Идеальный мир для Химеролога 4 (СИ)

Я поднял руку, призывая к молчанию.
Я чувствовал их. Не ушами или глазами. Моё внутреннее чутьё завопило об опасности.
Они были рядом. И их было много. И они были сильными. Очень сильными.
Я поднялся.
— Скажи людям, чтобы приготовились, — тихо сказал я Агнессе. — Сейчас начнётся веселье.
— Какое веселье? — не поняла она.
— Не знаю, — я улыбнулся. — Но сейчас увидим.
  
И в этот самый момент из-за баррикады из машин выпрыгнуло нечто и приземлилось прямо посреди нашего лагеря.
Оно было огромным, метра три в высоту, и походило на жуткий гибрид паука и… скалы. Две мощные ноги, покрытые бугристой, похожей на гранит, кожей, поддерживали массивное шарообразное тело. Из него во все стороны, как лучи уродливой звезды, торчали длинные зазубренные костяные отростки.
Один из этих отростков дёрнулся и со свистом метнулся вперёд, как копьё.
Прямо в Агнессу.
Она не успела бы среагировать. Её энергетический барьер и защитный амулет, конечно, сильные, но против такого прямого таранного удара они бы не устояли.
Я рывком отшвырнул её в сторону, а сам встал на пути летящего острия.
Времени на создание полноценного щита не было. Пришлось просто выставить вперёд левую руку, вливая в неё остатки своей энергии.
Удар.
Острая, разрывающая боль пронзила предплечье. Костяной шип, пробив мою защиту, вошёл в плоть, разрывая мышцы и сухожилия.
Но в тот же миг произошло то, чего тварь никак не ожидала.
Отросток, коснувшись моей руки, зашипел. По нему пошли трещины, как по раскалённому стеклу, в которое плеснули ледяной водой. Он, вместе с тварью, начал рассыпаться, превращаясь в серый пепел прямо на глазах.
Я стиснул зубы, выдернул из руки то, что осталось от шипа, и отшвырнул в сторону. Рана дымилась, но уже затягивалась, покрываясь тонкой плёнкой новой кожи.
— О, — сказал я, глядя на превратившуюся в пепел тварь, а затем на Агнессу. — Я же говорил, что будет весело. Кстати, да. Она пришла не одна. И, по идее, даже была не самая сильная.
Я выпрямился, чувствуя, как энергия бурлит в жилах, и окинул взглядом темноту вокруг лагеря. А потом повернулся к Агнессе и её гвардейцам и спокойно произнес:
— Ну что ж, господа… К бою.
  
