Мажор : На завод бы шел работать! (СИ)
В зале, где мы, согласно билетам, заняли свои места, погас свет, и на экране появились титры фильма. Сразу, без нудной рекламы на двадцать минут. Играла ненавязчивая приятная музыка, улыбчивый гармонист Ваня после службы в армии поехал поднимать целину, оставив на родине невесту Любашу... Простой, наивный, но почему-то цепляющий сюжет. Я глядел на сидящую рядом девушку и почему-то стеснялся взять ее за руку. Впервые в жизни я, разбитной парень, привыкший всю жизнь добиваться своего, чего-то стеснялся.
Где-то там, за пределами кинотеатра, бурлила жизнь: вовсю шло строительство метромоста в Лужниках через Москву-реку и огромного бассейна "Москва"... Открыли гостиницу "Пекин" на площади Маяковского, ныне - Триумфальной. Послевоенная Москва развивалась, росла и ширилась, город отстраивался... Но все это меня мало волновало. Меня вообще в тот вечер не волновало ничего, кроме моей прелестной спутницы...
Глава 11. Синица в руках
- Ну что, Эдик, на свободу с чистой совестью? Гульнем сегодня? Суббота, все дела! - хлопнул меня по плечу Толик. Мы только что отстояли очередь в кассу за зарплатой. Суббота, в отличие от наших дней, была в СССР пятидесятых обычным рабочим днем. - Смену отработали, деньги получили. На кармане не голяк, настроение ништяк! - Толька довольно помахал пачкой купюр с изображением Ильича, к которым я только-только привык. - Насладимся последними солнечными деньками? Может, по пиву с раками?
- Извини, старик, - вежливо отказался я, только сейчас почувствовав, что изрядно проголодался. Зря Толька напомнил о раках. В животе предательски заурчало. Перехватить, что ли, пирожков у метро у улыбчивой полной женщины-продавщицы? Пирожки с ливером, кстати, в СССР были очень даже ничего. Зря я поначалу воротил нос. - С удовольствием, но в другой раз. Раки под пивко - это хорошо, но у меня тут дела кое-какие нарисовались. Но завтра, обещаю, наварим с тобой раков и посидим как следует, лады? Завтра же воскресенье!
- Ла-адно, - протянул Толик. Он, кажется, не особо расстроился, так как все понимал. - Знаю я твои дела... Что ж, дело молодое. Я тогда куплю цветов и к Юльке в общагу двину. У нее подружка к родителям в деревню уехала, комната свободна.
Прошел целый месяц с тех пор, как мы вчетвером (я с Настей и Толик с Юлей) смотрели прекрасный в своей наивности и простоте фильм "Иван Бровкин на целине". Мне все еще очень нравилась Тося, но, подумав немного, я решил, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, бросил свои безуспешные ухаживания и даже успел еще пару раз сходить в кино с Настей.
Я уже попривык, пообтесался в новом мире, и никто вокруг и подумать не мог, что перед ним - не простой парень Эдька, тезка известного футболиста, а мажор Антон, который еще недавно попивал лавандовый раф за пятьсот рублей в кофейне в "Москва-Сити"....
Жизнь в Советском Союзе не переставала меня удивлять. Даже в современной Москве, где, кажется, можно достать все, что угодно, поесть раков можно не то чтобы на каждом шагу. В мажористых заведениях Москвы за пару бокалов разливного стаута и весьма среднюю порцию вареных раков нужно отвалить кругленькую сумму. Нет, для папенькиного сыночка вроде меня, не привыкшего считать деньги - это обычные расходы, но для обычного российского гражданина с зарплатой пятьдесят тысяч рублей - это солидные траты. А тут на зарплату простого рабочего - кушай раков хоть каждую неделю, просто места нужные надо знать.
Тарелку отборных крупных раков, как оказалось, достать в СССР было проще, чем новые хорошие чулки в подарок девчонке. За чулочками девочки нередко отстаивали огромные очереди. Разговорчивый и улыбчивый Толик за время жизни в столице успел обзавестить массой полезных знакомств. Так, в трамвае по дороге с работы он пару недель назад "зацепился" языком с каким-то дяденькой, переехавшим в столицу с Поволжья. Тот возил в столицу крупных, отборных раков и поставлял их в несколько пивных. Приятель звал его по-простецки "Петровичем". Теперь Петрович по весьма сходной цене давал нам целое ведро раков на двоих, и по пятницам брали с Толиком трехлитровую банку пива и устраивали пир горой в общежитии.
