Порочные цели (ЛП)

— Кто-нибудь видел Маркуса? — спросила я, проверяя присутствующих.
Все покачали головой. Он не пришел. Обеспокоенность и разочарование осели в горле, когда я начала урок.
Я не расстроена, потому что хочу его увидеть, — строго сказала я себе, пока вела занятие. Нет, ни капли. Я пыталась положить конец его одержимому желанию играть со мной, и если он наконец принял это, я должна радоваться.
  
Именно так. Я волновалась лишь из-за того, что произошло прошлой ночью, что так сильно его потрясло. Это было нормальное беспокойство преподавателя о студенте. Только и всего.
Господи, какая же я лгунья.
Занятия закончились, а день выдался ярким и теплым. Я воспользовалась возможностью исследовать обширный кампус немного больше. Он и правда выглядел как с картинки. Я думала, что брожу без цели, пока не увидела впереди большое, современное здание.
Ледовая арена, дом хоккейной команды «Геллионы».
Не успела я опомниться, как уже поднималась по ступенькам и толкала стеклянные двери. Игнорируя голос в голове, твердивший, что я поступаю глупо, – не говоря уже о лицемерии, – я вошла на трибуны катка. Как только я ступила на ступени с резиновым покрытием, раздался свисток.
— Еще раз!
Я прошла по проходу вдоль ряда сидений, достаточно высоко и вне поля зрения игроков, по крайней мере, я так надеялась. Команда разминалась перед тренировкой.
Я пробежалась взглядом по игрокам, пока внимание не зацепилось за высокого, внушительного парня у ворот. Маркус делал растяжку, вращая плечами и разминая мышцы бедер. Он меня не видел. Всё его внимание было сосредоточено на тренировке, а маска, которую вратари обязаны носить для безопасности, сильно ограничивала обзор трибун – если только он специально не посмотрел бы в мою сторону.
Он перешел к отработке упражнений, двигаясь по W-образной траектории, скользя по льду с идеальной точностью. Его тело работало как хорошо отлаженный механизм. Он останавливался именно там, где нужно, мгновенно прерывая свои стремительные рывки. Наблюдать за ним было впечатляюще – даже если бы я ничего не знала о хоккее и не понимала, насколько это технически сложно.
Он и один из его друзей, самый крупный, Беккет Андерсон, перешли к упражнениям на владение шайбой, где Маркус покидал вратарскую площадку, останавливал шайбу за воротами и затем ловко пасовал Андерсону. Тренер Уильямс, который катался между группами, остановился возле них, демонстрируя определенный способ держать клюшку, чтобы остановить шайбу и повернуть ее в другом направлении.
Маркус кивнул в знак согласия. Его маска скрывала лицо от моих любопытных глаз.
Хотела бы я видеть его лицо. День прошел бы куда легче, если бы я только могла увидеть его.
Какого черта? Я спохватилась. Ужасное, скользкое чувство неизбежности накрыло меня. Слова Маркуса, сказанные прошлой ночью ударили меня как пощечина – честные и неудобно правдивые.
Ты прячешься за правилами и моральным негодованием, потому что тогда не придется признавать, что тебе это нравится так же сильно, как и мне.
Он был прав. Я пряталась. Маркус был первым человеком за годы, с кем я ослабила бдительность, и это пугало меня до смерти.
То, что он студент? Да, осложнение, но не непреодолимое. То, что он моложе меня? Мы оба взрослые. То, что у него есть власть ранить меня, использовать и выбросить, когда ему наскучит? Вот чего действительно стоило бояться. Это было не то, от чего я бы быстро оправилась.
Тренер Уильямс свистнул и подозвал игроков к центру льда. Маркус подкатил. Напряжение в его плечах говорило мне, что он не устал. Нет, он казался взвинченным.
Он остановился на краю группы и оглядел каток, его маска замерла ровно на том уровне, где сидела я.
Я почувствовала его взгляд на себе. Я знала, что он заметил меня – об этом свидетельствовало то, как он напрягся и выпрямился.
