"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Что скажешь теперь? — Вадлар говорил уверенно, но… Казалось, что за уверенностью скрывается что-то еще, нет, не неуверенность, ее там не было… Беспокойство?
— Скажу, что ты безумец и мне нужно было убить тебя сразу! — Блуждающая Кровь вскинул руки и резко опустил их вниз. — Умри вместе с призванным тобой убоговским существом!
Потолок треснул. Солнечные лучи хлынули в зал. Вселенское Древо гибло, Гедггиг сразу лишился головы и хвоста, а Хаггур еще некоторое время созерцал творящееся безобразие. Вместе с кусками потолка и солнечными лучами вниз посыпались десятки Диких упырей, подобных тем, которых боевой маг и Фетис сразили, и новые, не схожие обликом с теми. Одни падали, другие парили, третьи ловко приземлялись. Дикие Живущие в Ночи заполнили весь зал, их рев и клыкастые пасти были повсюду.
  
Дымное существо, не издав ни звука, повело руками. Черные извивающиеся полосы поползли по залу, из них били темные струи. Уолт понял, что его магическая Защита слабеет и начинает исчезать еще быстрее, чем под ударами креатуры. На сложные действия не оставалось времени, и он начал просто скармливать Силу напрямую из ауры в энергетические щиты.
Тиар швырнул в дымное существо несколько разноцветных клубков, но кольца Тьмы окутывали их и обращали в ничто раньше, чем клубки долетали до цели. Несколько полос черного тумана метнулось к Блуждающей Крови, и он поспешно начал отступать в тоннель, но раздавшийся грохот заставил его оглянуться и изменить планы. Оба прохода были завалены, а над ними таяли туманные частицы Тьмы. Уолт видел, что чернота оказалась быстрее, чем полосы, которые протянулись к Тиару. Снова грохот — уже со стороны прохода, из которого он и Вадлар вошли в зал. Сомнений не осталось — дымное существо не собиралось выпускать никого.
Тиар замахал руками, и десятка три Диких бросились наперерез дымной смерти, образуя между рыцарем и Дымовиком (так его решил называть Уолт) заслон. Дымные кольца обращали их в части той Тьмы, что клубилась в руках Дымовика. И эта чернильная темнота совершенно не была темнотой Ночи, ласковой, надежной Ночи, что несла упырям жизнь. Это была смерть, жадно пожиравшая все на своем пути, и справиться с ней Дикие не могли. Даже Уолт, превозмогая головную боль, из последних сил сдерживал наплывы черных волн на Защиту. Энергия щитов исчезала, словно сухое дерево в костре. И только Фетис, стоявший рядом с Дымовиком, мог не бояться струй черноты, они старательно обтекали его. Великий Перводвигатель, что же за создание ты хранил в себе, Вадлар?!
Но постепенно давление мрака начало снижаться. Уолт ощутил это по уменьшению затраты Сил на щиты. Магистр увидел, что Дымовик, поглотивший почти всех Диких в зале (примерно семеро еще оставалось между ним и Тиаром), стал совсем плотным. Темная дымка окутывала черненый доспех, в клубящемся черном сгустке на месте головы сверкали три желтых глаза. Дымовик стал… более реальным, что ли? Словно раньше он был рисунком на холсте, а теперь стал полноценным существом в трехмерном измерении физической реальности Равалона. И вместе с этим как будто уменьшились темные полосы, стало меньше черноты. Тьма, что рождалась в ладонях Дымовика, съежилась до размеров шарика. Вадлар удивленно смотрел на метаморфозы дымного создания. Было видно, что происходящее не входило в его планы.
И вдруг Дымовик исчез. Он просто съежился, почти моментально втянув в себя все выпущенные им же полосы Тьмы. Смертоносный мрак пропал, и теперь зал заливал дневной свет. От Дымовика остались два черных, как мантии даларийских некромагов, шарика, подкатившихся по полу к ногам Фетиса.
Вадлар выругался. Тиар захохотал. Уолт переводил дух.
— Ты повеселил меня, мальчик! — воскликнул Блуждающая Кровь. — Давно никто не мог заставить меня так смеяться! Но — хватит!
Рыцарь хлопнул в ладоши. И сверху, с разрушенного потолка, начали спрыгивать упыри. Эти оказались уровнем выше Диких, что было видно по тому, что они были в доспехах. Дикие упыри никогда не носят одежду.
