Несильно беременна (СИ)
Например, о планах Пентагона, я могла рассказать все, что знаю. А придумать и того больше. Только бы не есть ужасное варево в исполнении Зайца.
Мне не доверяли готовить пищу. А все потому что я однажды накормила своих тюремщиков одним чуднЫм блюдом, которое должно было вывести их из строя. Теоретически.
Хотела сбежать.
Для этого втерлась в доверие, заявив, что сама в состоянии готовить вкусные и недорогие блюда. Бандиты согласились, надеясь сэкономленные на продуктах деньги оставить себе. От моего предложения они не отказались… дураки. Где это видано, чтобы заключенная сама готовила себе кушать? Я делала заказы продуктов, а господа тюремщики приносили. Когда их внимание притупилось, я заказала одну чудодейственную травку, вызывающую сонливость. Бандиты плохо учились в школе, а потому не знали, что в малых количествах яд может быть лекарством, а в больших даже лекарство может оказаться отравой.
Я их накормила своей едой. После чего всех потянуло в сон. И все бы получилось, да только мне не повезло. Один из бандитов оказался не любителем запеканки, которой я потчевала своих гостей. Он-то и заметил неладное.
Пожаловался бате. То есть Розанову. Тот обрушил свой гнев на меня, оставив на целый день без еды. К счастью, про воду не забыл. А иначе я бы умерла от обезвоживания.
Теперь меня к приготовлению пищи не подпускали ближе, чем на метр. Вдобавок отобрали все колюще-режущие предметы. Я осталась без вилки и ножа.
— Эту бурду ешь сам. Даже поросят кормят лучше, чем меня…,- мне все надоело. Кислые рожи бандитов вводили в уныние. От невкусной еды болел желудок. Без свежего воздуха кружилась голова. А еще меня угнетало отсутствие нормального общения.
— Ну и ходи голодная, — миска с кашей плюхнулась на стол. Каша не выдержала такого обращения и убежала на стол. Некрасивая бугристая клякса появилась на матовой поверхности. И заколыхалась наподобие детского лизуна. Мерзость.
— Не сильно-то и хотела, — отвернулась от Зайца.
— Батя тебя накажет, — предупредил мужчина. От волнения его глаз закатился к переносице. Глядя на это одновременно хотелось плакать и смеяться.
— С чего бы это? — я не верила в угрозы.
— Узнаешь, — мужчина забрал всю еду и унес с собой. Даже крошки не оставил.
Буквально через час я проголодалась и начала подумывать о том, чтобы перехватить. Через три под ложечкой засосало. Через пять желудок начал урчать от голода.
Спать я легла злой и голодной. Но только заснуть не смогла… чудились сладкие булочки с горячим чаем.
Под утро я была готова выть от голода. Вода из под крана не спасала. От нее еще больше хотелось кушать.
К следующему обеду мне хотелось лезть на стены от голода. В мою конуру никто не приходил. Серый свет из окна навевал тоску. Я свернулась в клубочек, ибо начала мерзнуть. Организм отказывался расходовать энергию на поддержание тепла.
Глава 64
Берг
— Что ты узнал? — я привстал с кровати. От вынужденного лежания болели бока. Никогда не любил болеть. А тем более болеть по чьей-то милости. Каждый день нахождения на больничной койке увеличивал счет, который я собирался выставить моим врагам. Ни одно «доброе дело» не останется безнаказанным. Как только окажусь на родине, так сразу и приступлю к раздаче слонов моим недоброжелателям.
— Тебе уже разрешили подниматься? — спросил Игнат, вольготно усаживаясь в кресло для посетителей.
Он расстегнул пуговицу пиджака, отбросив полы в стороны. Внимательным взглядом изучил обстановку палаты. Привычка, оставшаяся с ментовских времен.
С Игнатом мы познакомились давно при крайне неприятных обстоятельствах, когда он еще носил погоны. С тех пор много воды утекло. Случайное знакомство перетекло в более близкие отношения.
— Мне никто и не запрещал, — заявил недовольно, усаживаясь. — Давай ближе к делу. Узнал что-нибудь?