Глава 7
 
Началось.
Из темноты со всех сторон хлынул живой поток. Они были меньше той первой твари, но их было много.
— Огонь! — рявкнул Макар.
Тут же загрохотали выстрелы. Яркие вспышки выхватывали из темноты оскаленные морды и горящие глаза. Но твари были быстрыми. Они мелькали между деревьями, как призраки, уходя с линии огня.
На крыше одного из броневиков ожил крупнокалиберный пулемёт. Боец, которого я мельком приметил ещё в имении — здоровенный детина, — вцепился в рукояти. Тонкий красный луч лазерного целеуказателя метнулся в темноту, нащупывая цели.
— Попался, урод! — прорычал он, и пулемёт зашёлся в яростном треске.
Пули, оставляя за собой огненные хвосты, впивались в тела тварей. Я видел, как они взрываются при попадании, разбрасывая ошмётки плоти и чёрной крови. Эффектно, но неэффективно. На место каждого убитого тут же вставали двое новых.
Псих, который всё это время сидел у моих ног, заскулил, нетерпеливо переступая лапами. Он смотрел то на меня, то на бойню, и в его глазах читался немой вопрос: «Ну когда уже⁈»
— Нет, — сказал я, положив руку ему на голову. — Пока сиди. Не мешай профессионалам работать.
Я хотел посмотреть, на что способны гвардейцы Новиковых. И, честно говоря, зрелище было так себе. Да, они стреляли. Да, у них было хорошее оружие. Но они действовали слишком хаотично. Просто поливали свинцом темноту.
Прямо передо мной какой-то совсем молодой парень, которого, видимо, впервые вывезли в «поле», судорожно пытался перезарядить своё навороченное ружьё. Пальцы его не слушались.
— Чёрт! Заело! — пискнул он.
— Стучи, салага! — рявкнул на него пробегавший мимо гвардеец. — Не молись на него, стучи!
Парень в панике со всей дури саданул прикладом оружия о броню ближайшего джипа. Что-то внутри щёлкнуло, и винтовка заработала. Он с облегчением выдохнул.
В этот момент одна из тварей запрыгнула прямо на крышу его джипа.
Короткая очередь ударила в монстра, но не из его ствола. Гвардеец спас салагу, всадив заряд из своего дробовика. Тварь разлетелась на куски.
— А теперь стреляй, а не любуйся, — проворчал он, и тут же скрылся за машиной, уходя от очередного прыгнувшего сверху хищника.
Да уж, профессионалы. Один чуть штаны не намочил, второй работает за двоих.
В какой-то момент Псих не выдержал. Он снова заскулил и ткнулся мне в руку мокрым носом.
— Ладно, — вздохнул я. — Можешь поразвлекаться.
Пёс радостно гавкнул и сорвался с места, превратившись в размытую чёрную тень. Он исчез в лесу, за пределами освещённого круга.
— Пристрелим же его, зачем отпустил? — крикнул один из гвардейцев, пробегая мимо меня.
— Ничего страшного. Я верю в вас, вы же будете нормально целиться.
Из темноты леса донёсся короткий, полный боли визг. А затем ещё один. Псих начал свою охоту. Он заходил им с флангов, нанося смертельные удары и тут же снова растворяясь в тенях.
В какой-то момент одна из тварей, видимо, раненая, выскочила из леса прямо под свет прожекторов. Боец на крыше броневика тут же поймал её в прицел.
Загрохотала очередь. Но тварь в последний момент дёрнулась в сторону, и пули, предназначенные ей, попали прямо в Психа, который как раз выскочил из-за дерева, преследуя свою цель.
Три или четыре светящиеся пули вошли ему в бок. Моего пса подбросило в воздух, как тряпичную куклу, и отшвырнуло в сторону. Он врезался в ствол дерева и безвольно свалился на землю.
— Твою мать… всё-таки подстрелили, — выдохнул гвардеец, стоявший рядом со мной.
Я пожал плечами.
— Ну, что ж поделать. Такая судьба.
В его голосе было искреннее сожаление. А я просто смотрел.
И дождался.
Псих зашевелился. Он медленно, неуклюже поднялся на лапы, отряхнулся, как будто сбрасывал с себя капли дождя, и снова посмотрел в сторону леса. Затем он весело гавкнул, высунул язык на плечо и снова бросился в темноту, продолжая свою игру.
Здоровяк на крыше броневика, тот самый пулемётчик, медленно опустил своё оружие. Я видел его лицо в свете прожекторов — оно было белым как мел. Он перевёл ошарашенный взгляд с того места, где только что лежал Псих, на свой пулемёт и обратно.
— Нет, ну ты это видел? — хрипло спросил он у своего напарника-наводчика.
— Видел, — донеслось в ответ.
— Я в него несколько бронебойных всадил. Каждая такая пуля броневик прошивает.
— Похоже, ему пофиг, — философски заметил напарник.
Я увидел, как Агнесса, стоявшая неподалёку с коротким клинком в руке, замерла, глядя на это с широко раскрытыми глазами.
— Из чего сделана твоя собака? — прошептала она, подходя ко мне.
— У химерологов всегда должны быть необычные питомцы, тебе не кажется? — улыбнулся я.
Её взгляд метнулся в сторону Рядовой, которая стояла у одного из броневиков. Моя обезьяна-солдат не вмешивалась. Она просто стояла, скрестив руки на груди, и с профессиональным интересом наблюдала за боем. Агнесса, кажется, начала складывать два плюс два.
Бой продолжался. Одна из тварей запрыгнула на крышу джипа и начала рвать когтями металл. Другая подкопалась под силовой барьер и уже почти пролезла внутрь. Гвардейцы отбивались отчаянно, но их становилось всё меньше.
Я видел, как одного отбросило ударом мощной лапы — энергетический щит выдержал, но он явно получил контузию. Другому тварь распорола руку.
Агнесса начала отдавать команды.
  
— Четвёртый, пятый, шестой — прикройте Виктора! Не подпускайте к нему никого!
Трое гвардейцев тут же заняли позиции вокруг меня, выставив стволы.
— Что, реально меня нужно охранять? — с иронией спросил я.
Забавно. Она ведь даже не понимает, что я здесь — самая большая угроза. Для всех. И для этих тварей, и для её гвардейцев, и для неё самой, если потребуется.