Дикая магия. Кукла для профессора
Мари хлопотала над каким-то варевом – даже знать не хочу, что там у нее булькало в хрустальной чаше, попахивая аммиаком и дождевыми червями. Я же вернулась к начатой энциклопедии: буквой Л ядовитый алфавит не закончился.
– Помогите! – негромко пискнуло невысокое чудо, просунувшее в дверной проем лохматую белокурую головку. Девочка была первокурсницей.
– Что тебе, милая? – Мари важной птицей выпорхнула из-за зельеварительного стола и втащила гостью в палату целиком. – Где болит?
– Я меня? Нигде, – помотала головой девчонка, округлив и без того огромные серые глаза.
– А кому помочь?
– Не знаю. В новой оранжерее кто-то лежит, – затараторило чудо. – Я спать шла и в окно увидала. Там ноги торчат из-за двери. Четыре штуки. В ботинках.
– Хмм, – с улыбкой заявила Мари. – Четыре ноги – это не страшно… Но вот чтобы в ботинках… Хорошо, милая, спасибо, что сообщила.
Выпроводив впечатлительную ученицу, госпожа Пламберри неодобрительно засопела.
– Я подниму Эйвери. Снимем с дверей защиту и сходим проверить, кто там разлегся среди ночи. Скорее всего, привиделось. А старикам по дорожкам бегай. Ты тоже одевайся, вместе пойдем.
– Там холодно. И снег, – нервно пробормотала я, не теряя надежды пропустить прогулку.
– Ани! Тебе надо хоть иногда бывать на свежем воздухе, – сказала Мари, что печатью шлепнула. – Тем более, в компании Главного и Единственного Стража совсем не страшно.
***
Над Эйвери летел десяток световых шаров, дорожка утопала в искрящемся снегу. Я замыкала процессию, ежась от холода. Сапожки скользили, под ногами то и дело раздавался хруст. Нет, нескоро я полюблю зиму.
Новая оранжерея – седьмая – расположилась у самой лесной опушки. Я в ней еще ни разу не была и понятия не имела, что за растения тут живут. А вот ноги из открытой двери, и впрямь, торчали. В количестве четырех. И в ботинках.
К ногам прилагались неподвижные тела двух мальчишек лет тринадцати.
– Мари! – прохрипела я и зажала рот, пытаясь задавить вопль в зародыше.
– Не делай поспешных выводов, – сосредоточенно пробормотала женщина, склоняясь над телами. Она и сама стала белее снега. На контрасте с зелеными лицами пострадавших это было особенно заметно. – Дышат. Беги наверх, Анна. Приведи Андрея. Я понятия не имею, что растет в его новой оранжерее и чем отравились эти мальчики.
***
Пока добежала до четвертого этажа, успела успокоиться и согреться. Снег меня нервировал и рисовал в сознании страшные картины. Мари права, мальчики просто наелись незнакомых ягод и отравились. И зеленый оттенок кожи, так меня перепугавший, – лишь очередной симптом. Сейчас подберем антидот по ее модной книжке, и все будет в порядке.
Пробарабанила в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь. Строгий, подтянутый силуэт Карпова обнаружился у окна. Он стоял спиной ко мне. На подоконнике с важным, горделивым видом – будто принесла невероятно ценную весть – сидела Джильберта. Увидев меня, ламбикура ощутимо напряглась и начала переминаться с ноги на ногу.
– Не поздновато для посещений, мисс Дэлориан? – с иронией проворчал профессор.
Глаза у него на спине, что ли? Или аромат моего «цветочного мозга» чувствуется издалека?
– Я на дежурстве, сэр, – нервно ответила я. Часы показывали одиннадцать. Не хватало еще, чтобы Демон решил, будто я по своей воле пришла к нему в столь поздний час. – Меня послала госпожа Пламберри. Нужна помощь кое в каком вопросе.
– Внимательно слушаю, – серьезно ответил Карпов и повернулся.
– В седьмой теплице нашли без сознания… – начала я и запнулась.
Из-за спины профессора появилось существо. Оно топталось по подоконнику, склевывая с серебряного подноса остатки лакомств. Но, услышав меня, замерло и подняло курчавую головку. Мир тут же сузился до двух розоватых глаз с крошечными молниями внутри. Не было ничего важнее их. И нужнее.
Мысли бодрым маршем покинули голову. Все до одной. Осталось лишь ощущение полного счастья, эндорфиновым хором прокатившееся по мышцам.
