Бывшие. Тайная дочь олигарха

– Девушка! Дарья, или как вас там! – вырывает из грустных мыслей Мария Витальевна. – Вы будто в кому впали! Надеюсь, остальные работники гостиницы более расторопные! Все, у меня нет сил с вами разговаривать! – резко развернувшись, удаляется в сторону сада.
Выдыхаю. Впереди свадебный банкет, пятьдесят гостей, но мы ведь обязательно со всем справимся?
– Мамочка, можно мне мороженое? Я видела целый огромный ящик! – слышу голос Алисы, своей доченьки.
  
– Детка, вы почему так рано пришли? – спрашиваю, вымученно улыбаюсь. Обнимаю дочку. Она узнала, что в гостинице будет свадьба и очень просилась посмотреть, хоть одним глазком.
Я подумала, что ничего страшного не будет, если приглашу их с Глафирой.
– Тут так интересно! – говорит моя драгоценная.
Вот уж точно. Сплошные американские горки.
– Хорошо, разрешаю тебе одно мороженое. А мне надо проверить цветы. Найди Глашу, пожалуйста. И будь с ней все время.
– Конечно!
Вижу Артема с кофе, машу ему рукой.
В нашей гостинице как назло сломалась кофемашина. Сейчас мастер занимается ею, надеюсь, сделает все быстро. Проблемы множатся. Цветы не те прислали. Софья Геннадьевна на грани истерики. Мария Витальевна писхует, но мне удается ее успокоить.
– Карандашов сказал, что ему нужна помощница! Женского пола. Иначе он не станет вести праздник, – трясется в возмущении мать невесты. – Его личная ассистентка заболела. Что теперь делать?
– Что делать? – Карандашов лично, собственной персоной, вырастает перед нами.
Совет проходит в кабинете Софьи Геннадьевны. Том самом, где еще утром, ее муж совершал непотребства с Милой. Меня от воспоминаний инцидента подташнивает.
– Ну вот она сгодится, – тычет в меня пальцем. – Ты одной комплекции с моей Розочкой. Накрасить поярче и сойдет. Будешь делать что скажу. Ничего сложного.
– Я администратор! У меня и так дел полно, – смотрю на него округлив глаза от новости, что из меня хотят сделать помощницу ведущего.
Глава 4
– Даша, ты чего споришь? Не нужна премия? – Софья Геннадьевна как обычно решает вопрос деньгами, озвучивает сумму, от которой мои глаза округляются.
Деньги мне очень нужны. Все сбережения на квартиру потратила съемную, в которой собиралась жить с Артуром после свадьбы. Но застала жениха с другой. Выскочила не помню как, даже вещи не все забрала. Схватила Алису и уехала сюда, к двоюродной бабушке, в маленький южный городок своего детства. Чтобы забыть как страшный сон измену. Почему все изменяют, куда ни посмотри? Почему так трудно быть честными?
– Хорошо, Софья Геннадьевна. Я согласна, – киваю.
Меня сажают в кресло. Если честно, мне все равно уже. Кем работать, как выглядеть. Выдают платье с пышной юбкой чуть ниже колен, узкий лиф, в котором трудно дышать. Но сидит как влитое. Красить меня почему-то берется Мария Витальевна. Одновременно она воркует с Карандашовым. Флиртует с ним. Он что-то там отвечает, тоже подмигивает. Я же между ними – как неодушевленный предмет.
Смотрю на себя в зеркало.
Слишком ярко!
Я на куклу похожа! Я же старший администратор гостиницы. Но не сейчас.
Голубые тени до бровей, стрелки, длинные густые ресницы. Они у меня и от природы темные и длинные, но Мария Витальевна щедро их тушью намазала.
– Просто шикарно, – хвалит Карандашов.
Смотрю на себя в зеркало в ужасе. Да меня мама родная не узнает! Точнее, словит сердечный приступ, если увидит!
Родители у меня строгие, отец военный, полковник, а мама во всем ему потакает, никогда не перечит. Поэтому, когда я забеременела, отец требовал признаться кто виноват в этом. Допросы с пристрастием, упреки… Я так и не сказала, и с тех пор родители меня вычеркнули из жизни. Мы не общаемся и мне до сих пор очень больно от этого. Но такой уж характер у отца. Очень жесткий и непримиримый.
Да что меня так на воспоминания сегодня тянет?