Живущие в Ночи спускались и рассредоточивались вдоль стен. Каждый в правой руке держал небольшой жезл с крупным алым камнем в виде пятиконечной пирамидки на навершии.
— Пора умирать, мальчик. А ты, маг, запоминай, какова она — упыриная магия. Может, в Посмертии будешь вспоминать.
Тиар повел пальцами, будто заиграл на арфе. Упыри начали раскачиваться. Уолт напрягся. Дикие приближались к Вадлару, но двоих Блуждающая Кровь предусмотрительно оставил при себе. Проклятье! Четверицей его не достать, ибо всю Четверицу нужно направлять на него одного. Чтобы уничтожить носферату, понадобится вся Мощь Заклинания Связки Стихий, какой-нибудь одной не обойтись. Но он же наверняка прикроется Диким, наверняка…
Дикий, состоящий из одной пасти и множества рук, набросился на Вадлара. Фетис выбросил навстречу эспадон, но слишком медленно. Исчезновение Дымовика выбило Вадлара из колеи, и бывшую скорость двуручника он не успел набрать. Эспадон не разрубил Дикого, и тот даже успел несколькими руками схватиться за янтарное лезвие.
Из его ладоней по клинку потекла пенящаяся жидкость. Вадлар вскрикнул от отвращения, попытался стряхнуть упыря, но сбоку надвигался другой Дикий, а сверху падал лоогароо, и Фетис не успевал, не успевал…
Изо рта и ушей раскачивающихся упырей хлынула кровь. Но она не текла на пол. Наоборот, она начала складываться в воздухе в сложные пурпурные знаки, буквы странного алфавита, от одного вида которых несло болью и страданиями. Кровь продолжала течь, увеличивая знаки в размерах, она переливалась внутри букв, создавая вокруг них ореол многоцветья. И накапливающаяся этими буквами Сила содержала такой испепеляющий заряд разрушения, что Уолт решился.
Он убрал щиты и взмахнул мечом, пропуская сквозь него всю свободно текущую по его ауре Силу. Он не знал, что должно произойти, не знал, как подействуют заклятия, заключенные в мече, но выхода не было. Нужно что-то делать. Помочь Вадлару. Защититься от вражеской магии. И прикончить Тиара.
Иероглиф на клинке запылал синим, его отображение сверкнуло перед глазами Уолта эннеарином. Лезвие меча завертелось с огромной скоростью, не затронув вращением рукоять. Синий круг, образованный верчением иероглифа, словно разбрасывался во все стороны его копиями. В считаные секунды везде полыхали иероглифы, словно споря с кровавыми знаками Живущих в Ночи.
Сознание Уолта заполнило марево, четко разделенное на два цвета. Намина Ракура знал: красным надо отметить тех, кто не должен попасть под действие Заклинания, а белым — по кому оно должно ударить. В голове боевого мага вертелось контурное изображение зала, и он без труда обнаружил там себя и Вадлара и окрасил их в красный. Остальных пометил белым. Все происходило так быстро, что Вадлар едва успел повернуть голову в сторону нападающего сбоку Дикого, когда Заклинание меча начало свою магическую вязь после Силовых актов Намина Ракуры.
Каждый иероглиф возле Живущих в Ночи вспыхнул горстью искр и образовал оранжевый провал метрового диаметра. Провалы вращались, и внутри каждого происходило дополнительное движение. Ни Тиар, ни другие упыри не смогли отреагировать, им не хватило времени. Из провалов в мгновение ока выползли существа, похожие на лис, но с двенадцатью хвостами и шестью глазами. Лисички взмахнули хвостами, и каждый упырь, кроме Вадлара, ощутил, как сквозь его тело прошли двенадцать невидимых ударов, словно ветер обдул их не только снаружи, но и изнутри. Глаза лисиц сверкнули белым, по хвостам пробежали искристые огоньки — и яркие рыжие струи огня начали бить из Живущих в Ночи, из двенадцати разрезов в их телах. Упыри словно обзавелись пламенными отростками. Они закричали, все разом, и Дикие, и более высокие рангом, и носферату — а потом затихли, вспыхнув так, что Уолту стало жарко и он прикрыл глаза от яркого хаоса сполохов.
Когда он открыл глаза, то увидел, что осталось от Тиара и его подручных: раскаленные доспехи, прах и лужи крови, в которые обратился пурпурный алфавит. Оранжевые провалы исчезли, и иероглиф на мече уже не светился.