Продайся мне (СИ)

— Спасибо, что выслушала. И не осудила, — добавляю я.
— Кто я такая, чтобы кого-то осуждать? — смеётся Альвина. — Ты лучше скажи, что тут вкусного можно съесть? Живот бурчит, капец просто.
Успокоившись, я советую ей взять любой десерт, здесь всё обалденное. Альвина покупает малиновый тарт, я же останавливаю свой выбор на шоколадном фондане.
Мы болтаем ещё около часа: обсуждаем последние вышедшие в кино новинки, хвалим местные десерты, жалуемся на вредные углеводы, вспоминаем любимые блюда детства. Мне совсем не хочется идти домой — с Альвиной интересно и легко, словно мы давно друг друга знаем.
— У меня же свиданка, совсем забыла, — она хватает телефон и быстро строчит кому-то сообщение. — Я должна идти, Илан.
— Конечно, мне тоже пора, — отвечаю с улыбкой, хотя в груди разливается печаль. Я так давно ни с кем не разговаривала!
— Давай встретимся на днях? Там новый кинчик с Макконахи выходит, ты как, не хочешь посмотреть?
— Да я с радостью.
— Окей, тогда созвонимся, — Альвина обнимает меня на прощание и уходит первой.
Я ковыряю вилкой остатки шоколадного кекса, смотрю, как за окном постепенно темнеет. Пора домой. Нужно хорошенько выспаться, ведь завтра мне вставать в полшестого утра. Мой рабочий день начинается в семь, и я не должна опаздывать. Гордеев этого не любит.
  
24
 
В офис я приезжаю даже раньше семи. Встревоженно поглядываю на охранника — вдруг ему пришёл приказ не впускать меня в здание? Но Степан Алексеевич лишь вежливо кивает мне. Вздохнув от облегчения, я искренне улыбаюсь в ответ. Захожу в лифт и, когда двери уже закрываются, в него влетает запыхавшаяся Вероника.
— Привет, — она смотрит в зеркало и поправляет идеально ровные волосы.
Завидую таким девушкам, как Вероника, Альвина, Лика — они всегда выглядят сногсшибательно. Я даже после салона красоты чувствую себя недостаточно привлекательной: то волосы запутываются на ветру, то кожа слишком сухая, то ресницы чересчур короткие. Назар вечно говорит, что я плохо стараюсь, что мне нужно больше над собой работать. Он даже в шутку предлагал сделать операцию по уменьшению носа. Я рассмеялась. Пусть меня не до конца устраивает собственная внешность, но ложится под нож я не собираюсь. Это пахнет какой-то… безысходностью.
Сердце пронзают сотни тупых осколков. Вчера Назар не ночевал дома, и вместо того, чтобы паниковать и названивать ему, я просто легла спать. Утром проснулась одна в пустой квартире, на работу собиралась, чувствуя тяжесть в груди. Либо он психанул и нарочно решил надо мной поиздеваться, либо он провёл эту ночь у любовницы. Я порывалась набрать его номер, но раз за разом откладывала телефон в сторону. Не хочу унижаться. Тем более у меня есть дела поважнее.
— Привет, — отмахиваюсь от надоедливых мыслей и переключаю всё своё внимание на Веронику. — Как прошли твои выходные?
— Ой, да такое, лучше не спрашивай, — вздыхает она. — Я в тиндере с одним мужиком познакомилась, Антоном. Фотки у него шикарные, в переписке тоже всё здорово, а как только до свидания дошло, так он слиться решил. Игнорит меня второй день подряд. Эх, а я уже размечталась, как мы ужинаем в ресторане на набережной, а потом гуляем по вечернему городу.
— Может, он ещё объявится?
— Да ну его, не нужны мне такие нерешительные мужики, — кривится Вероника. — Я сегодня на свиданку с другим пойду. Назло этому козлине. Пусть знает, что у меня нет проблем с мужчинами.
— И как же он узнает?
— Антон? Да он на мой инстаграм подписан. Я выложу фотку с другим мужиком, а потом проверю, смотрел он мои сториз или нет.
— Как всё сложно, — с недоумением смотрю на Веронику. Вот уж не думала, что у неё проблемы в личной жизни.
— Пофиг, прорвёмся. Слушай, а ты как? Вы же с Гордеевым в Берлин летали, да?
— Ага.
— Ой, расскажи, как всё прошло? Биг босс тебя не замучил?
— Ну, как видишь, я жива, — развожу руками и смеюсь, заметив любопытный взгляд Вероники. Ей явно интересно, как прошла моя командировка. — Могу рассказать обо всём во время обеда. Если, конечно, у меня найдётся свободная минутка.
 
