Нейт (ЛП)

— Звучит забавно. — Я отодвигаю свой стул и встаю. — Давай начнем!
Раньше я любила Рождество. Это было моё любимое время года. Подарки были приятными, и я долгое время относилась к ним как избалованная богатенькая девочка, но после того, как мы потеряли всё, я начала понимать, что самое главное — это дух праздника. Последние два года были тяжелыми, и я совсем не наслаждалась этим сезоном.
  
— Ты хочешь сначала повесить гирлянды или украсить елку? — Нейт подходит и открывает одну из коробок.
— Давай оставим елку напоследок. — Я заглядываю в коробку и достаю украшения. — У тебя много всего!
— Да, в основном, подарки от моей мамы. — Он хихикает себе под нос. — Хотя я и сам кое-что купил.
Первое, что мы делаем, это развешиваем на улице гирлянды. На улице холодно, и, хотя я взяла с собой самую теплую куртку, она недостаточно согревает. Нейт одолжил мне одну из своих, которая сидит на мне как палатка, но в ней действительно тепло. Но даже этого недостаточно, чтобы предотвратить зиму в Снежной Долине. Я держу лестницу, и мне открывается прекрасный вид на Нейта в джинсах, когда он забирается на неё.
Нейт развлекает меня несколькими шутками и историями из своей жизни, пока мы занимаемся декорированием, и это действительно помогает мне забыть о холоде. Я могла бы слушать его весь день. Его голос полон жизни и волнения. Он так часто заставляет меня смеяться, что я вспоминаю те времена, когда меня окружали такие люди.
Я так скучаю по этому. Скучаю по тому, чтобы быть счастливой. Я так привыкла к унынию, что почти забыла, как это приятно.
Мы потратили пару часов на то, чтобы развесить гирлянды и украшения на лужайке. Мы всё время смеялись и шутили, но к тому времени, как закончили, температура упала на несколько градусов.
— Я чувствую себя… — у меня стучат зубы, — …как сосулька.
— Пойдем в дом. Я разведу огонь. — Он обнимает меня за плечи, и мы возвращаемся внутрь.
Проходит несколько минут, прежде чем огонь начинает разгораться. Нейт растирает мои плечи и руки, чтобы помочь мне быстрее согреться. На ощупь его руки такие приятные. Я вспоминаю, как давно ко мне никто не прикасался. Меня даже никто не обнимал почти два года. Мои родители никогда не были из тех, кто часто проявляет такую привязанность, и она полностью испарилась после того, как всё развалилось. Я прислоняюсь к нему, и он заключает меня в объятия. Так даже лучше.
— Как только ты немного согреешься, мы позаботимся об украшениях в доме и начнём украшать елку. — Он прижимается своей головой к моей.
— Идеально, — улыбаюсь я.
Я имею в виду не только ревущий огонь. Имею в виду его. Моего будущего мужа. Мужчина, за которого я проделала весь этот путь, чтобы выйти замуж. Я знаю, что невозможно узнать о ком-то всё за считанные часы, но я не могу отделаться от ощущения, что Нейт — само совершенство. Я уверена, что у него есть недостатки. Они у всех есть. Даже у меня.
Но в этот момент мне всё равно. Я просто счастлива быть в его объятиях.
— Согрелась? — Нейт сжимает меня чуть крепче.
— Давай ещё немного побудем у камина. — Я смотрю на него и улыбаюсь.
Мне тепло, но я не хочу покидать его объятия. Он, кажется, тоже не торопится. Он сжимает меня в объятиях ещё крепче, и я чувствую его дыхание на своём ухе. У меня мурашки бегут по коже. Я начинаю водить пальцами по его рукам. Они грубые и местами потрескавшиеся. Руки рабочего человека. Я представляю их на своей коже. Исследующими моё тело. Мне, наконец, приходится вывести себя из кратковременного транса, потому что он распаляет меня сильнее огня.
— Думаю, нам пора начинать, — вздыхаю я.
— Да. — Нейт резко выдыхает.
Я не могу не задаться вопросом, был ли он охвачен тем же приступом нежности, что и я.
Глава 5
Нейт
Меня тянет к Катрионе. Я не знаю, что в ней такого, но с каждой минутой я становлюсь всё ближе и ближе к тому, чтобы влюбиться в неё. Её опьяняющая улыбка, безусловно, притягивает меня, но это ещё не всё. У неё была нелегкая жизнь. Возможно, это то, что мне по душе. Мне повезло, что у меня была семья, которая любила меня до смерти, но я не всегда ценил это. Катриона потеряла всё то, что считала само собой разумеющимся. Я даже представить себе не могу, как сложилась бы моя жизнь, если бы рядом не было моей семьи, поддерживающей меня.
