Дикая магия. Кукла для профессора

Слишком уж много совпадений! Новая теплица – личные владения Карпова на территории Академии… Кража памяти, которую восстановить может только сильный маг-менталист… И путанный лабиринт, из которого нет выхода… Кто мог разыграть столь пугающе продуманную шахматную партию?
***
Едва я поднесла ко рту вожделенный кусок поджаренного бекона, как с оголтелым хлопком передо мной материализовался морф. Вилка выскочила из дрогнувших пальцев и с предательским звоном упала на тарелку, а самая вкусная часть завтрака улетела под стол. Гадство! И не могут они как-то потише телепортироваться?
  
Мохнатый почтальон блеснул на меня фиалковыми глазищами, что-то проворчал насчет спины, отзывающейся на погоду, и бросил конверт аккурат перед моим носом. Получение писем не требовало подтверждения именным жезлом, что радовало. С некоторых пор я опасалась протягивать ладошку к шерстяным лапкам вредных существ.
Письмо было от Аманды. Украдкой утащив бекон с тарелки зазевавшейся Дженивьевы – надо было заесть стресс, – я с тревожным чувством распотрошила конверт.
Памятуя о суматошном характере моей тетушки, мы с крестным приняли единогласное решение не посвящать ее в мои рождественские приключения. Иначе, велик шанс, одним опекуном у меня стало бы меньше. Либо Аманду хватил бы удар, либо она сама хватила бы ударом Артура. И, поскольку моя кровожадность так далеко не распространялась, я продолжала слать ей радостные письма. И скрипеть зубами от ее оптимистичных ответов…
Нет, ну это же надо!
«Милая Энни! На мюнхенском показе волшебных мод я познакомилась с обедневшим, но уважаемым семейством Ланге. Элиас, старший сын Аврелии Ланге, хоть и эмп, но очень перспективный юноша. Приятной наружности, спокойного нрава… А главное – в крови мальчика добрая половина Честеров. Сама понимаешь, Энни, принцы на дороге не валяются. А как звучит – Энн и Элиас Ланге…»
Легкомысленная тетушка, связанная убийственной печатью и знавшая о моей роли в грядущем упокоении целого мира, тем не менее, пыталась устроить мою личную жизнь!
Аманда была не в курсе, что на моей дороге принцы как раз укладывались штабелями. Можно консервы делать «с примесью королевской крови» и отправлять в нуждающиеся страны.
А вот это? Как понимать?!
«С Артуром я уже переговорила и убедила его, что пора подыскать малышке Энни подходящую партию. Правда, он присмотрел другого кандидата. Но я скажу: да что твой крестный понимает в мужчинах? Вот я, побывав замужем пять раз…»
Дальнейшее содержание письма было и вовсе неудобоваримым.
Нет, с принцами надо завязывать. И срочно. Пока из них из всех не остался только один.
Пророчество Лукреции, путанное и пугающее, до сих пор не давало покоя. Как сердце может биться неправильно? Над какой черной водой я должна встать?
И, главное, кто такая Она, выбравшая второго принца? Кто из них опасен для моего? Того… черноглазого, демонической наружности? Разобраться бы, пока не стало поздно.
Она…
Стервозная Джина, соединившаяся браком с Лукасом Кавендишем?
Несносная Судьба, подталкивающая ко мне Елисея Дорохова?
Взбалмошная тетушка, откопавшая в закромах Мюнхена некоего Элиаса Ланге с кровью Честеров?
Джен, Джулия, Мари, Мелисса… Кто?!
Был еще Киван… Но я не могла придумать, кто в здравом уме его выберет.
И Пит… Но этого рыжего гаденыша я надеялась никогда не встретить. Иначе синей рвотой он бы у меня не отделался!
Перебор с принцами. И еще какой.
***
Предчувствие меня не подвело. Несмотря на волнующее пробуждение на черных демонических простынях, в остальном день обещал быть паршивым. Хотя бы потому, что на уроке «Существ и сущностей волшебного мира» дриада, спорхнув с облюбованного подоконника, торжественно провозгласила:
– Тема сегодняшнего занятия – морфы! – и, не остановившись на достигнутом эффекте, продолжила: – В древние времена шерсть морфов, их сердца и прочие органы использовались для темных ритуалов. Но сегодня эти полные очарования пушистые создания признаны разумным видом и потому находятся под охраной…