Кстати, о девчонках... К висящему на стене возле проходной завода дисковому телефону уже выстроилась очередь. Стоящие в ней заводчане нетерпеливо поглядывали на часы. У них было хорошее настроение: начало ноября неожиданно порадовало шикарной солнечной погодой и тринадцатью градусами тепла. Все торопились на улицу. Как только предыдущий оратор вешал трубку на рычаг, ее тут же подхватывал другой.
- Але, Лидочка! Я уже освободился, бегу к остановке! Давай на нашем месте через час, ладно! Все, пока, целую!
- Тамара, ты? У меня есть два билета в кино на "Девушку с гитарой".. Пойдешь?
- Зиночка, как насчет пойти прогуляться в парке Горького? Погода такая хорошая? А, не сможешь... С младшим братом сидишь? Жаль очень. А может быть, можно к тебе? Отлично! Договорились! Возьму тогда малому конфет!
Были и другие разговоры, построже:
- Егорыч, ты? - рявкнул пожилой седой мужчина, один из мастеров, набрав номер и дождавшись ответа. - Давай у пивной через полчаса. Твоя мегера-то не дома еще? Лады, подгребу тогда к тебе через часочек. Успеем с тобой по паре кружек выдуть. Договор? А потом мне домой надо. Только недолго! Моя сказала, что если я еще раз до ночи буду где-то шлындраться и приду в дрова, засунет мне скалку в... А завтра воскресенье, она генеральную уборку затеяла, опять целый день диваны и шкафы двигать придется.
- Дима, ты сделал уроки? - вопрошала строгая женщина в очках, взяв трубку, когда седой мужчина закончил разговор. Она, кажется, работала у нас в бухгалтерии. - Смотри у меня! Приду - проверю. Да, и еще сегодня родительское собрание в школе. Как узнала? Да маму Витьки, дружка твоего, на улице встретила. Ты, конечно же, просто забыл мне об этом сказать...
Работники завода тщательно убирали полученные трудовые доходы в карманы плащей и пальто и вовсю строили планы, куда пойдут вечером... Вариантов досуга уже тогда было множество: кино, кафе "Мороженое", пивная, танцверанда, а если хочешь окультуриться - полно музеев и театров. Молодые и холостые парни и девчонки, не озабоченные тяготами семейной жизни, шли на свидания или просто гулять большой шумной компанией, или покупать обновки, или посмотреть какую-нибудь премьеру. Они радовались тому, что вырвались из своих крошечных городков и сел, где все было уныло и однообразно, жили легко, просто и весело, зная, сколько будут получать через год, два, пять лет... Они были уверены, что еще немного - и получат комнату в коммунальной квартире, а там, глядишь, и накопят на кооперативный взнос...
Кстати, поход в ЦУМ тут тоже не был прерогативой состоятельных людей. Простой советский гражданин мог зайти туда и что-нибудь себе прикупить. Только сейчас я понял, каким был обормотом, когда скупил на "Авито" с десяток таких пакетов, напихал туда всякого барахла, валяющегося дома, и, расставив эти пакеты позади себя, стал записывать видео-кружок, вещая:
- Еще два месяца назад я жил в съемной квартире на окраине Москвы в Некрасовке, ел заваренную лапшу из бич-пакетов, боролся с тараканами и шумными соседями, а теперь, видите: я только что затарился в ЦУМе на пятьсот тысяч рублей, и это для меня обычный день...
***
Дождавшись своей очереди, я набрал номер Насти, который успел выучить наизусть. Надо же, сколько уже живу в СССР, а все еще не привыкну, что надо крутить диск на этой бандуре. Как я, оказывается, успел прикипеть к своему новенькому айфону! Даже как-то попытался проскроллить ленту, не замечая, что передо мной лежит выпуск журнала "Крокодил", а не смартфон. Толик тогда с недоумением посмотрел на меня, но, к счастью, ничего не сказал.
- Алло! - раздался в трубке солидный голос взрослой дамы.
- Здравствуйте! А можно Настю?