Тот самый сантехник 9 (СИ)
— … но он сам обязательства на двоих заимел.
— Что значит за двоих⁈ — удивилась Леся.
— За себя и за деда… Ой, прадеда, — объяснил Боря и резко повернувшись к ней на лестнице, добавил. — А у меня вообще двое детей в перспективе. От Наташки и Дашки!
— Ну да, боевые девки, — припомнила вчерашний вечер Леся, который могла и дома провести под телевизором. Так нет же, на героику потянуло. А какой толк с той героики, если замуж не зовут?
— Ещё и Рая, — уже не мог остановиться Глобальный.
— Кто? — как раз такой девушки в толпе Василькова не припоминала.
Она и сама пошла на усилие туда лишь потому, что Вишенка попросил. Но в неформальной остановке. На её грудь, мол, бронежилет не налезает.
— Раиса которая, — снова поспешил по лестнице Боря. — Но там пока не ясно. Она ж с деревни.
— При чём тут деревня? — начинала путаться Леся, стараясь не сбавлять темп.
— Так там Стасяна встречали. Короче, самогон виноват. Нужно теперь родителям показаться, — отмахнулся Боря по примеру Кати и Вали. — Свадьбу теперь нам надо сыграть. Для вида. Но не юридическую.
— А на Дашке и Наташке не надо, что ли? — уточнила Василькова, которая всегда была за правду.
— Я… пока не интересовался, — признался Боря, едва не сболтнув, что одна квартирой обойдётся, а второй вообще должен бассейн построить. Или «хотя бы» спортивный комплекс расширить.
«Это, конечно, если Татьяну Юрьевну не припоминать», — тут же включился внутренний голос: «и про Дину не вспоминать. Пожалей Лесю».
— Рая зато платья сама шьёт. Красивые, — добавил Боря уже у подъезда. — Сразу всем сошьёт. Себе и девкам Стасяна.
— Ну вот и мне сшейте заодно! — вдруг заявила Леся, тоже очень желая на свадьбе не с чьей-то стороны побывать, а со своей, собственной.
— Тоже не юридически? — прищурился Боря, начиная думать и в этом направлении. В конце концов, какая разница, два дня одну свадьбу играть или две за два дня? — А тебе для кого? — всё же уточнил он.
— Для себя! — психанула Леся, недовольная тем, что даже неандертальца на неё свободного не осталось. — На мне сыграй. Для вида! Если не сыграешь, то сделке конец! А то так и будут кони педальные всякие с зоны звонить!
И почапала в сторону остановки.
— Леся! Погоди.
— Что?
— Давай подвезу.
— Нет… прогуляться хочу, — ответил она и не поворачиваясь, так и пошла в одном ей известном направлении.
Ведь остановка была в совсем другой стороне. Но Боря догонять не стал. Перед глазами вдруг ещё три задачи встало. Во-первых, насчёт свадеб у Наташки и Дашки поинтересоваться. Может им тоже надо? А если ещё и Татьяну Юрьевну озадачить, то Раисе хоть собственное ателье открывай, заказы на месяцы вперёд будут.
А ещё требовалось пробить эту тему со звонками с зоны. Ведь если Лесю разведут, то ему вообще никогда от Ларисы Борисовны не избавиться. Хоть по сто раз на дню женись.
Но и жениться будет негде, если не найдёт время на Аглаю и хоть запоздало, но поздравит своего бизнес-партнёра.
Пытаясь понять, кому первому звонить, Боря телефон достал, но его опередили. На дисплее «Лапоть» подсветилось.
Оставалось только взять трубку и перетереть по-мужски.
Глава 17
Сообразим на троих?
Женское счастье — быть капризной девочкой в руках надёжного мужчины. Спрос с того простой — балуй, да радуй. Но Боря никак не мог понять, на ком надо сосредоточиться. И искал ответ в дороге. А там, глядишь, и наткнётся на мудреца, который всё объяснит и если надо — подправит. Наставит на путь истинный, как новые руководители Сколково.
Дорога до Жёлтого золота не заняла много времени. Элитный посёлок стоял в утренней дымке, среди туманов. Что конкретно хочет Лапоть, Боря не знал. Но тон требовательный, а ещё это был отличный повод поинтересоваться на тему как кавалеров с зоны от Леси отвадить.
«Всё-таки у Лаптя там свои связи», — прикинул внутренний голос: «Не Шаца же ради таких пустяков беспокоить. Он занят. К нему дочь приехала. И девушки о приоритетах спорят. Нельзя таких людей отвлекать. Не красиво».