– Продолжайте, мисс Дэлориан. Судя по всему, ситуация серьезная.
Напрочь позабыв, зачем пришла, я продолжала разглядывать крошечного ламбикура. Без сомнений, это был птенец Джильберты – курчавое оперение в цвете «баклажан», темно-рыжий клюв, смешные кисточки ушей. Только он был чуть светлее вредной мамаши и гораздо лохматее: парню – а я была уверена, что это самец, – не помешала бы расческа.
– Не вздумай! Ты еще мал для этого! – переполошилась Джильберта и яростно захлопала крыльями. – Это слишком интимно…
Пока ламбикура орала, мы с непослушным птенцом глазели друг на друга. По телу прокатывались электрические импульсы. Ощущение странное – как смесь страстного поцелуя, томной неги после долгого сна и удовольствия от поедания шоколадного торта.
– Поспешный выбор, малыш! – волновалась сердобольная мамаша. – Она тебе не подходит!
– Анна, – вдруг гортанно провозгласил мое имя кроха-ламбикур, и волна мурашек пробежалась от поясницы до затылка.
С удрученным вздохом его негодующая мать сложила крылья и опустилась на подоконник. Странное знание вдруг родилось в моей голове. Я скосила ее набок и произнесла:
– Арчи.
– Надо погладить, – подсказал Карпов. А потом не удержался от колкости и язвительно добавил: – Даже не представляешь, Арчи, во что ты ввязываешься.
Подойдя ближе, я ласково провела ладонью по шелковистому оперению. Подушечки пальцев приятно покалывало и обдавало теплом, будто между нами метались миниатюрные молнии. По телу расползалась беспричинная радость, волнообразно сменявшаяся то вдохновением, то томной меланхолией. Крошка-ламбикур довольно прищурился и еще сильнее нахохлился, превратившись в лохматый фиолетовый шар.
– Теперь расскажете, что стряслось в оранжерее?
– Два первокурсника, без сознания… и зеленые. Неизвестно, что именно они съели или потрогали, – бормотала я, завороженно глядя на своего собственного ламбикура. – Только вы сможете определить. И когда я говорю «зеленые», то имею в виду насыщенный изумрудный оттенок, сэр.
– Или Тигриный Зев, или Непентес Неагрессивный. Лучше поторопиться… Отравление Непентесом летально. Пойдемте, пойдемте, потом наиграетесь.
Карпов ухватил меня за локоть и силой выдворил из кабинета. Только и успела, что заметить укоряющий взгляд Арчи и угрожающий – его мамаши.
***
– Ну и как вам… «заключение контракта преданности»?
Демон с интересом глянул на меня, когда мы разменяли очередной лестничный пролет, и щеки тут же защипало румянцем.
– Волнительно.
– Джильберта заклюет меня до полусмерти, когда вернусь, – озабоченно пробормотал Карпов.
– Считает меня неподходящей партией для своего отпрыска? – рассмеялась я, продолжив спуск на первый этаж. – Ну, она не одна такая. Даже у ламбикуров есть предрассудки насчет дестинок… Кто бы мог подумать!
– Вряд ли они видят разницу между дестинами и первокровками. Просто Джи-Джи, как любая тревожная мамаша, надеялась подольше удержать его в гнезде. Ей бы сейчас и королева не угодила, – попытался сгладить углы профессор.
– Как думаете, почему он выбрал меня? – смущенно спросила я.
Влиятельной, могущественной, отважной волшебницей я не являлась. Наоборот, весь день проявляла чудеса трусости и неуверенности в себе.
– Тут и думать нечего… Как и прочие, бедный неопытный птенец пал жертвой вашего обаяния, – съязвил Карпов и с довольной ухмылкой толкнул дверь больничного отделения.
Жаль, я не знала заклинания, которое заставило бы ее захлопнуться обратно, ударив мужчину по вредному демоническому носу.
Ученики уже были здесь. Лежали на койках – неподвижные и абсолютно зеленые. Эйвери стоял поодаль, сложив морщинистые руки за спиной и не вмешиваясь в процесс. Мари хлопотала над ребятами, пыхтя добродушной ежихой.
– Пришли! Наконец-то! Андрей, я уже проверила на Тигриный Зев. Сыпи не обнаружила, так что… У меня просто нет вариантов!
– Непентес, – бросил Карпов и принялся осматривать ближайшего мальчишку.