Он смотрел, как я смотрю на него, пока тренер Уильямс раздавал указания и объяснял команде стратегию на следующую игру. Это был важный матч. Он обещал быть зрелищным. Я задумалась, какое давление Маркусу приходится выдерживать каждый день, будучи вратарем такой команды, как «Геллионы». Единственная одиночная позиция на льду. Нападающих часто называют звездами и боготворят, но обычно их трое в любой игре. Вратарь, с другой стороны, остается один. Последний рубеж между сеткой и шайбой, между победой и поражением. Это позиция с самым высоким давлением в команде, а вратарю даже не с кем разделить стресс.
Тренер снова свистнул, и игроки разошлись. Друзья Маркуса, Ледяные Боги, сгрудились вокруг него. Он обладал той же энергией на льду, что и вне его. Прирожденный лидер, тот, кто объединял всех и держал вместе. Группой они развернулись и направились к раздевалке.
Я встала, замерзшая от холодного воздуха катка, разрываясь между тем, чтобы остаться или уйти. Если я подожду, чтобы поговорить с Маркусом, что я вообще скажу? «Ты в порядке?» Хотел ли он вообще, чтобы я о нем так беспокоилась? Я понятия не имела.
Я потерла руки, пытаясь согреть их, и покинула каток, все еще не приняв решения. По дороге заглянула в туалет, где вымыла руки горячей водой, хотя, пожалуй, «теплой» было бы более точным описанием, и уставилась на свое отражение в зеркале.
Взять его сумку было импульсивным поступком, и, честно говоря, я уже начинала об этом жалеть. Я не хотела создавать Маркусу проблемы, особенно такие, которые могли стереть с его лица естественную, легкомысленную улыбку. Если у него были другие проблемы, похоже, он не делился ими со мной. С какой стати? Я была для него всего лишь игрой.
А ты делишься своими проблемами?
Верно. Я не открывалась Маркусу больше, чем он мне. Было лицемерно расстраиваться из-за этого.
Но когда-то, не так давно, я отдала бы всё на свете за то, чтобы хотя бы один человек спросил, в порядке ли я. Заметил мою боль и страдания.
Я сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться.
Ладно, пора домой.
Я беспокоилась о Маркусе, а теперь воочию убедилась, что с ним все в порядке. У меня не было повода оставаться.
Я вышла из туалета, толкнула стеклянные двери катка и застыла. Маркус стоял снаружи, с мокрыми от душа волосами, в привычных темных джинсах и черной футболке, а его хоккейная сумка лежала у ног. Он, должно быть, принял душ с рекордной скоростью. Это вызвало в моем сердце необъяснимое чувство.
Он прислонился к перилам у подножия лестницы и разговаривал с кем-то. С девушкой. Очень красивой девушкой.
В тот же момент я почувствовала себя глупо. Нелепо. Я подумала о том, чтобы вернуться на каток, пока они не увидели меня. Я могла бы спрятаться там, пока они не уйдут, и тогда мне не пришлось бы оправдываться за то, что я подкараулила своего студента на хоккейной тренировке, когда он не явился на занятие.
Но тут девушка подняла глаза и увидела меня, испортив весь план.
Она рассмеялась и что-то сказала Маркусу. Он повернулся и посмотрел на меня.
Ладно, спасать лицо поздно; придется идти напролом.
Я подняла подбородок и спустилась по лестнице. Девушка была потрясающей. Юная, блондинка, в самой обтягивающей спортивной форме, которую я когда-либо видела. Я не могла ее винить; будь у меня такое тело, я бы, наверное, тоже так одевалась. Почему бы и нет?
Тем не менее, я никогда не чувствовала себя старше и непригляднее, чем в этот момент. Мимо моих ног пролетела обертка, и я, не задумываясь, наклонилась и подобрала ее, сунув в карман, чтобы потом выбросить.
Ари, ты просто назойливая сучка, которая никогда не может пройти мимо.
  
— Профессор, вы любите хоккей? — спросила девушка, улыбаясь до ушей.
— Мне нужно было поговорить с тренером Уильямсом, — солгала я с легкостью.
— А, понятно. Это логично. А то я на секунду подумала, что Вы пришли посмотреть на тренировку, и такая… зачем?
Девушка рассмеялась, а я выдавила улыбку. Глаза Маркуса, казалось, прожигали дыру в моей щеке. Я не смела повернуться к нему.