— Его с того света достали, а он о бабе думает, — усмехнулся Игнат. — Неужели она того стоит? Расскажи, чем тебя зацепила?
Интерес светился в глазах приятеля. Впервые на его памяти я требовал невозможного.
— Не тяни, — недовольно рыкнул, напряженно ожидая ответа.
Я вызвал Игната, сорвав с отдыха на берегу теплого моря, причем в первый день после прилета. Он имел право злиться на меня.
Мог ему это позволить. Однако недолго. В пределах разумного.
— Ее нет в стране, — ответил коротко Игнат.
За способность выдавать информацию огрызками иной раз его хотелось пристукнуть. Или дать кулаком в глаз. Пока мне удавалось сдерживаться. Надолго ли? Кулаки так и чесались поучить Игната уму разуму. Чтобы в следующий раз был более скор на отдачу добытых сведений.
— Это все, что ты узнал? — мне не терпелось узнать подробности.
— Заметь, не так-то просто искать иголку в стогу сена, не зная есть она там или нет.
Иногда на Игната нападала меланхолия пополам с философией. Похоже, что настал один из дней, когда это случилось.
— Ты пришел, чтобы помотать мне нервы? — спросил, вместо того, чтобы сунуть в ухо.
— Имею я право на компенсацию за испорченный отдых? В кои-то веки выбрался в жаркие страны и тут ты со своим «срочно-обморочно».
В этом был весь Игнат. Он мог часами бесить меня, выдавая в час по чайной ложке нужную информацию. При этом лучше его в своем роде не было. Если что-то можно было разыскать, то он непременно это отыщет. Только ему я мог доверить расследование столь щекотливого дела.
— Сейчас заплачу, — я скорчил жалостливую мину.
— Ее вывезли из страны ночным рейсом в контейнере вместе с животными цирка, — Игнат следил за моей реакцией, начав без перехода рассказывать о результатах расследования.
Руки сами собой сжались в кулаки, когда представил через что пришлось пройти Марине.
— Кто? Выяснил? — словесная перепалка была в прошлом. Меня интересовали только факты.
— Розанов.
Скрежет зубов неприятно царапнул слух. Не обратил на него никакого внимания. Слишком серьезные обвинения были произнесены.
— Я его в порошок сотру, — прошипел, чувствуя, как в кровь впрыскивается адреналин. Будь Розанов рядом, я бы ему шею свернул. Голыми руками. Как он прикоснуться к Марине? К моей Марине. Да он кровью умоется. Я ему устрою. Это война.
— После того, как выяснишь кто ему продал Марину.
— Что-о-о-о? — мой рев разнесся по всему этажу, пугая больных и весь медицинский персонал. Рука сама собой рванула закрепленные на груди датчики. Писк системы, извещающий о снятии анализаторов, внес свою ноту в общую какофонию звуков.
— В твоей бригаде есть крот, — невозмутимо продолжал докладывать Игнат.
Я грязно выругался. Нецензурная лексика позволила в полной мере выразить все, что думал.
Слова приятеля подтвердили мои мысли.
— Выясни кто он. Любые деньги. Я сегодня же вылетаю на родину.
— Будет сделано. Мне нужна неделя, — обозначил сроки Игнат.
— Три дня. И ни днем больше, — не мог позволить себе и дня промедления.
Глава 65
Если свернуться в позу эмбриона, отвернувшись к стенке, и закрыть глаза, то можно представить себя, находящейся в совершенно ином месте.
Например, на лугу. Весной. Среди летающих бабочек и шелестящей от ветра зеленой травы. Обласканной солнечными лучами. А не окруженной одними уродами, видевших во мне шанс судьбы в счастливую жизнь.
— Эй, вставай! Жратва пришла! — сегодня в мою конуру заявился сам Розанов.
Похоже, что ему доложили о моем бойкоте.
Побоялись сами принимать меры, решили доверить это толстомордому начальнику.
Я проигнорировала обращение бандита. Посчитав, что оно ко мне не относится. Продолжила пялиться в стену, делая вид, что не замечаю нового посетителя.