"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Хорошо. Я подумаю. Всё равно, управления ты у меня заберешь… Химия — это три управления. Сядем, прикинем с Межлауком и Куйбышевым [88], посмотрим, что получается.
— Вот и молодец! Сам понимаешь, кадры решают всё. Нам надо дать им возможность роста — так что жду тебя с обоснованиями и конкретными предложениями. И да, сегодня вечером приходи семьями посидим, мясо еще с вечера замариновал. Посидим, поговорим. Клим тоже обещал подъехать. Жду.
  
Сталин усмехнулся, когда Орджоникидзе покинул его кабинет, еще было время до визита Кирова, поэтому он попросил принести чаю и бутерброды. Потом передал Поскрёбышеву прочитанные книги и список того, что нужно было срочно найтив библиотеках в ближайшие дни. Большая часть книг была посвящена экономике, в том числе военной. Рассматривая войну как продолжение соревнований экономик, совершенно по-другому можно было оценивать и принципы стратегического планирования. Вот только всё это упирается в один фактор: люди! Любая стройная теория рассыпается в прах, сталкиваясь с человеческой безалаберностью, ленью, косностью мышления. Самое сложное — это привить человеку ответственность и понятие самодисциплины. И никакого другого пути, как заставить, наш человек не понимает. Создавать колхозы пришлось не столько из-за того, что мелкие крестьянские хозяйства были мало эффективны, в принципе, если дать достаточный надел земли, то… и всё равно даже в самых лучших условиях крестьянин-единоличник выращивал зерна столько, сколько нужно было для потребностей его семьи, ну и чтобы налог заплатить да на самое необходимое, ибо, чтобы вырастить больше, надо и пахать больше, а перерабатывать — это ищи дураков! А государству необходимо было производство товарного зерна, во-первых, чтобы накормить город, во-вторых, чтобы иметь неприкосновенный запас на случай войны, в-третьих, чтобы было с чем выходить на мировой рынок.
От экономических размышлений Сталина отвлек Киров, который прибыл на три минуты раньше срока. Они тепло поздоровались. Сергей Миронович провел серьезную чистку в НКВД, точнее, в ОГПУ, при преобразовании в наркомат в него не попала большая плеяда сторонников Ягоды и Троцкого. Конечно, был определенный дефицит кадров, но его быстро пополнили за счет проверенных товарищей из разных регионов.
— Что у тебя? — поинтересовался Сталин.
— Вот, Коба, Берия жалуется. Уже три докладные настрочил.
— И что хочет?
— На Строителя жалуется, пишет, что слишком много уходит на его организацию средств. Спрашивает, зачем нам нужны эти немецкие ученые. У нас что, своих мало? У него фондов не хватает, чтобы им обеспечить приличные условия для работы.
— Скажи, а мы не поторопились, поручив Лаврентию этот проект? Может быть, не оп Сеньке шапка?
— Да нет, пока он справляется. Жёстко рулит. Он вообще бесится из-за того, что не может этих иностранцев заставить работать по двенадцать часов в день. Они свои восемь часов отработали и по домам. И никто им не указ. А Лаврентий хочет выделиться, уже сейчас стал идти с опережением графика.
— Значит, поговори с ним. В этом деле никакой штурмовщины! Вопросы мы решаем важнейшие. Этот проект — будущий щит нашего государства. Гарантия независимости от всех этих капиталистов! Но раз безделием мается, время имеет на пустые докладные и на штурмовщину, пригласим его ко мне четырнадцатого — заодно по проекту отчитается, а еще мы ему ракетное направление дадим. Справится?
— Должен.
— Вот и я думаю, что должен.
— Но вообще-то Лаврентий прав, Строитель слишком много средств тянет. Как десяток других агентов.
— Да, согласен, мы его финансируем избыточно, если сравнивать с другими агентами. Но недостаточно, если видеть список задач, которые он решает. А насколько он эффективен, посмотрим. Проверим, когда вернется, отчетность, решим, что и где было сделано не так. А что, наоборот, так, как надо. Очень может быть, нам финансирование внешней разведки надо будет резко увеличить. Знаешь, голова уже болит. Там надо увеличить, там дыру заткнуть, не знаешь, где и за что браться в первую очередь. Ладно. Скажи, что у нас по Польше слышно?