Накинув легкий серый плащ, чтобы прикрыть безобразие, в которое меня нарядили, возвращаюсь на ресепшн, мечтая, чтобы этот ужасный день побыстрее закончился. Мой “выход” через тридцать минут.
За стойкой грязь ужасная. Смотрю на размазанное по полу мороженое, закатываю глаза. Быстро убираю это безобразие. Представляю, как выглядит сейчас моя любимая хулиганка. Надеюсь, платье не сильно пострадало. Надо быстро найти Алису. Домой отправить. Хватит с нее праздника. Кажется, он обещает быть очень “взрослым”. Ну а невесту Алиса наверняка уже видела.
Быстро мою руки и возвращаюсь за стойку, быстро сортирую бумаги, и внезапно застываю, увидев направляющегося ко мне мужчину.
Он двигается размеренно, уверенно. Сначала я уверена, что мне показалось – но все равно шок.
Белоснежная рубашка выгодно оттеняет бронзовый оттенок кожи, будто он только что вернулся с яхты, гуляющей вдоль берегов Лазурного побережья. Широкие плечи, атлетическая фигура, волевой подбородок, хищный изгиб скул, безупречная стрижка. Отстраненное выражение лица – с таким входят в переговорные и выходят с миллионами. Пиджак небрежно перекинут через руку. В черных волосах едва заметная седина, будто несколько штрихов, тонко намекающих на богатый жизненный опыт. Случайный прохожий не заметил бы их, как и тонкой морщинки, прорезавшейся на переносице. Но я вижу все. Потому что помню, каким он был тогда. Семь лет назад. Без ледяной тени в серых глазах, которая сейчас обжигает кожу… Он стал еще красивее, неприступнее и опаснее.
И я все эти годы была твердо убеждена – мы больше никогда не встретимся. Он вообще не в России.
Но я так же наивно верила, что мои чувства исчезнут. Уйдут, как уходит жара после ливня. Они действительно ушли, вот только боль никуда не делась. Она по-прежнему проедает меня изнутри, как кислота. Оставляя после себя черные дыры в моей душе.
Мимо него проходит сегодняшняя невеста, кажется ее зовут Елизавета, в пышном белом платье, с букетом в руках. И к моему шоку даже эта счастливая новобрачная оборачивается вслед, цепляя взглядом, будто забыв, что вообще-то она сегодня произносила клятвы верности другому.
Типично. Это же Тимур Алиев. Опасность в чистом, отутюженном виде. В костюме от Армани и с дорогой дорожной сумкой в руке. И как в замедленной съемке он направляется прямо ко мне.
В ту же секунду, как наши глаза встречаются, мое сердце срывается вниз, рассыпаясь на осколки.
Стою, как вкопанная. Ни живая, ни мертвая. В ушах звенит. Пальцы судорожно сжимаются в кулак под стойкой. Тимур приближается, окидывает взглядом зал, потом меня. Равнодушно. С легкой тенью раздражения. Он меня не узнал. Это хуже, чем пощечина.
Почти сразу вспоминаю: на мне дурацкий макияж. И ужасно вульгарный наряд под серым пальто. Запахиваюсь сильнее. Ну конечно, он меня не узнал.
Слава богу. Нежданная удача.
– У меня забронирован люкс, – произносит Алиев коротко и четко.
Глава 5
– Извините, свободных номеров нет, – выстреливаю, не глядя на него.
Только бы ушел. Просто уйди.
Я очень наивная, да?
– Я не спрашивал про свободные, – голос становится ледяным. – Номер уже забронирован. На имя Игнатова.
– О, Игнатов, вижу, – если бы забронировал на свое имя – меня бы тут не было! Как минимум взяла бы больничный, как максимум – неслась бы уже сверкая пятками в другой регион необъятной родины. – Но люкс… сейчас в ремонте, – бормочу. Хватаюсь за первую попавшуюся отговорку. – Извините, вышло недоразумение.
Он смотрит прямо, пристально. Как хищник, который чувствует ложь на вкус.
– Вы заставляете меня ждать, – говорит спокойно. Но я знаю этот тон. За ним всегда следует удар.
– Нет, я вам все подробно объяснила. Очень жаль, что так вышло, – но сожаления в голос не получается добавить. Выходит скорее резко и вызывающе. Я сама это слышу, но не могу ничего поделать. Слишком нервничаю.
  
Тимур вскидывает бровь. – Вы сейчас серьезно?
– Абсолютно.
– У меня был долгий перелёт из Штатов. И я не в настроении играть в чьи-то странные игры. Что вы себе позволяете?