Тот самый сантехник 9 (СИ)
Вновь счастливый и всем довольный сантехник вроде готов был поддержать беседу на моменте создания автостоянки для грузовиков на территории Глобального Жора. С гостиницей для дальнобойщиков и особым меню с борщами и котлетами с пюрешечкой зайдёт на ура. Как и идея его контактного зоопарка с козами, свиньями, коровами и грядками со свежим салатом в оранжерее для ресторана в другой части этой обширной территории. Но тут в кармане завибрировал телефон. Пришлось достать.
А там чёрным по белому — «батя».
— Батя! — подскочил молодой сантехник из-за стола, прервав всех говоривших без всякого пардона. — Батя звонит! В себя пришёл, походу!
Все тут же прервали разговоры, даже Богатырёв с интересом смотрел, как Глобальный вдавил кнопку приёма. И в образовавшейся тишине задел заодно и «громкая связь». А потом вовсе положил телефон на стол, не в силах удержать весь тот объем радости, который на него свалился.
— Батя? — на всякий случай уточнил Глобальный. На миг даже показалось, что масло на сковороде стало тише скворчать, и Боцман перестал хрустеть костьми. Всё окружение вытянуло уши и прислушалось.
— Боря! — донёс динамик хрипловато, но вполне различимо.
— Батя! — обрадовался уже голосу родителя сантехник. — Ты как там? Очнулся? Как самочувствие?
— Боря, бля! Угомонись, — почему-то не разделял этот всеобщей радости отец. — Вот до телефона только руки дошли, как менты ушли.
— Менты? Зачем менты? — не понял сын.
— Как зачем? — переспросил пришедший в себя. — Так заявление писал. На покушение. Ещё и экспертизы буду добиваться.
— Что? — прищурился Боря и посмотрел на притихшую Ларису. — Какой экспертизы? Ты о чём?
— Как о чём? Меня чуть не убили! Полная фура и с неисправными тормозами! Пока по городу ехал ещё терпимо было, а как на шоссе выбрался и разогнался, так педали и в пол провалились. А там уже пойми в чём проблема? Тормозуха вытекла или диски лопнули.
— Как…лопнули? — убито повторил Боря.
— Вот и я о чём! Не всё же хором! — горячо поддержал отец. — А я уже скорость набрал, мчусь. И понимаю, что пиздец пришёл. Неуправляемый, как глыба с горки. Кочусь и кочусь. Ну на ближайшем светофоре и пришлось выбирать. Встречку в смятку встретить с автобусом? Или легковушку с ребёнком на заднем сиденье в блин раскатать? И чем ближе, тем меньше секунд на раздумье. Чую, нагоняю. А дитё неразумное опасности не ведает. И мне ещё показывает, мол, ручкой давай. Ты, дядя «гудок подай». А я по полу ногой стучу пустой педалью и все молитвы разом вспомнить пытаюсь. А в голове только одно крутиться «ёбанный ты ж пиздец!». Ну я права руля и дал в последний момент. И в кювет улетел. Жаль, что не делают у нас на трассе закутков с песчаной дорожкой, где грузовики скорость могут скинуть с отказавшими тормозами.
Кухня вдруг полностью в тишину превратилась. Только Вика по инерции мясо перевернула. На автомате считай, не думая. Всё-таки мраморная говядина, а не подошва дешёвая с жилами. А Боря побледнел весь. Стоит как статуя, слова подобрать пытается. Добавил так тихо:
— Так ты… батя… герой?
— Что? — донёс динамик сначала, а потом добавил, когда понял. — Да какой нахуй герой? Зачем я вообще в это полез? Годы уже не те, чтобы фуры возить. Молодые пусть маются. А я сейчас в себя приду и домой… да только… где сейчас мой дом-то?
— Батя, ты герой, — повторил Боря и глаза снова слезами наполнились. Всё-таки не раз и не два думал над тем, чтобы бросить всё, смалодушничать и сбежать от этих забот. Едва от отца не отрёкся. А тот ребёнка спас и много жизней, если автобус считать. Те пустые по трассе не ездят. Межгород. — Бать… всё будет. И дом тебе построю. Только выздоравливай и возвращайся. Всё… бывай… люблю тебя!
Вновь от всех эмоций трясущимися пальцами сантехник едва вдавить красную кнопку сумел. А как отбой нащупала подушечка, так по столу кулаком треснул и на Ларису волком посмотрел.
— ЧТО ЗА ХУЙНЯ ПРОСИХОДИТ⁈
Та сидит бледная, моргает. Понять ничего не может. А кулаки сантехника сжались. В одном прыжке от неё он, если подумать. Глаза тёмные, стул откинул рывком и к ней!