Я тут же вспомнила «Санту», похитившего меня в Рождество, и закатила глаза. Не знаю, чем была наполнена его мохнатая вредная тушка, но точно не очарованием.
– Как вы знаете, Верховный Совет Эстер-Хаза опекает все мыслящие магические виды, к которым из ныне живущих относят ламбикуров, гоблинов, троллей…
Позади раздался громкий хмык: кажется, Энди Макферсон сомневался в разумности троллей. Я обернулась и не сдержала улыбки – котяра залихватски мне подмигнул. Так, как это умел только он, будто бы жмурясь на солнце.
– В былые времена морфы были компаньонами высших магов. Они великолепно ориентировались на местности и телепортировались в любую точку, таким образом спасая своих господ на поле боя… – Марта смахнула облачко изумрудной пыли с плеча и задумчиво улыбнулась. – Но войны, к счастью, окончились. И морфы утратили свою значимость в глазах магов. Кое-кто остался служить представителям древних родов, но большинство подстроилось под современные реалии. Сейчас легче встретить морфа-почтовика или морфа-банковского служащего, чем дворецкого и оруженосца…
Перемигиваться с Энди было интереснее, чем слушать о морфах. Тем более об их способностях к телепортации я знала не из учебника. Бррр!
Макферсон вальяжно «возлежал» на столе, опустив лицо на сложенные руки. После случая с гремучником я прижала дикого зверя к стенке – фигурально выражаясь. Сказала, что в курсе его потомственного дара, отблагодарила за спасение… и тысячу раз попросила обратиться в пятнистого кота и позволить мне себя погладить. Но Энди был непреклонен. Уверял, что плохо себя контролирует, и это может быть опасно.
Но ставлю голден-хаз на то, что парень просто хотел избежать неловкости. Ромул говорил, что одежда при полноценном обороте рвется. Значит, пришлось бы раздеваться… И я почти уверена, что без белой рубашки Энди так же хорош, как и в ней. А мы так некстати решили остаться друзьями… Словом – эх!
– Так вот почему они такие вредные? – пискнула вдруг мисс Вяземская с первого ряда. – Что их недооценивают?
Крошечную «зазнайку» было не видать за спинами сокурсниц, но я узнала ее по тонкому голоску.
– И еще потому, что все морфы, находящиеся в услужении у людей, связаны «Кодексом неприкосновения». Он действует с давних времен и скреплен на Высшем магическом уровне.
– Это как? – не удержалась я, и удостоилась потустороннего взгляда мисс Эмеральд, который хоть и осуждал за выкрик с места, но не сильно.
И чего врать? Эти мохнатые мерзавцы меня волновали, и еще как. Стоило познакомиться с «разумным видом» получше.
– Неважно, почтовик он, дворецкий или служащий банка, морф не способен присвоить чужое. Он имеет право взять в лапки лишь то, что ему дают. Посылку, письмо, именной жезл, кошель голден-хазов…
Чью-то вежливо протянутую ладонь… Да ладно? Неужели, не подай я руки Сантариусу, то спокойно бы отмечала Рождество в Пункте Связи, а не бегала в драном платье по заснеженным кочкам?!
– Сами понимаете, «Кодекс неприкосновения» сильно ограничивает таких свободолюбивых, одаренных магически созданий, так что… Меня не удивляет, что морфы-поварята плюют в суп, подаваемый людям.
Вот как знала, что они этим промышляют!
***
«Кодекс неприкосовения» меня немножко успокоил. Шарахаться от морфов я вряд ли перестану, но хотя бы не буду трястись, что любой мохнатый почтовик может похитить меня средь бела дня. И лапки им больше пожимать не стану – не до вежливости, когда жизнь на кону.
Вечером после занятий я забежала в больничное отделение – проведать мальчишек и убедиться, что неудачное «Темное соединение» сказалось только на Карпове. Окрас у «постояльцев» был вполне человеческий. А кроме потери куска памяти, жалоб не наблюдалось. Словом, первокурсники отделались легким испугом. Моим.
  
Поднимаясь на свой этаж в мечтах растянуться на мягкой постели с каким-нибудь наименее противным учебником – раз уж на демоническое ложе меня больше не приглашают, – я увидела, что дверь кабинета зельеварения приоткрыта. Щель светилась, значит, внутри кто-то был… Не поздновато ли для занятий?