Он замер и посмотрел на меня с какой-то надеждой, будто я одним лишь взглядом мог повергнуть в ужас всех его врагов и заставить сдаться. А я мог! Но он об этом, конечно, не знал.
Я имел возможность остановить эту бойню. Эту маленькую гражданскую войну. Вот только, в отличие от бога, я сомневался. Имею ли я право помогать принцу? Ведь это прямое вмешательство в события мира. В очень важные события этого чертова мира!
— Кажется, тебе пора, — тихо произнес я, — Ступай и бери свое королевство. Помоги своим людям. И ничего не бойся. Ты сегодня не умрешь. А я останусь здесь. Так надо, поверь.
 
Я думал, что на меня посыпятся вопросы, требования объяснить последние слова или даже упреки в трусости. Но принц не произнес ничего. Его ладонь крепко сжала рукоять меча, а глаза впились в неведомую мне даль, в какую-то точку на горизонте или даже за ним. Я не знал, куда он смотрел и что хотел увидеть. Но через миг Быстрый Стрелок спустился по лестнице и побежал в сторону дворцовой площади.
 23 
МОЙ ДРУГ ушел строить мечту.
Когда Быстрый Стрелок, возжелавший получить трон — да не просто так, а огнем и мечом, — отправился возвращать принадлежавшее, как он думал, ему по праву рождения, во мне еще играли сомнения. Но, как только посмотрел на узкую, грязную улочку, по которой он бежал, размахивая мечом, я соприкоснулся к его разуму и душе. Мне тут же передались его чувства: восторг и пламя от ощущения близости желанной цели. Что-то из этого, видимо, передалось и мне. Я решился.
Удивительно. Вот он несется по площади, весь полыхающий изнутри, с бурлящей в жилах молодой кровью. Но без ненависти к узурпатору. Обычно лицо принца при упоминании дяди слишком явно выдавало неприязнь. Но не сейчас.
Я решился помочь молодому принцу стать королем Арнолла.
Пространство предо мной расплылось, задрожало озерной гладью, поглаживаемой ветром, и превратилось в визуальный портал, предназначенный не для перехода, а для слежения.
Я воспарил над дворцовой площадью. Внизу развернулось поле битвы. Королевские гвардейцы, с ног до головы облаченные в металл, двигались быстро и четко. Тяжелые доспехи нисколько не мешали отражать удары бунтовщиков и беспощадно разить, пробивая кольчуги стальными клинками.
Отвергнувших короля гвардейцев прижали к стенам дворца. Те, понимая безысходность ситуации, сражались остервенело, с криками, воплями, пеной у рта. Если уйти в мир иной, то захватив побольше врагов. Врагов, которые еще недавно являлись их боевыми товарищами. Может, кто-то из переметнувшихся к принцу успел пожалеть сейчас о своем решении, но ничего уже нельзя было изменить. Оставалось одно — биться на смерть. Но количество присягнувших Быстрому Стрелку людей сокращалось на глазах — они умирали слишком быстро. Гвардейцы короля превосходили числом.
Той же участи подверглось и тысячное войско ополчения, которое привел с собой принц. Оно уступало королевским гвардейцам и качеством снаряжения, и умением вести бой. Обучение, конечно, не пропало даром. Но что эти люди — обычные горожане, ремесленники, торговцы, чернорабочие — могли противопоставить профессиональным солдатам? Тем, кто всю жизнь посвятил оружию и убийству?
Небольшое войско лучников помогло только в начале сражения. Меткими оказались лишь первые стрелы, а потом стальные наконечники в своем большинстве просто скользили по зеркально блестящей стали доспехов. Когда же настал апогей битвы, лучники оказались в невыгодном положении. От войска гвардейцев отделилось около ста человек и ринулось на стрелков. Мастера дальнего боя не выдержали атаки. Выстоять в ближнем бою против закованных в железо воинов, противопоставив им легкие доспехи и кинжалы, лучники не могли. Их передние ряды в три секунды были уничтожены, а на четвертую — они поспешили ретироваться. Тяжелая броня не позволила воинам Серого Медведя успешно преследовать «предателей», — по-иному они их не называли, — которые, отбежав на сотню шагов, вновь принялись пускать стрелы. И гвардейцам уже ничего не оставалось, кроме как гнать их по всему городу. Стальные жала унесли всего пять жизней из отряда преследователей. Но вскоре запас стрел у лучников иссяк, и им пришлось рассыпаться по улицам Арнолла, укрывшись от медлительных, но смертельно опасных гвардейцев.
Угнетающий и скорбный эпизод братоубийства, представший моим глазам, становился еще более тягостен, когда я вспоминал, что и Земля много раз проходила через такую же трагедию. Страницы истории запечатлели мириады подобных картин.