Богатырёв на рефлексах подскочил, встав в один момент между Ларисой и Борей. Грудью начальницу прикрыв, массой захотел дело решить. Но масса обоих тел на тот момент сравнялась. Что сантехник широкоплечий и крепкий, что десантник сил набирался и статью был не обижен.
— Боря, спокойнее, спокойнее! — то шепчет, то орёт на ухо Володя.
— Ты чё, падаль⁈ — закипает сантехник, вроде и в нокаут десантника пока не отправляя, но и пика пока не достигнув. Ведь если для дела надо, то на руки поднимет и перебросит в дальний угол на раз. А на две шею ту московскую, да хрупкую и переломит. Только понять бы. Зачем ей это? — Батю моего в расход пустить вздумала? Да я тебя саму сейчас на лоскуты порву!
Те, кто много говорят — обычно ничего не делают. А те, кто делают — не говорят. Но Боря говорил лишь потому, чтобы как раз ничего не делать. Всё внутреннее естество его сжалось в тугую пружину и требовало мести. И такая ярость его обуздала в моменте, что откинул бы того Богатырёва как пушинку и не заметил.
Но что-то не сходилось. И где-то в глубине души Глобальный-младший понимал, что гадить сама себе Лариса не будет. А дело касалось бизнеса и прямых налаженных поставок.
«И за кой хрен ей батю трогать?» — твердил раз за разом внутренний голос.
— Боря, я… я… я не понимаю… Борь… — лепетала охрипшая Лариса, что тоже много чего не понимала. — Я разберусь. Обещаю! Мне… дай только времени понять!
— Разберётся она! — крикнул Боря и подхватив Богатырёва подмышки одним рывком его бросил-усадил на стул. Просто, чтобы куда-то эту тёмную силу деть, обуздавшую его и никого не убить с ходу.
От этого рывка десантник только ноги задрал к потолку и на миг себя куклой тряпичной ощутив, вдруг понял, что всё уже позади. Он сидит, в спину отдало, а Боря уже в другой угол уходит и тяжело дышит. Читал где-то Володя однажды про людей-суперов. Мол, взглядом убить могут, если приспичит. Но чтобы повстречать такого в Сибири и тем более под горячую руку ему попасться — такое впервые.
Пока Боря вышел в прихожую отдышаться, а Вика передала стейки под покровительство Алексашки и следом за ним выбежала, Лариса всё ещё ртом воздух хватала, глядя на массажиста с большими осоловелыми глазами. Что-то подсказывало ей, что вздумай Глобальный дело до конца довести, не помогла бы и «полная боевая форма» Богатырёва, на которую тот должен был выйти примерно через квартал, судя по прогнозам реабилитологов. Ну или через год, суда по заверениям психолога, если в мозг ему залезть, а не только на мышцы смотреть и пульс слушать при стрессах.
Сначала Шац сидел молча, глядя то на бледных гостей, то на притихших девушек, то на обожравшегося и активно пукающего ротвейлера, который делал вид, что это всё кот. Тогда как сам кот делал вид, что ему всё равно, что происходит вокруг после порции кошачьего корма с пакетика. Потом хозяин поднялся, отошёл к винному погребку и нырнул в него наполовину тела, доставая из-под люка в полу марочное вино и коллекционный коньяк. Конечно, можно было добить Ларису одним пальцем. Или дожать в моменте, заставив переписать хоть весь московский бизнес на Глобальных после такого происшествия. Но и сам помнил, что не раз оказывался в ситуациях, когда вроде бы вот уже всё — край. А потом проходило немного времени, обдумывал ситуацию и потихоньку от него отползал.
Откупорив пару бутылок с ходу и достав новые фужеры, Шац разлил всем и снова присел за стол. А между тем сказал впервые:
— Ну, ситуации я вашей не знаю. Гадать не буду. Но судя по всему, врагов у тебя хватает.
Лариса протянула трясущиеся руки к бокалу вина и выпила его залпом, не чувствуя ни вкуса, ни вдохновения долгой выдержки. Только когда горячее побежало по пищеводу и немного прижгло нёбо, она закашлялась. А как мыслительные способности вернулись, сказала с было уверенностью в голосе:
— Мендель, сука такая! Его проделки. Подставить меня решил. Давно зуб точит. Иначе откуда у Петра Ивановича в больнице следаки тут как тут? Уверена, уже экспертиза готова. Тормоза ведь можно испортить… постепенно?