— О, класс! Мы с девчонками будем тебя ждать, — Вероника подмигивает мне и, выйдя из лифта, тут же мчится к своему рабочему месту. — Чёрт! Гордеев уже здесь. Я специально на полчаса раньше из дома вышла, хотела как-то примелькаться.
Липкий страх заползает под кожу, я больше не слушаю Веронику, хотя она продолжает рассказывать о том, как на прошлой неделе опоздала два раза и получила строгий выговор от Гордеева. Стены, пол, окна расплываются перед глазами, я машинально улыбаюсь разговорчивой коллеге, а сама трусливо поглядываю в ту сторону, где находится кабинет Дамира. Нужно пойти к нему, заявить о своём присутствии.
Или сбежать? А что, хороший вариант — наплевать на будущее, на мечты, связанные с работой, на самосовершенствование и саморазвитие, а вместо этого — отправиться домой, чтобы ублажать Назара. Об этом, кажется, говорила Альвина? Если сбегу, её слова станут правдой. Я способна быть лишь чьей-то содержанкой, а не полноценной личностью.
Придаток, красивое личико, которое должно улыбаться и помалкивать, — вот, кто я для Назара. Не хочу, чтобы так продолжалось и дальше.
— Прости, мне пора к большому боссу, — перебиваю Веронику. Она показывает сжатые кулачки и понимающе улыбается.
Гордеева уважают, но при этом немного боятся. Перед встречей с ним Вероника дико нервничает, поэтому сейчас вполне искренне желает мне удачи.
В ушах раздаётся противный гул, ноги сами несут меня вперёд, к кабинету Дамира. Нельзя останавливаться, нельзя тормозить, иначе я вновь нырну в пучину сомнений и тревог. Даже если он по-настоящему меня уволит, я справлюсь. Поплачу в подушку, прокляну весь мир, но в конце концов найду плюсы в безработном существовании.
Стучу в дверь. Не дождавшись ответа, открываю её. Вот он, момент истины.
Гордеев сидит, откинувшись на спинку кресла, и невидящим взглядом смотрит в экран монитора. Я успеваю заметить его отрешённость до того, как он стирает её с лица. Коленки трясутся, по спине течет холодный пот, ладошки горят и словно бы покалывают, пока Гордеев пронзает меня своим фирменным тяжёлым взглядом. Он хорошо умеет скрывать свои эмоции, но почему-то мне кажется, что он удивлён. Брови чуть приподняты, уголок губ еле заметно дёргается.
— Пришла официально уволиться? — спрашивает он ледяным тоном.
Отличный момент, чтобы сделать вид, будто между нами ничего не было. Вдруг совет Альвины сработает.
— Нет, с чего это вдруг? Я пришла напомнить, что в девять утра у вас встреча с Воронцовым, а в обед назначено совещание с коммерческим директором.
Несмотря на полуобморочное состояние, мой голос звучит ровно и достаточно уверенно. Я продолжаю озвучивать очевидные вещи, но Гордеев меня не перебивает, внимательно слушает. И кивает. Когда я наконец замолкаю, он встаёт из-за стола.
— Кажется, это всё. Я могу идти? — с опаской смотрю на то, как он приближается. Медленными шагами, с нечитаемым выражением на лице. Словно хищник перед финальным прыжком. Да что за странные ассоциации? Может, он водички решил попить, в горле пересыхает даже у начальников, а не только у их помощниц и секретарш.
— Нет. Не можешь, — чеканит он.
— Почему? — теряюсь я.
Страх и тревога отступают в тот момент, когда в мои лёгкие проникает горьковато-древесный аромат. Сердце врезается в грудную клетку, а затем падает куда-то мне под ноги. Волоски на руках встают дыбом, к лицу приливает кровь, а в вены словно впрыскивают двойную дозу адреналина — я вытягиваюсь стрункой, прямо смотрю Гордееву в глаза и забываю дышать.
Он идёт ко мне. Сомнений быть не может. Когда между нами остаётся один жалкий метр, я разрываю зрительный контакт, пытаюсь сделать шаг назад. Но уже знаю, что ничего у меня не получится. Никуда я не сбегу, потому что снова оказываюсь в плену Гордеева. Его лучисто-карие глаза гипнотизируют, соблазняют, а чувственные губы изгибаются в порочной улыбке.