— Внешне всё спокойно, есть сведения, что Рыдз-Смиглы уже поправился, взял бразды руководства армии в свои руки, но пока что он официально еще на лечении. По данным агентов Ланской и Красотка есть признаки того, что военные действия против Германии начнутся со дня на день. Агент Вересень докладывает, что прорабатывается план удара на Берлин, сроки — начало февраля, но это может быть отвлекающим моментом, конфигурация частей говорит, скорее, о том, что будет попытка разобраться с Восточной Пруссией.
— Это интересно. Скажи, а не могут пшеки чуть-чуть Литву задеть?
— Очень даже могут. Они-то считают, что это тоже их земли, мол Речь Посполита — это Польша и Литва. Причем до Днепра, как минимум.
— От можа до можа… Наслышан. Нам необходим договор о взаимопомощи с Литвой. Срочный. Дам поручение Молотову, пусть активизируется. Никаких наших военных баз в Литве, только договориться, что оказываем помощь в случае нарушения границ государства.
— Это интересный вариант получится.
— Нападение на наш конвой — это уже казус белли [89]. Но чтобы войти в игру нам нужен железный, стопроцентный повод.
Сталин вызвал Поскрёбышева и приказал пригласить на завтра на одиннадцать Ворошилова и Шапошникова.
— Будем что-то решать. Вмешательство Польши в немецкую заварушку может сорвать все наши планы. И так, приходится выкручиваться, чтобы оказать помощь нашим товарищам, а тут… Кто будет самый большой выгодополучатель от того, что пшеки влезут в эту войну?
— Косвенно, французы, но больше всего американцы. Британцы продали полякам легкий крейсер, а американцы выдали кредит под четыре эсминца времен Империалистической, они их расконсервировали, а еще перекинули полякам артиллерию и снаряды. Кстати, английский крейсер тоже куплен на американские деньги. В Варшаве ждут еще партию самолетов. Опять же в кредит. А кредит — это еще и проценты по нему, так что они на ходу обошли лимонников, можно сказать, на ходу подошвы рвут…
— Получается, что американцы очень хотят вмешаться в европейский дела. Почувствовали, что дело пахнет большими деньгами. Вооружить или перевооружить Польшу… Нам необходимо выяснить, кто стоит за этими процессами. Если придется с Варшавой разбираться, нам неожиданности не нужны.
— Постараемся выяснить.
— Подключи Артузова. У него есть у кого спросить. Я постараюсь выяснить, что известно по линии Коминтерна.
— Да, Коба, мне пришло сообщение от Димитрова.
— Почему он со мной не связался?
— Он воспользовался личным каналом. Не доверяет коминтерновским. И я понимаю почему. Оно касается деятельности Радека. По мнению Георгия, Карл занял пораженческую и вредительскую позицию, сблизился с ультралевыми, настаивает на массовых репрессиях и разделе Германии на Социалистическую и буржуазную.
— То есть, создание в Германии двух государств — одно фактически Пруссия, с левым правительством. Коммунистическая Германия, а вторая — пусть там нацисты и монархисты между собой отношения выясняют. Я так понимаю?
— Именно так.
— Но, чтобы такая ситуация сложилась, должны быть исчерпаны все возможности в гражданской войне. А я так понимаю, что сейчас такой проект просто неосуществим, потому что не будет никем принят. Радек далеко не глуп. И идея не такая уж плохая, на самом деле. Но вот ее воплощение… типично троцкистское — не учитывающее состояния дел в стране и тех сил, которые участвуют в общественных процессах. Но за Карлом глаз и глаз нужен. Если начнет сильно мешать… Наша цель максимум — победа левых сил. Минимум — взять из Германии всё, что мы сможем: опыт боевых действий, рабочих, инженеров, ученых, промышленные предприятия.
— Тут опять про Кольцова вспоминают. Куйбышев недоволен, что корабли из каравана в Росток были переоборудованы для перевозки людей и использовались для эвакуации. Мол, оборудование надо было везти в первую очередь. За него уже деньги проплачены были. И платили мы нашими поставками и золотом.