Решив оставить Шаца на десерт, Боря сразу к Лаптеву поехал. Контрольно-пропускной пункт стоял с открытым шлагбаумом, вновь намекая, что с охраной в посёлке туго. Заходи, бери что хочешь, на прощание помахав ручкой. Никто и усом не поведёт.
«А что ты хотел? Одного охранника посадили, другая за любовь с приезжей борется», — напомнил внутренний голос: «Одной рукой, правда, зато местная. Преимущество имеет по месту жительства. И обе такие красивые-е-е, хоть сразу под венец веди. Но с двумя нельзя. Не положено и всё тут».
Проезжая мимо домов Битиных и Зои, Боря даже вспомнил, что всё ещё продаёт один дом, а другой якобы под его опекой. Но фикус там явно высох. А обстановка в доме наверняка уже такая пыльная, хоть клиннинг заказывай. Но лучше в последний день, перед самым прилётом. Чтобы всё за раз в порядок привести.
«Но слава Богу, хоть все коты и собаки по нормальным хозяевам распределены», — дополнил внутренний голос, когда внедорожник с вмятым бампером подъехал к дому номер два по улице Садовой: «Каждый день мотаться не надо. С такой жизнью все бы давно с голову передохли».
Боря едва из автомобиля вышел, а Лапоть уже навстречу от крыльца идёт. Стоял, курил, заметил. А теперь улыбка к лицу как приклеенная. Довольный идёт, хоть и с фингалом под глазом.
— Братан, ты никак пострадал вчера? — попытался вспомнить хоть одну драку у полицейского участка Глобальный.
Может, не заметил?
— Пострадал, но не из-за тебя, — кивнул Лапоть и тут же добавил. — Из-за тебя я как раз выжил. Ты же мне жизнь спас вчера!
— Что? Когда? — не понял сантехник, точно помня, что половину дня бегал с цветами по женщинам, а другую половину сидел как на участке, так и в участке. Причём при тех же людях.
Лапоть вместо ответа обнял как родного, приподнял и по плечам похлопал, объяснив:
— А я думал всё, труба мне. Вишенка ствол навёл, глаза пустые. Ничего не держит. А эта ещё ни рыба, ни мясо. Хоть бы слово против сказала.
— Эта?
— Другая Вишенка, — кивнул с серьёзным видом Лаптев, поелозил пальцем по осколку бампера. — Это беру на себя. Заедешь к моему человечку. Привет от меня передашь. Он тебе новый бампер поставит и в цвет покрасит.
Что ни говори, Боря был рад неожиданному бонусу, и они оба пошли к дому. Но сюрпризы продолжились и в гостиной. Там сидела та самая другая Вишенка. В лёгком халатике, поедая блинчики на столике перед горящим камином. В её лице Боря сразу признал Елизавету Валерьевну. Одну из двух на грозди Вишенку. Тогда как ко второму в гости ещё только предстояло заскочить, чтобы поблагодарить.
К ещё более полной неожиданности из кухни с подносом с кофе и плюшками показался сам Вишенка. В майке и шортах. Как будто дома, а не в гостях.
— Бронислав Николаевич? — удивился такому соседству Вишенок и Лаптева в одной прихожей Боря.
— А, Боря! Молодец, что приехал, — улыбался и он, подманивая присесть за столик к камину, чтобы отпить кофию и услышать очередную забавную историю.
Борю как дорогого гостя в самое мягкое кресло тут же усадили и тарелочку с чашечкой вручили.
— Ну я и говорю, — продолжил Лаптев, присев рядом на диван. — Находимся мы, значит, все втроём в спальне. Дело пахнет керосином. Вот-вот прольётся кровь. И выхода нет. Но вот приходят твои сообщения. Одному, потому другому. Мы прочитали и офигели. Ты там, значит, геройствуешь. Со злом борешься. А мы тут хернёй страдаем.
— Ага, придумали себе каких-то принципов, хотя вроде бы взрослые люди, — кивнул Вишенка-муж.
— Но миру от этого ни горячо, ни холодно, — поддакнула Вишенка-жена. — Каждого ведь что-то не устраивает, раз такое дело приключилось. А если не устраивает, то надо разбираться.
— Вот мы и разобрались, — продолжал лыбиться Лапоть. — И постановили, что либо целиком порвёмся до жопы, либо жизнь разделим на две части. В конце концов, женщина сама вольна выбирать, что ей по нраву.