— Как только все твои вещи прибудут, мы сможем повесить некоторые из твоих украшений на елку. — Я открываю коробку в моих руках, и начинаю её перебирать.
— У меня не так много… — она на мгновение опускает взгляд. — В прошлом году у меня даже елки не было.
Я подхожу и беру её за руку.
— У тебя здесь всегда будет ёлка, и мы украсим её так, как ты захочешь.
— Звучит заманчиво, — улыбается Катриона.
— Может быть, мы купим пару украшений, когда я поведу тебя на экскурсию по Снежной Долине. — Я отпускаю её руку и возвращаюсь к коробке. — Я дам тебе возможность выбрать их.
— Давай сначала повесим твои украшения на елку и посмотрим, останется ли у нас свободное место, — смеётся она и достаёт коробку.
У меня сейчас столько всего происходит в голове. Мы просто украшаем елку, но это нечто гораздо большее. Это наша елка. Первая елка, которой я поделился с кем-то с тех пор, как переехал жить один. У Амелии не было особого рождественского настроения. Думаю, это было одной из причин, по которой она не очень нравилась моей маме. Каждое мгновение, проведённое с Катрионой, кажется таким важным и таким невероятно особенным.
Я думал, что буду сопротивляться, когда она появится. Даже был готов к тому, что это будет не более чем деловая сделка по спасению города, если это будет то, что нужно, чтобы сделать мою маму счастливой. Теперь я задаюсь вопросом, стану ли я самым счастливым из всех нас. Я нуждался в этом. Просто не осознавал этого.
— Твоё? — Катриона показывает украшение в форме шара с изображением.
— Да, это делал я, когда был маленький. — Я смеюсь и беру его у неё. — Мы делали их в школе. Может, во втором или третьем классе?
— Ты был милым ребенком. — Она улыбается.
— Боже, что со мной случилось? — я подхожу и вешаю украшение на елку. — Раньше я был таким невинным.
— Теперь уже не такой невинный? — в голосе Катрионы слышится легкий сарказм.
— Если бы ты только знала… — я снова поворачиваюсь к ней.
— Ты не можешь быть настолько плохим, — она слегка наклоняет голову. — Особенно если ты заставляешь меня спать в комнате для гостей.
— Может быть, я позволю тебе самой решить, где ты будешь спать сегодня ночью. — Я прищуриваюсь.
— Будь осторожен. — В её глазах мелькает лукавство. — Я и сама не такая уж невинная.
— Я уже могу сказать, что с этой прекрасной улыбкой ты добьёшься всего, чего захочешь, — я подхожу к ней ближе.
— Неужели? — она отступает на шаг.
— Да… — я подстраиваюсь под её шаг.
— Даже если я заманю тебя в ловушку? — она делает ещё шаг.
— Что за ловушка? — я приподнимаю бровь.
— Посмотри вверх. — Её улыбка становится шире.
Я поднимаю взгляд, и меня охватывает легкое замешательство, когда я понимаю, что смотрю на веточку омелы.
— Как это там оказалось? Я ее не вешал…
— Нет, ты этого не делал. — Катриона качает головой, когда я поднимаю на неё свой пристальный взгляд.
Она умоляет о поцелуе. Мне не обязательно стоять под омелой, чтобы понять это. Я вижу это по ее глазам.
— Забавно, я совсем не чувствую себя в ловушке прямо сейчас. — Я заключаю её в объятия.
Мои губы находят её губы. Они сливаются воедино. Наш первый поцелуй. Я говорю себе, что просто хочу попробовать ее губы на вкус, но как только я это делаю, то ничего не могу с собой поделать. Наши языки переплетаются, и я начинаю терзать ее рот. Она целует меня в ответ с такой же страстью. Моё тело молит о большем. Я провожу руками по ее спине и борюсь с желанием прижать невесту к дивану. Я не хочу торопиться, как бы сильно мне ни хотелось попробовать на вкус нечто большее, чем просто её губы. К тому времени, как наши губы разъединяются, мы оба вынуждены хватать ртом воздух. Сладкое дыхание жизни. Далеко не такое сладкое, как у Катрионы.